Испытание
Джек крепко спал в тёплой, но довольно жёсткой постели, приготовленной ему орденом. Он всё последнее время думал о семье. Об отце и матери, братьях и сёстрах, которых он так любил. И конечно о друзьях. С ними Джек обожал проводить всё свободное время, даже в школе, когда слушал монотонный рассказ преподавателя крота, старого и слепого. Джек общался с друзьями на разные темы. Тогда он не понимал, насколько легко и непринуждённо жил маленький мышонок.
Теперь он спит и ещё не знает, что ровно в полшестого утра его разбудит один из членов ордена на завтрак. И тогда начнётся его обучение в рядах воинов.
После легкого, но сытного для поднятия сил завтрака, Джек отправился вслед за Вилландом в небольшую отдалённую комнату, где хранилось всё снаряжение. Чего только там не было… Мышонок всё больше удивлялся при виде необычного орудия или доспехов, которые сохранились, вероятно ещё со времён древних битв, большинство из них были выполнены настоящими мастерами, которые оставили после себя множество резных узоров на рукоятках мечей и ножей. Помимо этого там была обычная одежда и обувь для членов клана. Но из-за недостатка света Джек не мог разглядеть всё полностью.
– Держи, это твоя новая одежда. Чуть позже мы дадим тебе оружие и некоторые средства защиты, – сказал Вилланд.
Джек пошёл в комнату, где провёл ночь и теперь оглядывал её, запоминая детали. Хотя, не сказать что каморка, где он спал отличалось чем-то запоминающимся. Всё только самое важное – кровать, стол и стул, а ещё маленькая картина, которая очень подозрительно висела на пустой каменной стене. Джек хотел, было подойти и рассмотреть её, но Вилланд постучался и сказал быстрее одеваться. Впереди предстояла первая тренировка.
Джек, непрерывно дыша от волнения, шёл за Вилландом в большой зал, где его уже все ждали. Новые ученики ордена и его мастера смотрели на юного мышонка, как на взрослого воина, со всей серьёзностью и строгостью. Теперь они должны были научить последователей всем навыкам, что сами когда-то получили. Смотря на хрупкие тела ушастых созданий, кажется, на это могут уйти годы. Но Джек и все, кто пришёл в клан, настроены серьёзно, и потому они ровно стояли в шеренге, в ожидании указов и не сводя взгляда с Астроумола. Пока что юнцы не знакомы друг с другом, но впереди у них годы на это и они станут настоящей семьёй, пока будут учиться, бороться и выполнять задания. Но в отличие от Джека, остальные ребята прибыли с разных краёв Нодарии, выловленные с улиц. И возможно, помимо знаний им нужно будет так же долго учиться дисциплине.
Аспект оглядел всех собравшихся учеников и сказал речь, что предстоит им узнать, и через что придётся пройти, чтобы стать истинным воином и порядочной, сильной личностью. А далее последовал бег, разминка, пока что нагрузка давалась несложная, чтобы привыкнуть, но в тоже время не давалось ни минуты, чтобы расслабиться. Джек старался справиться со всеми задачами и у него это получилось.
– Ну вот и отлично, а теперь пойдём на обед, вы хорошо постарались и должны восполнить свои силы – сказал один из мастеров.
Это звучало как что-то райское, заканчивающее мучения и долгие попытки сделать что-то непосильное. Теперь остаётся приятная часть дня – обед, чтение, обучение магическим силам и ужин. Вся группа пошла вдоль коридора к просторному, но не такому красивому помещению. Это была столовая, где уже так вкусно пахло едой. На столе стояли тарелки, приборы и котелок с неизвестной ароматной жидкостью.
Как оказалось, это был суп с бобами и различными ростками, рецепт которого был заимствован у жителей Южных островов. Легенда этого блюда гласит, что оно способно придавать огромную силу. Джек сидел и возился с супом. Он просто смотрел в наполовину полную тарелку, думал о том, какой будет его новая жизнь. Как вдруг Астроумол отвлёк его от этого мечтательного занятия и сказал, чтобы он побыстрее заканчивал с приёмом пищи.
– Скорее сынок, нам нужно показать тебе ещё другие комнаты, чтобы ты мог без чьей либо помощи ориентироваться в стенах клана. Ещё, совсем скоро у тебя начнётся дневное чтение.
Мышонок быстро доел суп и пошёл за барсом. Рядом с ним были ещё несколько членов клана, шедшие за спиной Джека, что он любопытно заглядывал назад по пути к различным комнатам. Здесь ему было всё интересно, но что-то и немного отпугивало. Он чувствовал, что здесь когда-то были пытки и возможно яростные бои. Некоторые комнаты были под большими тяжёлыми замками, от чего становилось ещё больше не по себе.
– Извините, аспект, но, что за этими дверями? – Джек не мог скрыть своё волнение.
– Боюсь, пока тебе об этом не стоит знать. Если захочешь прогуляться по коридорам, просто не трогай эти двери. – ответил аспект.
Джек кивнул, но в мыслях его все-же тревожил этот вопрос.
Наконец, завернув за очередной поворот, они дошли до библиотеки. Она была богата и наполнена различными книгами. Некоторые были размером с самого Джека, а некоторые можно было убрать в карман. Одну книгу Джек узнал сразу – точно такая же стояла на полке в норе кролика Брокка.
Всё пространство отдавало светом и здесь царила особенная, спокойная атмосфера. На одной из стен висели огромные часы. И это был не простой механизм. Из-за частых перемещений во времени и множества других заклинаний, члены клана должны были ориентироваться в реальном времени и это можно сделать только с подобными часами. Их изготавливал один известный барсук, который при создании оружия и различных механизмов может делать их необычными. Помимо часов нельзя было не заметить интересные факелы, пылающие розовым пламенем. Особенно удобно при чтении, когда в книгах засекречены надписи, видные при определённом освещении. Всё это создано для удобства клана, открытий и продвижения в науке заклинаний.
Джек прошёл к одному из столов и сел. Для него уже была приготовлена стопка отобранных книг. Базовые навыки зельеварения, законов физики, теория о заклинаниях и боевое искусство.
Джек устал. За этот день он узнал о многом, а от тренировок у него болели мышцы. А ведь это только начало его долгого пути. Сейчас он мышонок, а через какое-то время станет мужественным юношей. Когда же настанет этот день? Сколько ему придётся учиться? И сможет ли он использовать заклинания?
Джек лежал на кровати и думал обо всех этих вопросах. Однако усталость и сон побороли его, так через несколько минут он сладко засопел, свернувшись по привычке в клубочек.
А ведь и вправду, каким будет его будущее? Он победит Холдора, заберёт у него кристалл и всех спасёт. А что дальше? Снова в школу… Старая жизнь хоть и безопасней, но менее интересна.
Наступило утро. Вилланд зашёл к Джеку, когда тот ещё сладко спал в постели.
– Просыпайся, впереди тренировки и обучение. А сейчас нужно пополнить силы.
– Может не нужно?
Джек отвернулся и шмыгнул от недовольства. Ему наверняка снился хороший сон. Но так или иначе, приходится вставать. Но, не будем углубляться в рутину и завтрак, ведь это будет теперь постоянно. Джек старался привыкнуть к такому режиму.
А дело шло к тренировке. В этот раз его учили простым приёмам после небольшой растяжки. Джек принимал удары, защищался и сам нападал. Вернее, пытался, ведь поначалу это давалось ему тяжело. Но он изо всех сил старался справиться с поставленными задачами и в конце у него всё получилось. Однако после длительной и сложной тренировки остались ушибы, из-за чего ему нужно было отправиться к лекарю ордена.
Это была чёрная пума довольно высокого роста, которая ходила в специальном медицинском одеянии. Белом, практически чистом. Она сразу оказала помощь Джеку и дала какой-то отвар, восстанавливающий силы. А позже он отправился на обед и вновь там его ждал суп. На этот раз тыквенный. Пополнив силы, Джек отправился в библиотеку и начал изучать историю боевого искусства, а так же науку, изучающую фундаментальные свойства. Джек сидел, осторожно перелистывая страницы и всматриваясь в картинки. Что-то было сложно понять, но мышонок старался по максимуму вникнуть в текст.
На страницах пыльной книги с историей его ждали описания тренировок воинов, битв, различных уловок, в том числе приманок, и оружия.
Поглощая текст, он не заметил, как быстро прошло время. И правда, пора идти на вечерние занятия алхимии и зельеварения. Тут скучать тоже не приходилось. Склянки с жидкостями, различные внеземные запахи, мудреные рецепты, некоторые написаные даже на редких языках, но давно переведены членами ордена.
Однако, когда Джек и другие ученики освоились с получением знаний и нагрузками на тренировках, их ждали новые открытия и постепенно каждый день обретал своё предназначение для каждого из предметов.
Джек провел в ордене уже как год к тому времени, как он впервые убил своего первого врага. Год жестоких уроков, преподанных жестокими наставниками, год суровых, монотонных, бесконечных трудов. Они просыпались в пятом часу и брались за меч – часами они рубили своими деревянными клинками столбы на тренировочном поле, пытались отражать удары мастеров и повторяли все усложняющиеся последовательности блоков и ударов, которым они их учили. Джек успешнее всех парировал удары мастера, однако он часто находил способ обойти защиту мышонка, и тогда мальчик летел на землю, ушибленный и расстроенный.
Понедельник был полностью посвящен работе с мечом, но вторник был днем лука, когда мастер Ултерс, жилистый и нешумный лис, ставил их к мишеням, стрелять из маленьких, рассчитанных на детскую руку боевых луков.
– Ритм, мальчики, главное – поймать ритм, – говорил он. – Наложить – натянуть – спустить, наложить – натянуть – спустить…
Стрельба из лука давалась Джеку с трудом. Ему сложно было натягивать лук, трудно было целиться, тетива сбивала кончики пальцев, руки ныли от растущих мышц. Его стрелы часто попадали в край мишени или вовсе пролетали мимо. Джек начинал страшиться того дня, когда ему предстояло выдержать испытание в Дремучем Лесу.
Среда был днем посоха. Посоху их учил мастер Джок, обожженный в прошлом огнём пёс, которого Джек первым увидел когда-то в трапезной. Они сражались друг с другом на деревянных посохах в четыре фута длиной. Позднее эти посохи сменятся пятифутовыми алебардами, которыми воины ордена сражались в тесном строю. Джок был веселым мастером, улыбчивым, любителем песен. Он часто что-нибудь напевал или декламировал, пока они упражнялись, – в основном солдатские песни или какие-нибудь любовные баллады. Пел он на удивление верно и звонко, напоминая Джеку менестреля, которого он когда-то видел на одном из выступлении в Мышиной Бухте.
Посохом Джек овладел быстро: ему нравилось, как он свистит, когда им размахиваешь, нравилось, как посох ложится в руку. Временами посох нравился ему даже больше меча: с ним было легче управляться, и выглядел он как-то надежнее.
Четверг был днем, который они сразу невзлюбили: в этот день им приходилось работать в загоне брэгов, часами выгребая навоз, уворачиваясь от когтистых лап и крепких острых зубов, а потом еще чистить бесчисленные предметы сбруи, развешанные по стенам. В загоне распоряжался мастер Янкин, старый волк, слепой на один глаз, питавший пристрастие к розге. «Я сказал, начисть его, а не намажь, недоумок!» – рычал он на одного из мальчишек, и его розга оставляла багровые рубцы на его шее, который пытался втереть полировочную мазь в стремя. Насколько Янкин был жесток с мальчишками, настолько же он был ласков с брэгами. С ними он говорил шепотом, ласково поглаживая им бока. Отвращение Джека к этому мастеру слегка умерялось пустотой, которую он видел в его глазах. Мастер Янкин любил брэгов больше, чем всех остальных, руки у него постоянно подергивались, и он часто останавливался на середине своей тирады и уходил прочь, что-то бормоча себе под нос. По глазам было видно все: мастер Янкин был безумен.
Пятница сделалась самым любимым днем для большинства мальчишек: это был день, когда мастер Пурти, серый кот, покрытый по всему телу шрамами, учил их выживать в глуши. Он уводил их в долгие походы по лесам, холмам и болотам, показывал, какие растения можно есть, а из каких можно сделать яд для стрел. Они учились разводить костер без кремня и ловить силками различную живность. Они часами лежали в подлеске, пытаясь остаться незамеченными, пока Пурти их выслеживал: обычно он находил их за несколько минут. Джеку, как правило, удавалось скрываться дольше всех. Мастер Пурти был одним из немногих наставников, кто никогда не прибегал к розге, однако наказать он тоже мог сурово: как-то раз он пустил Джека и его товарища бегать без штанов по крапиве за то, что они повздорили о том, как лучше ставить силок. Говорил Пурти негромко, но уверенно, и редко произносил больше слов, чем это было необходимо.
Суббота был самым тяжелым днем: они часами бегали по тренировочному полю, держа в каждой руке по увесистому камню, переплывали ледяную реку и учились сражаться без оружия у мастера Руги, невысокого и плотного, но стремительного, как молния барсука, с переломанным носом и несколькими выбитыми зубами. Руги преподавал им секреты ударов руками и ногами, учил доворачивать кулак в последнее мгновение, учил выносить колено вверх перед прямым ударом ногой, блокировать удары, ставить подножки и бросать противника через плечо. Суббота доставляла удовольствие немногим: после этого дня все чувствовали себя слишком избитыми и измученными, чтобы радоваться вечерней трапезе.
Воскресенье, по идее, было предназначено для отдыха и изучения магических трактатов, однако для младших мальчишек это был день нудной и утомительной работы в прачечной или на кухне. Если повезет, мастер Хацу, крепкого телосложения обезьяна, который знал всё о травах, брал их к себе, помогать в саду – там, на худой конец, можно было спереть пару яблок или персиков. Вечером их ждала дополнительная служба и наставления в основах магии, ибо этот день был посвящен именно магии, а потом – целый час безмолвной медитации, когда они сидели, склонив головы и погрузившись в собственные думы или же уступая неодолимой потребности в сне. Последнее было опасно: мальчика, которого застукают спящим, беспощадно лупили и отправляли на всю ночь дежурить на стене без плаща.
Для Джека любимым временем каждого дня был час перед тушением огней. Вся дисциплина развеивалась, мальчишки болтали, орали и бесились. Кто-то рассказывал очередные байки про своих дядюшек и тётушек, кто-то смешил их своими шуточками или удивительно похоже изображал мастеров, кто-то рассказывал какое-нибудь старинное предание.
«У вас нет семьи, кроме ордена» - говорил, практически каждый из мастеров. Теперь Джек видел, что мастера были правы: они действительно стали одной семьей, у них не было никого, кроме друг друга.
Первое испытание ждало их в августе. Им почти не рассказывали о том, что их ждет, кроме того, что после этого теста каждый год отсеивается больше ребят, чем после любого другого. Их выгнали во двор вместе с другими мальчишками того же возраста, всего около двух сотен. Им было велено взять с собой лук, колчан со стрелами, охотничий нож, флягу с водой и ничего больше.
Для начала аспект прочитал с ребятами молитву, потом сообщил, что их ждёт:
– Во время испытания в Дремучем Лесу мы выясняем, кто из вас воистину достоин служить ордену. Вам выпала честь служить нашему Ордену в течение года, но в ордене никакая честь не дается незаслуженно. Вас увезут на лодке вверх по реке и высадят на берег в разных местах. Вы должны будете вернуться сюда к полуночи. Всем, кто не сумеет дойти вовремя, будет дозволено оставить себе свое оружие, и они получат по три золотых монеты.
Он кивнул мастерам и удалился. Джек ощущал царящие вокруг страх и неуверенность, но сам их не разделял. Он выдержит испытание. Не может не выдержать. Ему же некуда идти.
– К реке, бегом! – рявкнул мастер Руги. – Не отставать! Поживей, тут вам не бальный зал!
У берега ждали три баржи: просторные плоскодонные лодки с черным корпусом, под холщовыми парусами цвета грязного песка. Такие баржи можно было часто видеть в устье реки Мисса: они развозили по побережью и людей и звероморфов, а также различные товары, питая продовольствием весь Грецдаг. Лодочники были отдельной кастой: то, что сразу бросалось в глаза, они были людьми. Носили черные плащи с накинутым капюшоном, которые полностью закрывали их тела, а красная повязка закрывала часть лица, от чего были видны только их глаза. Про лодочников ходило много не самых хороших слухов. Поговаривали, что они тайно поклоняются речным и морским монстрам, которых в опасный для них момент могут призывать на помощь, или же сами обращались в таких монстров. Занимались лодочники обычно переправкой людей и животных, доставкой грузов и товаров и рыболовным промыслом. Говорят, что лодочники живут закрытыми общинами, и мало кого принимают в свои ряды.
Мастер Руги перекинулся несколькими словами с хозяином их баржи, жилистым мужчиной, с подозрением косившимся на толпу молчаливых зверёнышей – мальчишек, вручил ему кошелек с монетами и рявкнул им, чтобы они поднимались на борт и собирались в центре палубы.
– И ничего там не трогать, недоумки!
– А я никогда еще на море не был, – заметил хорёк Хезгот, один из товарищей Джека, когда они уселись на жесткие доски палубы.
– Это не море, – сообщил ему Джек. – Это река.
– Вот мой дядя ушел в море, – продолжал Хезгот, не обращая внимания на него. – А назад так и не вернулся. Маманя поговаривала, его сожрал морской монстр.
По лицу лодочника, хоть оно было скрыто под повязкой, было видно, что тот ухмыльнулся.
– А что за морской монстр – спросил другой товарищ Джека, пухлый хомяк Акелс, который ухитрился сохранить лишний жирок, несмотря на месяцы изнурительных тренировок.
– Зверь такой огромный, в море живет, – ответил ласка по имени Ровил. Он обычно знал ответы на большинство вопросов. Он ткнул Хезгота в бок: – И ни кого он не ест, ни животных, ни людей. Твоего дядю, наверное, акула сожрала, некоторые из них действительно вырастают огромных размеров.
– А тебе-то откуда знать? – фыркнул Хезгот, как обычно, когда Ровил осмеливался высказать свое мнение. – Ты их видел, что ли?
– Видел.
Хезгот вспыхнул и умолк, ковыряя охотничьим ножом отошедшую щепку на палубе.
– А когда, Ровил? – спросил Акелс у друга. – Когда ты видел акул?
Ровил слегка улыбнулся, что с ним бывало редко.
– Около года назад, на Клиаринском море. Мой знакомый как-то раз взял меня с собой в плавание. Я видел множество существ, которые живут в море. В том числе и акул тоже. Одна подплыла к самому нашему кораблю. В ней было футов тридцать от носа до хвоста. Один моряк сказал, что они питаются косатками и китами, а то и людьми и звероморфами, если кому не посчастливится свалиться в воду, когда они поблизости. Рассказывают даже, что они таранят корабли, чтобы их потопить, и потом съедают команду.
Хезгот пренебрежительно хмыкнул, но остальные слушали как завороженные.
– А пиратов ты видел? – с жаром спросил Джек. – Говорят, Клиаринское море ими так и кишит!
Ровил покачал головой:
– Пиратов не видел. Ни морских, ни воздушных. Со времен войны они не тревожат корабли земель откуда я родом.
– Какой войны? – спросил Хезгот.
– Великой войны. Войны после разлома. Войны между зверьми и людьми. Той войны, про которую мастер Пурти все время рассказывает. В то время одно из войск ополчения звероморфов захватило один из крупнейших городов – Традрагольм. Тогда Король Астор, правитель Длоэнихфта, отправил флот и войска, а после сжег этот город. Среди пиратов, обитавших в Клиаринском море, были как и люди, так и звери, вот они и поняли, что с Королем лучше не связываться. Хоть сейчас люди и звероморфы живут в мире и достигли понимания, многие помнят все ужасы Великой Войны.
– Может, тогда разумнее было бы сжечь их флот? – задумчиво спросил Хезгот. – Тогда бы вообще пиратов не было…
– Кораблей пираты всегда новых понастроить могут, – сказал Джек. – А сожженный город остается в воспоминаниях, которые переходят от отца к сыну. Так они нас уж точно не забудут.
– А можно было еще просто перебить их всех, – предложил Хезгот. – Не будет пиратов – не будет и пиратства.
Откуда ни возьмись, свистнула розга мастера Руги и огрела Хезгота по руке, заставив выпустить нож, по-прежнему воткнутый в палубу.
– Хезгот, я сказал ничего не трогать!
Он перевел взгляд на Ровила.
– А ты, Ровил, стало быть, путешественник?
Зверёнышь потупился.
– Я только раз путешествовал, мастер.
– В самом деле? И далеко ли ты побывал?
– На острове Бридор. Один мой знакомый ездил туда по делу.
Мастер Руги хмыкнул, наклонился, выдернул из палубы нож Хезгота и бросил его мальчику.
– Убери в ножны, пижон! Он тебе понадобится острым, и очень скоро.
– А вы там бывали, мастер? – спросил у него Джек. Джек был единственным, кто решался о чем-то спрашивать у Мастера Руги, рискуя получить взбучку. Руги мог отлупить – или рассказать что-то интересное. И никогда не угадаешь заранее, чем кончится дело, пока не задашь вопрос. – Вы там были, когда сожгли Традрагольм?
Мастер Руги посмотрел на него, Джек встретился взглядом с его голубыми глазами. В глазах был вопрос, пытливость.
– Нет, – ответил Мастер Руги. – Я тогда был на северной границе. Вот мастер Джок наверняка сможет ответить тебе на любые вопросы о той войне.
Он отошел и стегнул другого мальчишку, чья рука уже тянулась к бухте каната. Баржи поплыли на север, вдоль длинной излучины реки. Джек рассчитывал просто вернуться к Дому ордена по берегу, но об этом нечего было и думать: путь вышел бы слишком долгим. Если он хочет вернуться вовремя, идти придется через лес. Он опасливо смотрел на темную массу деревьев. Хотя уроки мастера Руги приучили их к лесам, мысль о том, чтобы идти через чащобу вслепую, все равно была неприятной. Джек знал не понаслышке, как легко мальчику заблудиться в лесу и ходить кругами несколько часов напролет.
– Иди на юг, – шепнул Ровил ему в самое ухо. – Спиной к Северной звезде. Иди на юг, пока не выйдешь к реке, и ступай вдоль берега, пока не увидишь пристань. Тогда тебе придется переплыть реку.
Джек взглянул на него и увидел, что Ровил беззаботно глазеет на небо, как будто ничего и не говорил. Оглядевшись и увидев скучающие лица товарищей, Джек понял, что они не слышали этого совета. Ровил был готов помочь ему – но не остальным.
После трех часов плавания мальчишек начали одного за другим спускать за борт, без особых церемоний. Мастер Руги просто выбирал мальчишку наугад и приказывал ему прыгать в воду и плыть к берегу. Из их группы первым отправился за борт Ровил.
– Увидимся в Доме, Ровил! – подбодрил его Джек.
Ровил, в кои-то веки молчаливый, слабо улыбнулся в ответ, закинул лук за плечо и сиганул через борт в реку. Он быстро выплыл на берег, остановился, чтобы отряхнуться от воды, и, коротко махнув рукой, скрылся в лесу. Следующим был Хезгот – он напоказ побалансировал на бортике и задом наперед кувырнулся в реку. Несколько мальчишек одобрительно захлопали. Акелс пошел следом, но не без опаски.
– Мастер, а я, наверно, так далеко не доплыву… – запинаясь, выдавил он, глядя на темные воды реки.
– Тогда постарайся утонуть без шума, – сказал Руги и вытолкнул его за борт. Акелс шумно плюхнулся в реку и ушел под воду, казалось, на целую вечность. Все вздохнули с облегчением, увидев, как он вынырнул на некотором расстоянии от них, отфыркиваясь и размахивая руками. Наконец Акелс собрался с духом и погреб к берегу.
По очереди друг за другом прыгали в воду остальные ребята друг, скрываясь под водой, а затем выныривая и плывя к берегу.
– Джек, твоя очередь.
Джек гадал, имеет ли значение то, что он отправляется последним и, значит, идти ему придется дольше всех. Он подошел к борту, перекинув через плечо натянутый лук, и подтянул ремень колчана, чтобы тот не свалился с него в воде. Мальчик ухватился обеими руками за борт и приготовился прыгать в реку.
– Остальным не помогать, Джек! – предупредил его мастер Руги. Другим мальчишкам он ничего подобного не говорил. – Думай о том, чтобы вернуться самому, а другие пусть сами о себе беспокоятся.
Джек нахмурился:
– Простите, мастер?
– Ты все слышал. Что бы ни случилось, это их судьба, а не твоя.
И Руги дернул головой в сторону реки.
– Вперед!
Было ясно, что больше он ничего не скажет, так что Джек покрепче ухватился за бортик и перемахнул через него. Он упал в реку ногами вперед и окунулся в ледяную воду. Джек поборол панику, на миг охватившую его, когда он ушел под воду с головой, потом забил ногами и всплыл на поверхность. Вырвавшись на воздух, он глубоко вдохнул и поплыл к берегу. Берег вдруг сделался куда дальше, чем казалось. К тому времени, как мальчик поднялся на ноги на каменистом берегу, баржи миновали его и ушли далеко вверх по течению. Джеку показалось, что мастер Руги по-прежнему стоит у борта и смотрит ему вслед, но он не был уверен, так ли это.
Он скинул с плеча лук и пропустил тетиву между большим и указательным пальцами, чтобы отжать воду. Мастер Ултерс говорил, что от мокрой тетивы не больше проку, чем от безногого брэга. Джек осмотрел свои стрелы, убедился, что вода не просочилась под навощенную крышку колчана, и проверил, на месте ли нож. Выжал воду из волос и окинул взглядом лес, не видя ничего, кроме сплошной массы теней и листвы. Джек знал, что сейчас он стоит лицом на юг, но собьется с направления, как только стемнеет. Для того чтобы последовать совету и сориентироваться по Северной звезде, придется взобраться на дерево, и не раз, а в темноте это не так-то просто. Хорошо еще, что испытание проводилось летом. И все же ему начинало становиться холодно в мокрой одежде. Мастер Руги их научил, что лучший способ высохнуть, не имея возможности развести огонь – это пуститься бегом. Тепло тела обратит всю воду в пар. Джек направился вперед ровной трусцой, стараясь не ускоряться: он знал, что в ближайшие часы силы ему еще понадобятся. Вскоре его объял прохладный лесной сумрак, и мальчик поймал себя на том, что инстинктивно вглядывается в тени – привычка, которую он приобрел за многие часы охоты и похищения добычи. Ему пришли на ум слова мастера Руги: «Умный враг прячется в тени и сидит незаметно». Джек подавил невольную дрожь и побежал дальше.
Бежал он в течение часа, все той же ровной трусцой, не обращая внимания на усиливающуюся боль в ногах. Вместо речной воды он вскоре взмок от пота, и ему перестало быть холодно. Ваэлин проверял направление, время от времени поглядывая на солнце, и боролся с ощущением, что время идет быстрее, чем должно бы. Мысль о том, что его могут вытолкать за ворота с горстью монет и идти будет некуда, одновременно ужасала и не укладывалась в голове.
Одолев миль пять, он устроил привал: присел отдохнуть на поваленном дереве, отхлебнул из фляжки и перевел дух. Он думал о том, как там его товарищи: бегут вперед, так же, как он, или бредут, заблудившись в лесу? «Остальным не помогать». Что это было, предупреждение или угроза? Конечно, в лесу таилось немало опасностей, но ничего такого, что могло бы представлять серьезную угрозу для мальчиков из ордена, закаленных многомесячными тренировками.
Джек поразмыслил об этом, ответа не нашел, заткнул фляжку и встал, по-прежнему окидывая взглядом тени… И застыл.
Всего в каких-то десяти ярдах от него сидел волк. Ярко-зеленые глаза наблюдали за мальчиком с безмолвным любопытством.
После великого разлома, многие животные, сделались больше в размерах, стали разумнее, стали человекоподобными. Но некоторые животные так и остались просто животными. Этот волк был из таких. Джек это сразу понял, по поведению волка.
Шкура у волка была серебристо-серая. Он был очень большой. Мальчика поразило, какой он огромный и какая силища в этих мышцах, что виднеются под мехом. Волк склонил голову набок, когда Джек посмотрел ему в глаза. Страшно мальчику не было. Мастер Руги рассказывал им, что истории про волков, которые крадут младенцев и убивают мальчишек-пастухов, – это все сказки. «Не трогай волка, и он тебя не тронет», – говаривал наставник. Но все равно, волк был такой здоровенный, и глаза у него…
Волк сидел молча и неподвижно, слабый ветерок шевелил серебристо-серую массу меха, и Джек ощутил, как в его мальчишеском сердце пробудилось какое-то новое чувство.
– Какой ты красивый! – шепотом сказал он волку.
Зверь исчез мгновенно: повернулся и прыгнул в гущу листвы так проворно, что и не уследишь. И все это почти беззвучно.
Джек ощутил, как его губы раздвигаются в непривычной улыбке, и надежно сохранил воспоминание о волке в своем сердце: он знал, что никогда этого не забудет.
Лес назывался Кастор: густая чаща в двадцать миль шириной и семьдесят миль длиной, тянущаяся от северных стен Грецдага до подножий гор на границах Длоэнихфта. Поговаривали, что лес этот дорог королю, чем-то он пленил его душу. Рубить деревья в Касторе без королевского повеления запрещалось, и лишь тем семьям, что жили в его пределах на протяжении четырёх поколений, дозволено было там остаться.
Трень!
Мальчик кувырнулся, перекатился, вскочил на ноги и спрятался за стволом дуба. Стрела прошелестела в папоротниках. Для такого мальчишки, как он, звон тетивы был недвусмысленным предупреждением. Джек не без труда заставил колотящееся сердце успокоиться и напряг свой чуткий слух, ожидая дальнейших сигналов опасности.
Кто там, охотник? Может, его за оленя приняли? Но Джек тотчас отмел эту мысль. Он не олень, любой охотник заметил бы разницу. Кто-то пытается его убить. Мальчик осознал, что сбросил с плеча лук и наложил стрелу на тетиву – все это машинально. Он прислонился спиной к стволу и принялся ждать, вслушиваясь в звуки леса. Пусть лес подскажет, кто за ним охотится. «У природы есть голос, – говаривал мастер Руги. – Научитесь его слышать, и тогда вы нипочем не заблудитесь и никто не сможет застать вас врасплох».
Джек изо всех сил вслушивался в голос леса: вздохи ветра, шелест листвы, скрип сучьев. Птицы молчали. Значит, хищник поблизости. Может быть, враг один, а может быть, их несколько. Он застыл в ожидании хруста сучка под лапой или ногой или же скрипа кожаной подошвы сапога, которые выдали бы противника, но ничего слышно не было. Если враг и предпринимал что-то, он умел маскировать шум. Но у Джека были и другие чувства, кроме слуха. Лес мог рассказать ему о многом. Мальчик прикрыл глаза и осторожно вдохнул через нос. «Ты не втягивай воздух, как свинья из корыта, – как-то раз объяснил ему мастер Руги. – Дай носу время разобрать запахи. Не спеши».
Он предоставил носу делать свое дело, разбирать смешанные ароматы цветущих колокольчиков, гниющих растений, помета животных… и пота. Мужского пота. Ветер дул слева и нес с собой этот запах. Но определить, что делает лучник: выжидает или движется, – было невозможно.
Звук был довольно слабый, всего лишь шорох ткани, но для Джека он прозвучал, как крик. Он на корточках выпрыгнул из-за дуба, одним движением натянул лук и спустил стрелу и тотчас шмыгнул назад в укрытие. Наградой ему был короткий возглас боли и изумления.
Он на миг застыл. «Остаться или бежать?» Побуждение бежать было чрезвычайно сильно. Темные объятия леса внезапно сделались гостеприимным убежищем. Но он знал, что бежать нельзя. «Орден не отступает!» – говаривал аспект своим ученикам.
Мальчик выглянул из-за дуба. Ему потребовалась целая секунда, чтобы разглядеть свою стрелу, оперенную перьями чайки: она торчала вертикально над ковром лесных папоротников примерно в пятнадцати ярдах от него. Джек наложил на тетиву вторую стрелу и, припав к земле, принялся пробираться в ту сторону, непрерывно озираясь в поисках других врагов. Уши чутко вбирали голос леса, ноздри подергивались.
Это был человек. Мужчина был одет в грязные коричневые штаны и тунику, в руке он сжимал ясеневый лук с наложенной на тетиву стрелой с вороньим пером. За спиной у него был меч, в сапоге нож, а стрела Джека торчала у него в шее. Он был совсем мертвый. Подступив ближе, Джек увидел кровавое пятно, расползающееся от раны на горле. Крови было много. «В большую жилу попал, – понял Джек. – А я-то думал, что плохо стреляю!»
Он пронзительно расхохотался, потом содрогнулся, и его затошнило. Он рухнул на четвереньки и принялся неудержимо блевать.
Далеко не сразу шок и тошнота отступили достаточно, чтобы он начал отчетливо соображать. Этот человек, этот мертвый человек, пытался его убить. Но почему?! Он его никогда прежде не видел. Может, это разбойник? Какой-нибудь бродяга – головорез, который принял одинокого мальчишку за легкую добычу?
Он заставил себя снова посмотреть на убитого, обратил внимание на то, какие хорошие на нем башмаки, как пошита одежда. Поколебавшись, мальчик поднял правую руку мертвеца, безвольно лежащую на тетиве. Это была рука лучника: жесткие ладони и мозоли на кончиках первых двух пальцев. Этот человек зарабатывал на жизнь стрельбой из лука. Вряд ли простой разбойник мог быть так опытен и так хорошо одет.
В голову пришла внезапная тошнотворная мысль: «А вдруг это часть испытания?»
На миг Джек в это почти поверил. Действительно, лучший способ отсеять большую половину учеников. Наводнить лес убийцами и посмотреть, кто выживет. «А уж сколько золотых монет они на этом сберегут!» И все же Джек не мог заставить себя поверить в это по-настоящему. Орден жесток – но они не убийцы.
Тогда почему?
Мальчик покачал головой. Это была тайна, и он не сумеет разрешить ее, оставаясь здесь. А где один убийца, там могут оказаться и другие. Он вернется в Дом ордена и спросит совета у мастера Руги… если, конечно, выживет. Он поднялся на трясущиеся ноги, сплюнул последние остатки своего завтрака, в последний раз взглянул на убитого, подумал, не прихватить ли его меч или нож, но решил, что это будет ошибкой. Почему-то он подозревал, что ему, возможно, придется отрицать, что он знает об этом убийстве. Это заставило его призадуматься, не вытащить ли стрелу из горла убитого, но мальчик не мог себя заставить взяться за то, чтобы выдирать древко из мертвой плоти. Он ограничился тем, что обрезал своим охотничьим ножом конец древка с оперением: перья чайки были верным знаком, что этот человек убит членом ордена. Когда мальчик ухватился за стрелу и почувствовал, как она скребется обо что-то внутри, а потом принялся пилить древко и услышал влажный, чавкающий звук, его снова затошнило. Управился он быстро, но ему показалось, что это заняло целую вечность.
Обломок с оперением он сунул в карман и, пятясь, отошел подальше от трупа, затирая лапами свои следы. Потом повернулся и побежал дальше. Ноги налились свинцом, и Джек несколько раз споткнулся, прежде чем тело заново вспомнило гладкую, размашистую побежку, которой оно обучилось за месяцы тренировок. Безжизненные, безвольно расслабленные черты мертвеца то и дело всплывали перед мысленным взором мальчика, но он каждый раз отмахивался и безжалостно подавлял это воспоминание. «Он пытался меня убить! Я не стану горевать о человеке, который хотел убить мальчишку». Ночь, казалось, наступила мгновенно – вероятно, оттого, что Джек ее страшился. Он поймал себя на том, что ему в каждой тени мерещатся лучники, и не раз он нырял в укрытие, спасаясь от убийц, которые при более пристальном взгляде оборачивались кустами или пнями. С тех пор как Джек застрелил убийцу, он отдыхал лишь однажды: быстро, судорожно глотнул воды, укрывшись за толстым буковым стволом, непрестанно озираясь в поисках врагов. Бежать казалось безопаснее, по движущейся мишени попасть труднее. Но и это смутное ощущение безопасности развеялось, когда сгустилась тьма: это было все равно, что бежать в пустоте, где каждый шаг сулит угрозу болезненного падения. Дважды он спотыкался и летел наземь, путаясь в оружии и собственном страхе, и наконец вынужден был смириться с тем, что дальше придется идти шагом.
Ориентируясь по Северной звезде каждый раз, как он находил прогалину или взбирался на дерево, мальчик видел, что держит путь четко на юг, но много ли он успел пройти и сколько еще осталось, он определить не мог. Джек все отчаяннее вглядывался вперед, не переставая надеяться, что сквозь деревья вот-вот блеснет серебром река. И вот как-то раз, остановившись, чтобы снова сориентироваться, он увидел огонь. Мигающее оранжевое пятнышко в иссиня-черной массе стволов.
«Беги дальше!» Мальчик едва не послушался инстинктивного приказа, он уже повернул и сделал еще шаг в сторону юга – но остановился. Никто из орденских мальчиков не стал бы разводить огонь во время испытания, у них просто не было на это времени. Возможно, это было просто совпадение: мало ли, кто-то из королевских лесничих заночевал в лесу. Но что-то заставило Джека усомниться в этом: нечто в глубине души нашептывало, что это не так.
Джек развернулся, скинул с плеча лук, наложил стрелу и принялся осторожно красться вперед. Он понимал, что рискует: приближается к неизвестному огню и притом позволяет себе задерживаться, когда крайний срок возвращения в Дом, должно быть, уже близок. Но ему надо было все выяснить.
Пятнышко мало-помалу превращалось в костер, мигающий алым и золотым в непроглядной тьме. Мальчик остановился, снова открываясь песне леса, охотясь на ночные звуки, пока, наконец, не уловил то, что искал: голоса. Мужские. Взрослые. Двое мужчин. Спорят.
Он подобрался ближе, той охотничьей походкой, которой научил их мастер Руги: приподнять стопу на волосок от земли, продвинуть ее вперед и вбок и опустить не прежде, чем осторожно ощупаешь почву в поисках всяких сучков и прутиков, которые мгновенно могли бы тебя выдать. По мере того, как он подходил все ближе, голоса звучали отчетливее, подтверждая его подозрения. Двое мужчин яростно спорили.
– И до сих пор кровит! – жалобно проскулил один – говорящего все еще не было видно. – Глянь, хлещет, как из резаного борова!
– Ну так не расковыривай, болван! – рассерженное шипение.
Этого Джеку было видно: коренастый, лысый дядька, со шрамом на всё лицо, сидел справа от костра. При виде меча у него за спиной и лука, прислоненного к дереву так, чтобы быть под рукой, по спине у Джека поползли мурашки. «Это не совпадение!» На земле, между обутыми в сапоги ногами дядьки, лежал раскрытый мешок, и дядька пристально рассматривал его содержимое, периодически устало переругиваясь с напарником.
– Мелкая тварь! – продолжал скулить невидимый нытик, не обращая внимания на увещевания коренастого. – Надо же, мертвым, сучёнок, прикинулся! Гнусный, подлый хомячишка!
– Тебя ж предупреждали, что они живучие, – сказал коренастый. – Надо было вогнать в него еще одну стрелу, для верности, а потом уж подходить ближе, дурень.
– Так я ж ему прямо в шею угодил, нет? Ему должно было хватить. Видел я, как взрослые мужики от такой раны валились наземь намертво, словно мешки с мукой. А тут этот мелкий говнюк! Жаль, что мы его так быстро придушили, а то бы…
– Гнусный ты ублюдок, – бросил коренастый довольно беззлобно. Он все более озабоченно разглядывал содержимое своего мешка, хмуря широкий лоб. – Знаешь что, а по-моему, это все-таки не тот.
Джек, изо всех сил стараясь заставить свое сердце биться ровнее, перевел взгляд на мешок. Внутри было что-то круглое, на нижней половине темнело влажное пятно. Джек внезапно с беспощадной, ледяной ясностью осознал, что там, и испугался, что сейчас грохнется в обморок: лес вокруг поплыл, и он с трудом удержался от того, чтобы ахнуть от ужаса – этот звук сулил ему верную и быструю смерть.
– Ну ка, дай глянуть, – сказал нытик и впервые появился в поле зрения Джека. Он был невысокий, жилистый, остролицый, с жиденькой бороденкой на костлявом подбородке. Левую руку он поддерживал правой, и с окровавленной повязки сквозь паучьи пальцы непрерывно сочилась кровь. – Да нет, он небось! Кому еще-то быть? – с отчаянной надеждой сказал он. – Ты же слыхал, чего сказал тот крыс.
«Тот, крыс»? Джек напряженно вслушивался. Ему по-прежнему было дурно, но сердце билось ровнее, успокаиваясь от нарастающего гнева.
– У меня от него мороз по коже, – содрогнувшись, ответил коренастый. – Я бы ему не поверил, даже если бы он сказал, что трава зелёная.
Он снова сощурился, заглянул в мешок, потом сунул в него руку и достал то, что там лежало. Коренастый держал хомячью голову за ухо, с нее капала кровь, а он крутил ее из стороны в сторону, вглядываясь в искаженные, безвольно расслабленные черты. Ваэлина бы снова стошнило, если бы было чем. «Акелс! Они убили Акелса…»
– А может, и тот, – задумчиво произнес коренастый. – После смерти-то лица меняются.
– Ну, Маргут-то точно узнает. Он говорил, что уже видел этого зверёныша раньше.
Нытик снова скрылся в тени.
– А кстати, где он? Пора бы уж ему подойти.
– Угу, – согласился коренастый, возвращая свой трофей в мешок. – Сдается мне, что он не придет.
Нытик помолчал, потом буркнул:
– Эти мне мелкие говнюки из ордена!
«Маргут… У него, значит, было имя». Джек мимоходом подумал, станет ли кто-нибудь скорбить по этому Маргуту, есть ли у него вдова, или мать, или брат, которые возблагодарят его за прожитую жизнь и за добро и мудрость, которые он оставил после себя. Нет, вряд ли: все же Маргут был наемным убийцей, он прятался в лесу, чтобы убивать детей. Маргута никто оплакивать не станет… и этих двоих тоже. Джек стиснул лук и поднял его, целясь в горло коренастому. Этого он убьет, а второго только ранит, выстрелит ему в ногу или в живот. После этого он заставит его говорить, а потом убьет и его тоже. «За Акелса!»
В лесу раздался рык. Поблизости кто-то таился, кто-то могучий и грозный.
Джек стремительно развернулся, натянул лук – но было поздно. Тяжкая гора мышц снесла его, лук вылетел у него из руки. Мальчик потянулся было за ножом, инстинктивно отбиваясь ногами – но отбиваться оказалось не от кого. Вскакивая на ноги, он услышал крики, вопли боли и ужаса, и что-то влажное брызнуло ему в лицо, и глаза защипало. Мальчик пошатнулся, ощутил железный вкус крови, лихорадочно протер глаза – и растерянно уставился на поляну, где теперь воцарилась тишина. В свете костра он увидел два желтых глаза, горящих на окровавленной морде. Глаза встретились с ним взглядом, волк моргнул – и исчез.
В голове крутились беспорядочные, разрозненные мысли. «Он шел за мной по следу… Какой ты красивый… Пошел за мной, чтобы убить этих двоих… Красивый волк… Они убили Хезгота … Хватит!!! А ну, прекрати!!!»
Он заставил свои мысли угомониться, глубоко вздохнул и успокоился достаточно, чтобы подойти ближе к костру. Коренастый лежал навзничь, его руки тянулись к глотке, которой у него больше не было, на лице застыл ужас. Нытик успел пробежать несколько шагов, прежде чем его догнали. Голова у него была выворочена под острым углом к плечам. Волка и след простыл – только шорох в подлеске, качающемся на ветру.
Мальчик нехотя обернулся к мешку, который так и лежал у ног коренастого, упал на колени и заплакал.