Церера. Восход тьмы.

Разделение Цереры на сектора было предложено Старейшинами не просто так. Во время правления Первых рас, каждый народ хотел иметь свою определенную территорию, так как ужиться всем вместе было тяжело: нехватка ресурсов, постоянные споры и разногласия между расами, из-за всего этого нарастала большая вероятность начала холодной войны между Первыми. Чтобы это предотвратить, королевство разделили на четыре части, но даже это не могло бы успокоить первых церрерийцев: разделение было неравномерным, из-за чего большую часть заняли сирияне и тейтарийцы.

"История Цереры, Том 1"

Прошлое. Континент Фаервил. Королевский дворец.

Цикл 9604 от Прихода Первых, лье 4.

Тёплый весенний ветер, сдобренный сладковатым запахом вишни колыхал его русые волосы. Приближался праздник Первоцветия. Жители королевства каждый цикл ждали этого лье с большим нетерпением. После этого праздника наступала пора новой богини – Даре-Лелии Филлур, отвечающей за плодородие. После Первоцветия холода полностью отступали, солнце начинало согревать, а трава зеленеть. А значит, заканчивался и голод, который не давал покоя каждую зиму. Считалось, что больше подношений принесут церрерийцы Первой Богине, тем более урожайным, мягким и теплым будет лето.

Двое мальчиков сидели в королевском саду под огромным вишневым древом, пока садовники поливали засаженные семена. Другие же прислуги убирали старую траву, появившейся из-под растаявшего снега.

– Отец сказал, что этом цикле таррифэль будет жарче, чем обычно. – Начал говорить Бонфаер, играясь с гусеницей. Когда маленькое и толстое создание доползало до кончиков пальцев, Бонфаер подставлял другую руку. И так снова и снова. – Интересненько, почему?

Обсидиан поднял глаза из-за огромного фолианта. Казалось, что он был удивлен, что Бонфаер обратился к нему. Но потом он ненадолго задумался, чувствуя, как тёплый ветер трепал тёмные волосы.

– Думаю, он прав. – Подросток прикрыл книгу, наблюдая за слаженно работающими садовниками. – Надеюсь, что в этот раз Фроузвил даст нам больше льда и снега, иначе засухи не избежать.

– Иначье засухи не избьежать. – Спародировал старшего брата Бонфаер, для большего эффекта высоко подняв голову, словно гордая птица. – Как по-умному вы выражаетесь, ваше высочество. Меня аж пробрал стыд за свою простую речь.

Вместо ответа Обсидиан ткнул брата локтем в бок, но немного не рассчитал силу, отчего Бонфаер упал на траву.

– Ай! А это уже нападение на беззащитных людей! – Он так и продолжил лежать на земле, смотря на колышущиеся ветви дерева. Вишня только-только начала покрываться пухлыми ярко-зелёными почками. Но её старые листья опадали вниз, путаясь в светло-русых волосах.

– Вставай, а то заболеешь. – Обсидиан подал брату руку. – Земля ещё не настолько нагрелась, чтобы так лежать.

– Так ты сам меня уронил! – Проворчал Бонфаер, взявшись за протянутую кисть. И с силой дернул на себя. Обсидиан не ожидал такого, поэтому повалился рядом с Бонфаером на землю. – Вот так, теперь всё по-честному!

– Заболеем вместе? – Старший брат приподнялся на коленях, отряхиваясь от грязи. Несколько травинок попали Обсидиану в рот, и он стал аккуратно её убирать с языка. Бонфаер закатил глаза, глядя на брата и подложил руки под голову.

– Ты мог просто её выплюнуть.

– Хотелось это сделать на тебя. – Обсидиан убрал последнюю травинку, после чего стал поправлять разлохмаченные волосы. Он заметил, что его ладони все в грязи и глубоко вздохнул. – Но я старше и должен вести себя соответствующе. Поэтому, если ты будешь немного запачкан, никто не обратит внимания. – После этих слов Обсидиан провёл рукой по лицу Бонфаера, полностью его измазав.

– Ах ты! – Прокричал Бонфаер, зачерпнув крупный кусок грязи около себя. Он бросил её прямо в лицо Обсидиану.

Братья начали играюче драться, закидывая друг друга чем попадется: старой травой, грязью и не растаявшим снегом.

– А ну живо прекратите! – Громогласно проревел Виссарион, разнимая мальчишек. – Ведете себя, как деревенщина какая-то!

Обсидиан мигом стушевался. Если бы его лицо не было измазано толстым слоем грязи и травы, можно было бы увидеть, как он побелел, словно мел. Бонфаер же лишь весело хмыкнул.

– Ну пап, тепло же! – Он по-собачьи тряхнул головой, разбрызгивая грязь во все стороны.

– Это не значит, что нужно за один лье превращаться в свинью. – Недовольно скривился Виссарион, взяв Обсидиана за ухо. Подросток чуть вскрикнул от боли. – Объяснись сейчас же! Он младше, ему можно простить такое, но ты будущий король, а ведешь себя словно безмозглый хиль*!

– Отец, это я начал! Обсидиан ни при чем, он пытался меня отговорить! – Испуганно затараторил Бонфаер, пытаясь успокоить короля.

– Бонфаер, я не с тобой говорю. – Строго проговорил Виссарион, резко отпустив Обсидиана. Темноволосый подросток упал на землю, разодрав колени об голую землю.

– Извини, отец. Я... Больше такого не повторится. – Сдерживая слезы проговорил Обсидиан, не поднимая головы.

Но Виссарион его не слушал. Король быстрыми шагами подошёл к книге, которую до этого читал старший сын и пробежался глазами по названию. В его золотых глазах промелькнул ужас, который быстро сменился яростью, отчего Обсидиан подумал, что ему показалось.

– С этого лье тебе запрещено появляться в библиотеке. – Прорычал сквозь зубы Виссарион, сжав книгу подмышкой. Он развернулся, чтобы уйти и, окинув взглядом Бонфаера, сказал. – И примите оба ванну, а то смотреть на вас страшно. – Король исчез также быстро, как и появился, растворившись в тёмном тумане.

– Прости-прости-прости! – Пропищал Бонфаер, подбежав к брату и сев рядом с ним. Аметистовые глаза серебрились от застывших слез. – Я не думал, что всё так обернётся. Прости ещё раз. – Он опустил взгляд и заметил, что штаны Обсидиана разорвались на коленях и по коже струилась кровь, смешанная с грязью. – Ой! Тебе наверное так больно! Это всё из-за меня... Прости-и-и! – После этого Бонфаер уже не мог себя сдерживать и заплакал, быстро вытирая слёзы с грязных щёк.

– Ты не виноват, братишка. – Обсидиан обнял его за плечи.

– Если бы я не начал... – Сквозь икоту пытался произнести Бонфаер, крепко обняв в ответ брата. – Я просто думал... Это же было весело? А теперь... Теперь... Если бы не я...

Обсидиан чуть оглянулся, заметив, как прислуга, ухаживающая за садом, внимательно прислушивалась. Некоторые из них стали шептаться и показывать пальцем на братьев. В груди подростка сама собой возникла злоба на этих людей.

– Эй, Бонфаер. Ты же потомок Драконов. – Чуть тише проговорил Обсидиан, убирая из волос младшего брата прилипшие листья. – А что драконам нельзя делать?

– Не знаю... Что?

– Показывать свою слабость при других. – Обсидиан улыбнулся, ощущая, как грязь стянула лицо. Старший брат ущипнул младшего за щеки, отчего тот захихикал. – Вот так лучше. – После этого Обсидиан обернулся к садовникам, которые тут же замолкли. Две дородных женщины, чья золотая кожа искрилась от пота, раскраснелись от сдерживаемого смеха. В их взглядах сквозило презрение и насмешка. Обсидиан почувствовал, как злоба на них возросла ещё сильнее. Подросток постарался набрать в легкие побольше воздуха и крикнул. – Не думаю, что моему отцу понравится, если он случайно узнает о том, что над его любимым сыном смеется прислуга. Как думаете, стоит проверить это?

Крупная женщина злобно сверкнула взглядом на мальчишку, смачно плюнув в землю. Но ничего не ответила. Другая, кажется, была готова что-то прикрикнуть в ответ, но её подруга лишь шикнула на неё, отвернувшись. Садовницы продолжили собирать траву в тишине.

– Они смеялись надо мной...? Из-за того, что я плачу? – Проговорил Бонфаер так тихо, что Обсидиан это еле расслышал. Лицо мальчика покрылось красными пятнами от стыда. Он шмыгнул носом, вытирая слёзы. – Прости.

– Ничего, я не дам тебя в обиду. – Обсидиан щёлкнул Бонфаера по носу, отчего тот снова засмеялся. – Пойдем, сменим одежду и смоем грязь?

Настоящее. Континент Фаервил. Ёкиттово море

Цикл 9777 от Прихода Первых, лье 142.

Закатное небо стремительно меняло свою гамму: от теплых желтых оттенков, словно лимонный пирог, до нежно розовых. Перистые облака, напоминающие сладкую вату, разбавляли яркую красочность. Высоко, где небо начинало темнеть, белели призраки неизвестных планет и звезд.

Амалия стояла на палубе, наблюдая за тем, как волны разбиваются о деревянное судно, стремящееся вперед. Ей нравилось смотреть, как закат отражается в морской воде, из-за чего казалось, словно весь мир окрасился розовым и оранжевым. Амалия плохо помнила свою жизнь до этого, но была уверена, что плавала на кораблях, как ей обещал Дьярви, очень много раз. Ей в этом плане повезло больше, чем Маю, который с самого начала плавания страдал от морской болезни.

Вместе с шумом моря раздавался перелив струн лютни. На палубе в это время находилось ещё несколько людей. Они слушали баллады и стихи странствующего барда. Амалия обернулась в его сторону: это был очень молодой парень с растрепанной копной огненных волос, заплетенных в косички и мешковатой одеждой. У него был очень красивый и сильный голос, дополняемый струнами лютни.

Я забыл свою свободу

Лишь вошла в судьбу мою

Так прекрасна, словно Море

И я в твоих глазах тону!

– Скучаешь по дому? – Обсидиан подошёл так тихо, что девушка не заметила его. Он обернулся в сторону, куда смотрела Амалия и послушал слова. – Это ведь стихи фроузвильского континента?

– Ты это решил из-за того, что там упоминается море? – Амалия приподняла бровь, усмехнувшись.

"Нет, он это решил, потому что небо голубое, а драконы вымерли! Амалия, что за идиотский вопрос? Ты же прекрасно знаешь, что фроузвильские барды в каждой песне упоминают море!"

– Разве я не прав? – Его лицо с острыми чертами скрасила улыбка. Золотые глаза засияли на солнце. Девушка старалась не задерживать свой взгляд на темнеющих из-под рубашки венах. Но каждый раз, как Амалия видела их, сердце сжималось от жалости.

– Прав, но ведь не все стихи, где упоминается море, являются фроузвильскими! – Девушка наигранно махнула волосами, обидевшись на кронпринца. Она отвернулась от бадра, снова наблюдая за волнами.

– Почти все. – Обсидиан поступил также. – Так что? Скучаешь?

– Конечно. Это же дом, как по нему не скучать? А ты?

"Конечно я скучаю по дому, что ты! Только есть одна небольшая... Даже малюсенькая проблемка: Я НИЧЕГО НЕ ПОМНЮ О ДОМЕ! А так конечно скучаю, что же ещё можно сказать в такой ситуации?"

– Нет. – Его голос, который до этого был легок, стал жестким и холодным, словно металл. Миндалевидные глаза немного сузились. – Никогда даже не думал о том, чтобы вернуться.

– Почему? Разве так плохо жить во дворце? – Амалия мечтательно прикрыла глаза, пытаясь представить себя принцессой. Но в голову лезли лишь мысли о медведях и бородатых фроузвильцах. – Ну и раз ты так не хочешь туда возвращаться, то зачем сейчас едешь?

– Сложно объяснить... – Обсидиан запустил руку в волосы, поправляя выбившиеся пряди. Он долго молчал, видимо, подбирая слова.

"А ты уж постарайся, я с удовольствием послушаю эту историю снова! Мне ведь больше нечем заняться, как выслушивать одно и тоже по десять раз, конечно!"

Амалия до сих пор не могла его простить за то, что он стёр ей память, но... Она чувствовала, что её тянуло к нему. Видимо, несмотря на то, что Амалия не ничего помнила, но прошлом их что-то связывало. Что-то, что она хотела бы вспомнить как можно скорее. И сейчас Амалия видела, как ему было тяжело говорить о доме.

Обсидиан так долго молчал, отчего Амалия потеряла суть разговора.

– Знаешь, мне всегда говорили, я что его точная копия. И... Для меня всегда это воспринималось очень тяжело. Словно меня поставили рядом с чудовищем и сказали, что я такой же. – Обсидиан прикусил губу до крови, болезненно засмеявшись. Амалия не знала, что он вспомнил в этот момент, но от его смеха по телу прошлись мурашки. – Я просто... Я надеюсь на то, что сумел стать лучше своего отца. Что смогу сделать для королевства то, чего не сделал он. Мне кажется, это и стало моей причиной вернутся. – Обсидиан повернулся к девушке, неуверенно улыбнувшись. Было видно, что это его действительно волновало. – Думаешь, это глупо? Исправлять то, что ломали на протяжении циллениев?

– Нет, не глупо. – Амалия нахмурилась, глядя на волны.

"Ну зачем ты стёр мне память? Какой кракен тебя тогда укусил!? Почему я теперь должна стоять как идиотка улыбаться и говорить, что всё хорошо, когда всё ОПЕПЕЛЕТЬ КАК ПЛОХО!"

– Обсидиан?

– М-м?

"А что я собственно хотела? Обнять? Дать тебе по голове? Или всё-таки обнять? Чтобы пожалеть тебя? Или придушить? Хочу..."

– Расскажи, пожалуйста, что-нибудь. – Амалия сделала над собой огромное усердие, чтобы не повернуться в его сторону. Чтобы сказать это самым обыкновенным тоном не смотря на то, что мысли вихрем проносились в голове.

– Ты раньше часто просила что-то рассказать. – По его голосу Амалия поняла, что он улыбается. Она немного покраснела от этой догадки, но надеялась, что закатное солнце поможет ей скрыть пунцовые щеки. – что хочешь послушать?

– Ну, благодаря твоим стараниям, я всё равно ничего не помню, так что... – Переборов себя, Амалия повернулась к нему, широко улыбаясь. Она почему-то раньше и не замечала, что Обсидиан действительно очень похож на Виссариона, которого видела в воспоминаниях. Тёмные струящиеся волосы, миндалевидные глаза золотого цвета, острые скулы, покрытые тёмной щетиной. Обсидиан чуть наклонил голову набок, в свою очередь рассматривая Амалию.

– Хорошо. – Он кивнул, отвернувшись от смущённой девушки. Его золотые глаза задержались на волнах. – Ты знаешь, что Церера полна множества необычайных существ?

– Ну... Если это не лошади, кабаны и козлы, то нет. Я же ничего не помню, забыл что ли!? – Амалия звонко рассмеялась.

"Кракен... Как же наверное я убого выгляжу со стороны, когда пытаюсь пошутить. Конечно же я это знаю, раз столько времени живу в доме под магическим куполом. Ещё и расположенном рядом с океаном, где кости титанических чудовищ!"

– Вообще, этот вопрос был необходим для красивого вступления. Но ты его немного испортила, цветок. – Он покачал головой, также смеясь.

– Ой простите-извините, что испортила ваши планы по красивому вступлению! – Амалия закатила глаза, приложив руку к сердцу. – Рассказывать то будешь?

– Когда-то давно наш мир был наполнен магией. Это связано с тем, что в королевство пришли Первые Боги. С того момента как раз и происходит времяисчисление.

– Откуда они пришли?

– Сложно сказать. – Обсидиан прикрыл глаза, наслаждаясь теплыми лучами уходящего солнца. – Скорее всего из другого мира, с которым что-то случилось. Вместе с собой они принесли в королевство магию и необычных существ. Например... – Он замолк и прищурился, разглядывая что-то вдали. – Посмотри. Там на поверхности воды появился голубоватый туман, видишь? – Амалия кивнула. Она хотела поближе рассмотреть происходящее, поэтому наклонилась. Обсидиан быстро обхватил её за талию, испугавшись за неё. Амалия ойкнула.

– Аккуратнее, цветок. Корабль сильно качает. – Прошептал он у её уха, отпустив. Но судно, в доказательство его слов, покачнулось с огромной силой. Обсидиан вновь приобнял девушку за талию, удерживая. Некоторые из присутствующих, не удержавшись на ногах, упали. Бард, кажется, решил больше не играть в таких ужасных условиях и скрылся внутри.

– Прости. – Амалия облизнула губы, на которые попали капельки соли. – А что это за туман?

– Мы находимся в море, называемым ёкиттовым. И есть небольшая сказка о Ёкиттах. Существах, в честь которых и названо это море. Их ещё называют Отблесками.

– Интересно было бы послушать о них... – Покусанные губы девушки тронула улыбка.

– Когда-то давно Солнце и Луна влюбились друг в друга. Яркий, веснушчатый и лучезарный Солнце, чьи золотые локоны, заплетённые во множество косичек, разлетались во все стороны. Чей один лишь вид вызывал у всех счастье и радость. И Луна: тихая, грустная, и бледная-бледная, словно сама Богиня Смерть... Её никто не любил в королевстве, ведь она всегда была несчастной и молчаливой. Но встретившись с ней, Солнце влюбился в неё с первого взгляда. И чтобы сделать Луну счастливой, он дарил ей самые разные подарки: сияющие звёзды, которыми Луна украшала свои тёмные одежды.

Солнце покрывал тело Луны множеством поцелуев, которые вскоре превратились в созвездия: дракона, цветка, большого и малого единорога, лучника и многими другими. Солнце помог скрасить одиночество Луны галактиками, переливающимися всеми цветами радуги. Он подарил ей свои горячие и страстные чувства, сделав Луну самой счастливой девушкой из всех.

Их любовь была настолько велика, что все в королевстве завидовали им. Это прекрасное чувство очернило сердце Короля, ведь он понимал, что никогда и никто не будет его любить также сильно. И тогда Король решил рассорить Солнце и Луну. Но у него этого не получалось, снова и снова Луна и Солнце мирились. И тогда Король разгневался, навсегда разлучив их. Он запер каждого в своем времени суток. Так горевали Солнце и Луна друг по другу, отчего Богиня Море сжалилось над ними. Оно подарило им возможность встреч благодаря Отблескам, но лишь на несколько минут. Ёкитты – водные призраки, созданные из слёз богини Моря, крепко держат небо несколько минут каждый лье, чтобы Солнце и Луна смогли встретиться вновь.

– Почему из зовут отблесками? – Встрепенулась Амалия, стараясь разглядеть ёкиттов, плещущихся вдалеке.

– Они сияют на солнце всеми цветами радуги благодаря перламутровым чешуйкам, которыми покрыто их тело. Можешь как раз это заметить сейчас, только аккуратно. – Обсидиан показал рукой в сторону ближайшего ёкитта. Морское создание переливалось так, словно это было не живое существо, а волшебный самоцвет. Длинное тело с закрученным на конце хвостом мелькало среди волн. Ёкитты, играясь друг с другом, разбрызгивали воду во все сторону издавая рокочущие звуки.

Амалия сама не заметила, как облокотилась об Обсидиана, греясь в его руках. Когда осознание происходящего дошло до неё, она захотела... Продолжить стоять так столько, сколько это будет возможно. Сейчас ей было всё равно на то, что происходило вокруг. Но на палубе стремительно холодало и Амалию начала бить мелкая дрожь.

– Пойдем, цветок, ты замерзла.

– Обсидиан, давай останемся здесь. – Сонно прошептала Амалия, стараясь держать глаза открытыми. Она уже плохо понимала происходящее вокруг. – Мне так хорошо с тобой. Так тепло. – Она поудобнее устроилась в его объятиях, закрывая глаза.

– Конечно, цветок. – Обсидиан крепче прижал девушку к себе, прежде чем взять на руки и отвести в кровать. Амалия много и часто бормотала во сне того, чего днем никогда в жизни не вспомнит. Обсидиан грустно улыбнулся, понимая правоту своих мыслей.

Прошлое. Континент Фроузвил. Скалы близ кладбища китов.
Цикл 9684 от Прихода Первых, лье 38.

Амалия бросила взгляд за кромку хвойного леса. Кровавое солнце еле-еле выглядывало из-за горизонта, прощаясь с девочкой. Несмотря на время года, когда всё вокруг должно начинать цвести, в Фроузвиле крупными хлопьями шёл снег.
Амалия с трудом удерживала в руке лук, сделанный Пиритом. Она старалась держать руку прямо, но сил не хватало. Поэтому каждый раз, как Амалия целилась, кисти предательски начинали болеть, от чего она роняла орудие снова и снова. Мешало также и то, что Амалия была укутана, как ей казалось, в десять слоев теплого меха. Ей было трудно в них не только двигаться, но и дышать. В отличии от рук, которые девочка уже не чувствовала от холода.
– Не отвлекайся. – Сурово сказал Пирит, отчего Амалия испуганно вздрогнула. Но потом он также окинул взглядом стремительно темнеющее небо. – У меня есть ещё несколько минут, чтобы хоть чему-то тебя обучить.
– Ты снова уходишь? – Безразлично сказала Амалия. Прошло уже больше полуцикла, но она всё ещё не могла забыть обиду на Пирита. Но ему, как ей казалось, было на это всё равно. Ведь её отец теперь был другим человеком. От него несло кровью и пеплом на несколько метров вокруг.
– Локоть прямее... – Пирит проигнорировал вопрос Амалии. Он подошел к дочери, поправляя её стойку. У Амалии закружилась голова от омерзительного кровяного запаха, но она постаралась взять себя в руки, чтобы не отстраниться от отца.
"Я не должна его ненавидеть. Всё, что он делал и делает, только для моей безопасности... Даже если при этом он необратимо теряет самого себя... Всё это ради меня..." – мысленно проговорила себе Амалия, ощущая тепло от рук Пирита.
– А теперь, возьми стрелу и целься. – Пирит показал на небольшую, деревянную стойку, на которой были нарисованы круги разного размера. Из-за хлопьев снега и сумерек Амалия плохо видела, куда указывал отец, но сказать это вслух стеснялась.

Девочка неловко переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как по телу, несмотря на погоду, струился пот. Меховые накидки, которые ей сделал Пирит, слишком сильно грели и стесняли движения. Но хуже было то, что снег, облепивший её, делал одежду в несколько раз тяжелее.

Хлопья снега залепляли глаза. Морозный ветер нещадно бил по красным щекам. Амалия слышала скрип снега под ногами. Она ощущала своё сердцебиение, отдаваемое гулом в ушах, словно топот хорошо натренированных солдат.
Крепко взяв в руки стрелу у основания оперения, Амалия натянула тетиву, созданную из пеньки. Ей не нравилась эта нить. Когда Амалия с отцом и с дядей Дьярви выезжали к деревням, именно на них болтались висельники. Вспоминая множество деревьев, которые в народе прозвали «дерево висельников», по коже девочки пробежали мурашки.
Всё, что сделала Амалия, чтобы натянуть тетиву, далось с большим трудом. Всё дело было в окоченевших от холода пальцев. Но Пирит запретил девочке надевать перчатки, чтобы лучше чувствовать лук и стрелы.
"Кажется, у меня обморожение..." – промелькнуло в голове у Амалии, после взгляда на посиневшие пальцы.
Амалия долго целилась в деревянную стойку, прежде чем закрыла глаза, ослабила тетиву и опустила лук. На глазах наметились слёзы от стыда.
– Что не так? – Подняв бровь, повернулся к ней отец. – Почему не стреляешь? – Пирит присел перед Амалией на корточки, внимательно смотря на неё внезапно потускневшим взглядом. – Жемчужина, что случилось? Тебе где-то больно?
– Я... – Девочка почти что справилась с непрошенными слезами, но его заботливые слова... От них всё стало только хуже. Амалия почувствовала, как слёзы градом покатились по щекам. Она начала всхлипывать, выдавливая из себя. – Я не могу... Не хочу... Не хочу ни в кого стрелять! Не хочу учиться убивать!
Пирит взял Амалию за руки, аккуратно поглаживая их. Его ладони были такими же холодными, как и у неё. Разница была лишь в том, что кончики его пальцев стали черными. И становились всё темнее с каждым уходом.
– Милая... Это необходимо, потому что... – Пирит старался подобрать слова, но внезапно его взгляд зацепился за горизонт. Амалии даже не потребовалось поворачиваться, чтобы понять: открылся портал, чернеющий в пространстве. Он звал его. Пирит повернулся обратно к дочери, собираясь сказать что-то ещё, но... Лишь глубоко и печально вздохнул. Он встал, отряхивая колени от снега, и, поцеловав Амалию в макушку, ушёл.

Девочка много раз наблюдала за тем, как Пирит уходит за линию горизонта. Портал, похожий на кусок темнеющей материи, притягивал взгляд. Что было в той тьме? Куда стал уходить её отец? Почему с каждым разом его руки становились всё темнее, а аромат крови охватывает его сильнее с каждым разом?

Несмотря на то, что Пирит не договорил своей фразы, Амалия прекрасно знала, что он имел ввиду:
"Это необходимо, потому он ищет тебя. Амалия, тебе необходимо уметь защищать себя, чтобы справиться с теми, от кого я не смог тебя уберечь. Я делал всё, чтобы спрятать тебя, защитить от всевидящего взора, но это не помогло. Теперь ты должна стараться втрое больше, чем я когда-то, чтобы суметь спасти себя самой".

Как бы Амалия не старалась выпытать у Пирита о том, кто же такой он и почему её ищут, он не говорил ничего. Девочка могла только догадываться о том, с кем ей предстоит бороться, если будет необходимо.
– Было бы проще, расскажи он всю правду... Тогда я могла хотя бы приготовиться. Морально. – Прошептала Амалия, выдыхая пар. Она взяла под руку лук и колчан со стрелами и направилась в дом.