Миллион проблем и одно решение| Марат

На следующее утро Лиза проснулась  с чувством слабости. Голова кружится, и перед глазами мутно. Желудок противно сжимается, но она упорно игнорирует этот зов.

Перед выходом в школу Лиза долго и критично осматривает себя в зеркале. Каждая складка, каждая округлость кажется ей чудовищной. С отчаянием она натягивает самые широкие и бесформенные штаны, затем – свободную кофту, которая должна была скрыть очертания фигуры. Хочется спрятаться, раствориться.

В школе чувство гнетущей слабости лишь усиливается.

Едва она переступает порог класса, как ее уши ловят шепот, смешки, отрывки фраз, которые, словно ядовитые стрелы, летят в ее сторону. "Смотрите, Васильева идет, на диету села, а толку-то", "Снова в мешок завернулась", "Интересно, сколько она сегодня съела ?", "Васильева-тяжеловес"–вчерашние подколы Марата, теперь подхватили и другие мальчишки из класса. Они смакуют каждое обидное слово, подначивая друг друга, их голоса сливаются в один противный, звенящий хор.

В голове Лизы эти слова отзываются эхом, заглушая все остальные звуки.

Она почти не слышит звонка, шума переставляемых стульев, голоса остальных одноклассников. Только эта нескончаемая череда подколов, которые, казалось, сверлят ей мозг. Лицо горит, внутри все сжимается от унижения.

Марат, сидящий рядом , тоже слышит это. Его брови хмурятся.
Он чувствует себя странно, как будто он – причина всего этого.

Услышав вчерашние слова медсестры, он не ожидал, что его "шутки" получат такое продолжение.

— Эй,  придурки! Хватит! – резко бросает он в сторону смеющихся. — Отстаньте от нее!

Но мальчишки, распаленные своей безнаказанностью, лишь сильнее усмехаются, игнорируя его попытки.

Последняя капля. У Лизы , и без того едва державшуюся на ногах, что-то обрывается. Слезы ярости и бессилия обжигают глаза.

— Да вы... да вы просто твари!–срывается она, ее голос дрожит, но в нем звучит такая боль, что  смешки затихают.
—Уроды! Дебилы! Ненавижу вас всех! Как вы можете?!

Она обзывает их всеми словами, которые только знает, ее тело трясется от негодования.

Айгуль, сидевшая на соседнем ряду, тут же подскочила, пытаясь обнять подругу.

— Лиза, Лиза, не надо! Не обращай внимания, они того не стоят!

Но Лиза, словно ослепленная яростью, резко отталкивает ее.

— Отстань! Ты тоже такая! Все вы такие! – почти шипит она, чувствуя, как предают ее даже те, кто пытается помочь. Ей кажется, что все вокруг – это стена из насмешек и осуждения.

Айгуль отшатнулась, пораженная такой реакцией.

Насмешки вспыхивают снова, но теперь они кажутся ей далеким, гудящим шумом, который она просто терпит.

На последней перемене, когда класс практически опустел, Лиза находит в себе силы подняться. Ее ноги подкашиваются, но она упорно движется к Марату, который собирает свои вещи. Ее голос хриплый, но каждое слово – как удар.

— Это все из-за тебя! – кричит она, подходя вплотную и толкая его в плечо. — Из-за тебя меня теперь в классе никто не уважает! Только смеются! Ты слышишь?! Ты все испортил! Из-за тебя я... я ненавижу себя!

Марат стоит, опустив голову. В его глазах — смесь стыда, вины и растерянности. Он не знает, что сказать. Любое слово кажется неуместным, пустым. Он чувствует себя загнанным в угол, и единственное, что приходит на ум – бежать. Он резко разворачивается и молча уходит из класса

Лиза смотрит ему вслед, а потом, словно обессилев, бросает свой рюкзак под партой и, не забирая больше ничего, вылетает из школы, словно спасаясь от пожара.

Вечер застает Лизу в прострации. Она лежит на кровати, пытаясь заснуть, но слова, смешки, лицо Марата – все это крутится в голове.

Раздается звонок в дверь. Открыв, она видит на пороге Марата с ее рюкзаком.

— Ты забыла, –тихо произносит он, протягивая ей лямку.
Лиза не хочет с ним разговаривать. Вид его, его попытка быть вежливым, лишь усиливает ее ярость. Резким, почти истеричным движением она вырывает рюкзак из его рук и с силой захлопывает дверь перед самым его носом.

Бросив рюкзак на пол, Лиза отворачивается, но что-то заставляет ее вновь посмотреть на него. Открыв молнию, она видит, что внутри царит хаос. Тетради испачканы и изрисованы карикатурами, а на учебнике по истории растеклось что-то липкое и противное, пахнущее испорченным молоком. Это было последней каплей. Это не просто насмешки, это целенаправленное унижение.
 

В этот момент, случайно взглянув в окно, Лиза замечает Марата. Он все еще стоит у подъезда

Не думая ни секунды, даже не переодеваясь, Лиза выбегает из квартиры, словно фурия. Она несется вниз по лестнице, распахивает дверь подъезда и вылетает на улицу.

— Что ты наделал?! Зачем ты это сделал?!–кричит она, подбегая к Марату. Ее голос срывается, в нем–смесь ярости и глубокой, невыносимой боли.
— Ты мне все испортил! Я ненавижу тебя!

Она начинает толкать его, бьет кулаками в грудь, в плечи, по лицу льются слезы.

Марат стоит неподвижно, как вкопанный, не сопротивляясь ни единому удару. Его лицо бледное, глаза опущены в землю, он молча принимает все ее удары и обвинения, словно так ему и надо.

Поодаль, на скамейке, сидят Турбо и Зима, два приятеля Марата. Они молча наблюдают за этой сценой, их лица непроницаемы.

Наконец, силы покидают Лизу. Ее тело обмякает, она отшатывается от Марата, резко разворачивается и, не говоря ни слова, убегает обратно в подъезд.

Поднявшись в квартиру, Лиза подходит к окну, через которое она минуту назад видела Марата.

Схватив испачканный рюкзак, который все еще лежал на полу, она с последним порывом ярости распахивает окно и со всей силы швыряет его наружу.

Рюкзак пролетает мимо ошарашенного Марата, который только сейчас поднимает голову на звук, и с глухим стуком падает на асфальт прямо у его ног.

Марат стоит, уставившись на упавший рюкзак, мокрый и испачканный, как и его собственное настроение. Он медленно поднимает взгляд на окно, из которого он только что вылетел, но Лизы там уже нет.

Турбо, медленно поднявшись со скамейки, подходит к нему, переступая через рюкзак.

— Ну ты даешь, Суворов, – цинично произносит он, качая головой.
—Прямо тебе под ноги прилетел. Испорченный. Походу, как и ты.

Марат лишь тяжело выдыхает, не отводя глаз от окна Лизы.

— Не знаю... — бормочет он, его голос глухой.

Зима подходит ближе, внимательнее оглядывая рюкзак, а затем смотрит на Марата.

— Что теперь будешь делать? – спрашивает он, его тон лишен обычной насмешки, в нем звучит легкая обеспокоенность. —Это уже не шутки, Марат. Я так понимаю, это ты ее довел. И эти уроды в классе.

Марат наконец отводит взгляд от окна и смотрит на друзей, его глаза полны отчаяния.

— Я не думал, что так выйдет,–почти шепчет он. — Я думал, это просто... ну, обычные подколы. А она... медсестра говорила, что она совсем не ест. Истощение. Я ей только хуже сделал.

Турбо хмыкает.

— Всегда так думаешь. А потом получаешь рюкзаком по башке. Видишь, до чего твои "шутки" довели.

— Дело не в рюкзаке, Турбо,–жестко обрывает его Зима. — Дело в ней. Она чуть в обморок не упала из-за того, что ее довели. А сейчас... ты видел, как она на тебя кидалась? Это не просто обида.

Марат снова вздыхает, проводит рукой по волосам.

— Понял, – тихо говорит он, глядя на брошенный рюкзак, а затем снова на темное окно Лизы.
— Кажется, понял.

— И что дальше? Извиняться пойдешь? –спрашивает Турбо, его голос чуть более мягкий теперь, но все еще сомневающийся.

Марат качает головой.

— Не знаю. Вряд ли она станет слушать. Но... так больше не будет.– Это обещание он произносит больше для себя, чем для друзей.

Зима кладет руку ему на плечо.

— Надеюсь. А то она тебе скоро не только рюкзаком, но и табуреткой запустит. И будет права.

Марат лишь кивает, его взгляд все еще прикован к окну, за которым исчезла Лиза, оставив после себя лишь горечь и чувство глубокой, невыносимой вины.