Глава 11. Слово и его цена.
–Скорая помощь не торопится
–Может попросим подвезти?
Звонкий смех двух учениц начальной школы разнёсся по улице.
Василий Андреевич поднял взгляд и выглянул из-под шляпы из своих мыслей. Эта нелепая шутка как нельзя сильно ударила в его уши, ведь он знал, в этой машине сейчас умер тот, кого он ненавидел и одновременно уважал всем сердцем.
В это время в кустах тихонько притаился мальчик, сердце его стучало.
Очень знакомый силуэт двигался по дышащей весной аллее. Это она... он был почти уверен, что это она...
Рыжие кудряшки озолачивались солнцем и слегка подскакивали при каждом резвом шаге.
Зеленели на деревьях почки, снег блестел и навевал в воздух приятную прохладу.
Он видел как отец, в своей высокой шляпе, уже миновал девочек, оставалось только выждать совсем чуть-чуть и тогда он снова сможет заговорить с ней, как раньше!
–Скорая помощь не торопиться!
–Может попросим подвезти? – донёсся до его слуха голос Арины, а затем раздался громкий смех.
Мальчик увидел, как отец обернулся и посмотрел на девочек.
Сердце ёкнуло, но вовсе не из-за страха перед этим человеком....
Причиной была она, а если точнее,
тембр её голоса, он стал другим. Более уверенным и решительным.
На руках почему-то выступили мурашки. Вспомнились детские серебристые глаза, которые с испугом смотрели на него тогда.
Это было очень и очень странно видеть сейчас её такой самостоятельной, независимой. Стиль шутки показался ему дерзким. Он помнил совсем не такую Арину...
Парнишка вдруг подумал, что за это время она могла измениться, изменить своё отношение к тому маленькому мальчику, каким был он тогда. Не вспомнить или не узнать кто он такой. Эти мысли угнетали и звучали всё упорней в его голове.
Одна фраза из её уст! Как много она перевернула..!
* * *
На следующее утро Георгий и Арина принёсли в дом четыре большие картонные коробки.
Они вместе ходили в квартиру к юноше, чтобы собрать комплекты одежды для беглянок, которые, бежав в одних ночнушках, теперь очень нуждались в нормальных вещах.
У Георгия было приличное количество младших сестёр, их одеждой они и воспользовались, а Арина помогала подбирать нужный размер для каждой из своих подруг. После вчерашнего откровения, она почему-то старалась избегать общества Даши, а потому заранее вызвалась на это задание.
В коробках лежало одна или несколько вещей для каждой. Так как одежды было совсем немного, а коробки достаточно большие, девушки, чтобы не тащить их на второй этаж, решили сразу достать обновки. Для этого они проследовали из прихожей в светлую гостиную, расположенную рядом.
Из окна, с деревянным карнизом песочно-кирпичного оттенка, падал на тонкий и плотный тёмно-зелёный ковёр свет. Тюль, плотный, такой, что не поддастся дуновениям ветра, в тоже время был неимоверно лёгким, светлым, как паутинка, с изящными узорами. Тени от этих узоров ложились на ковёр тонкими ниточками. Всё это придавало просто обставленной гостиной некую стройность и грацию. В комнате стояло несколько грузных кресел, но они теряли свой вес, утопая в солнечном свете.
Девушки поставили коробки на ковёр, Георгий присел в кресло. Где-то у стены маячил Савелий.
Приятная атмосфера, царившая в комнате коснулась каждого из присутствующих...
Минута тихого блаженства и тёплого солнечного утра кажется длилась вечно...
Но вдруг, чьё-то возмущённое прицокивание потрясло трепетную тишь гостиной.
—Это что, такая шутка?! — Аглая, заглянув в коробку, гневно посмотрела на недоумевающего Георгия — вместо одежды подложить свадебное платье одной из своих сестёр!
Возникла пауза.
Затем непонимание отразилось на лицах всех присутствующих.
Подруги оторвались от оценки своих вещей и вытянулись, заглядывая в Аглаину коробку.
Георгий поднялся с кресла, и подошёл к девушке, чтобы уловить суть её слов.
Минута приятного молчания превратилась в минуту пульсирующего непонимания, которое, стучало в такт закипающей крови и усиливалось с каждой секундой.
Её сердце билось, отравляя каждую клеточку тела воспоминаниями о насмешках, которые она получала от этого человека, будучи влюблённой. И это белое платье, в её пальцах, уже не позволяло допустить сомненья, что это очередная прищепка, чтобы больно ущипнуть струны её сердца.
В душе она металась, как птица в клетке, от одного довода и мысли к совсем другому.
Пыталась уловить по одним движениям его глаз и подёргиванию скул - истину, а потом снова отчаивалась и билась в стенах своего сердца, ей не хватало воздуха. Однако со стороны она казалась неприступной. Зелёные глаза смотрели презрительно холодно.
По её взглядам Георгий понял, что молчать в такой ситуации равнозначно признать собственную глупость и разрушить все возможные отношения. Он ещё раз окинул непонимающим взглядом платье, а затем вернулся назад и, заложив руки за спину, нервно зашагал по комнате.
—Мои сёстры не выходят и не собираются за муж. Это платье моей матери и оно очень дорого ей, так что я не представляю, что оно делает здесь!
Наконец, после раздумий, которые для нас были недолгими, но для него длились вечность, пылко выговорил он и оскорблённо опустился в кресло.
Его съедало пренебрежительное отношение русоволосой девушки, и более даже не потому, что он считал себя абсолютно невиновным в данной ситуации...
—Что ж, раз платье само положило себя в коробку. Савва, надеюсь у тебя найдётся лишняя футболка для меня?
Мудро решила уйти от конфликта Аглая. С её стороны ход был весьма верным, но она не могла предполагать, что своими словами сейчас попала в самую точку, в самый фокус чувств одного человека.
Георгия словно током прошибло от её слов. Он вдруг язвительно усмехнулся и, решив не держать в себе яд, скопившийся в теле, за какие-то доли секунд, вылил свою жгучую досаду в слова.
—Ты так просто оденешь футболку мужчины, которого знаешь один день?
Нагло и больно улыбнулся он.
Аглая удивлённо вскинула брови и резко распахнула глаза, словно выстрелила молниями.
—Это лучше, чем свадебное платье от тебя! Как можно быть настолько ужасным человеком? Ты нисколько не изменился, остался таким же бесчувственным мерзким рыжим мальчишкой!
Воздух вокруг источал искры и звенел. Георгий разочарованно молчал. Аглая продолжала накалять атмосферу сверкающими глазами. Даша чувствовала резкую вину, из-за грубости в адрес людям, что предоставили им крышу над головой и почему-то иногда посматривала на Арину. Вдруг Аглаиной руки тихонько коснулась Татьяна.
—Аглая, можешь одеть мою одежду, а я возьму платье, только не переживай так! – сказала она чуть слышно.
В большей мере рыжая действительно произнесла это, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию, но была и обратная сторона её действий. И если Аглая и Даша сейчас были слишком взволнованны, чтобы обратить на это внимание, то Арина, в отличии от них, подметила, что Таня продолжает завоёвывать внимание Георгия. В голову ударила резкая боль.
—Забирай! – тем временем выплюнула Аглая и небрежно сунула Тане в руки белоснежную ткань.
Георгий резко отвернул в сторону голову, закинул ногу на ногу и заметил грубо, с притворной спокойностью.
—К сожалению платье моей мамы может одеть только Аглая.
Воздух дёрнулся.
Птица в Аглаиной душе вновь запорхала от мысли к мысли.
На него молча уставились шесть любопытных глаз.
Юноша, поняв, что сморозил глупость, в смятении поправился...
—В смысле оно по размеру подойдёт только ей...
Аглая выдохнула (птица в груди разочарованно осела) и повернула голову на русоволосого джентельмена.
—Короче, Савва, давай мне футболку
Георгий выдохнул и уже спокойно добавил.
—Она тебе будет слишком большая, Сав, дай свою футболку Тане.
На этом длительное противостояние двух личностей прекратилось.
Казалось, атмосфера комнаты потихоньку приходила в нормальное состояние, но, в этот момент, из комнаты выбежала Арина.
Подруги переглянулись, но только одна из них понимала, хоть и по-своему, что происходит. Даша поднялась, прихватив с собой свою одежду и отправилась за «пророчицей».
Она нашла её в той же ванной на прежнем месте.
–Я не понимаю! Как Таня может быть такой легкомысленной? Зачем она так открыто флиртует с Георгием?
«А я не понимаю только одного...» — вдруг прошептала на ухо Арине Даша — «Зачем ты всё это устроила?»
Она поняла, в чём подозревает её Даша. Но сердце дёрнулось из-за того, что этот вопрос был очень похож на тот, что задавала себе девушка каждый день, по несколько сотен раз: «Зачем? Зачем я придумала эту историю? Зачем сказала ту фразу, с которой всё началось? Всего этого могло и не быть...» Руки, со стороны ладоней, сделались потными. Она, не смея шелохнуться, ещё раз прокрутила в голове звонкую фразу подруги, собираясь мыслями, чтобы дать ответ уже на истинный смысл её слов.
—На этот раз ты ошибаешься, Даш — она произнесла это максимально спокойно, впиваясь взглядом в карие глаза. Даша, зачарованная пронзительным взглядом
замерла и вдруг перевернула в голове всю цепочку своих доводов. Ей сделалось до иголочек стыдно, что она могла принять проступок Георгия за Аринин. «Как вообще могла прийти мысль, что «пророчица» подложила платье в коробку Аглае? Зачем? Полная чушь...» – запел в голове голос совести.
–Прости... – Даша виновато потупила взгляд – не знаю, что на меня нашло...
. . .