Церера. Восход тьмы.

Сирияне, они же Драконьи Дети и они же потомки Первых Богов, являются одними из самых жестоких и неуравновешенных правителей за всю историю Цереры. Ходили даже слухи о том, что в королевском поколении этого народа передаются болезни разума. Они очень рано сходят с ума, продолжая править королевством в бреду и безумстве. Среди церрерийцев даже есть поговорка: "Говоришь, умом тронулся? Значит тебе пора на престол!", правда, вслух её редко кто говорил... Из оставшихся в живых.
Харват Долгоногий, "Историческая циклопись о Первых"

Безвременье. Где-то между прошлым и настоящим.
Цикл 9777 от Прихода Первых, лье 143.

Оно изменилось.

Май уже был готов к тому, что окажется в пространстве из тысячи или миллионов нитей. Но безвременье снова удивило его.
– Я думал, что уже никогда не окажусь здесь. – С мягкостью и благодарностью произнёс он, смотря по сторонам. Мир вокруг начал мерцать, словно отвечая на его слова.

"Я с тобой с самого начала. Буду и до самого конца, Драконий сын..." – Услышал Май. Голос Безвременья звучал везде и нигде одновременно. Он был мощный, сильный и всеобъемлющий. Этому месту не нужно было делать что-то ужасное, что-то пугающее, чтобы показать свою силу. Ему достаточно просто быть. 
– Спасибо. – Прошептал Май, коснувшись каменной колонны, полностью заросшей мхом.

В этот раз он находился в заброшенном святилище. Пахло пылью и влажным мхом. Солнечный свет пробивался сквозь надтреснутый потолок, освещая огромный зал. Май не знал, что это за храм, где он находится и существует ли он на самом деле. Но чувствовалось, что здесь случилось что-то ужасное много циклов назад. Величественные фигуры Первых Богов, которые когда-то доходили до самого потолка, были разрушены.
– Что ты хочешь мне показать? – Прошептал Май, пройдя немного вперед. Звук шагов утопал в зелени, покрывающей каменный пол, словно ковер. Он оглянулся по сторонам и ужаснулся. Каменные статуи богов, поваленные на землю, смотрели прямо на него пустыми глазницами.

Но Безвременье молчало.

Май понимал, что тишина означает одно: ответ перед ним. Стоит только протянуть руку, присмотреться и он сможет его найти. Но он боялся сдвинуться с места. Боялся того, что произойдет дальше. Боялся, что от этого ответа жизнь бесповоротно изменится. А Май этого не хотел.

И тут он заметил мотылька. Красивого, яркого и сияющего, словно полуденное солнце. Мотылек летел вперед, зовя за собой.
– Хочешь, чтобы я пошел за тобой? Хорошо... – Прошептал Май, последовав за мерцающим мотыльком.

Они обходили поваленные статуи и их осколки. Всё в этом месте поросло зеленью и казалось, что здесь никто и никогда не был. Местами, где пробивался солнечный свет, среди зелени росли дикие цветы. С потолка тут и там свисали лианы, окутывая святилище, словно паутина.

Мотылек замер. Он взмахнул несколько раз крыльями, прежде чем сгорел.
– Нет! – Прокричал Май, но было слишком поздно. И тогда он заметил её.

В этой части святилища на потолке шла большая трещина. Солнечный свет опускался на статую девушки. Она была единственная во всё этом месте не тронутая ни временем, ни природой.

"Она не похожа на другие статуи... Хотя бы тем, что размером не в пять метров. Кто же это такая?"

Май подошёл ближе к девушке, отметив про себя, насколько она была красивой. Все складки её платья были очень реалистичны. Создавалось впечатление, что это не каменная статуя, созданная кем-то, а живой человек. Девушка смотрела вверх и тянулась рукой к солнечному свету. Она словно пыталась выбраться из этого темного и забытыми Первыми места.
Скульптура была настолько безупречно выполнена, отчего огневику захотелось прикоснуться к ней.
– Она... Словно живая... – Прошептал Май, проведя кончиками пальцев по её щеке. Холодный камень обжег руку и огневик быстро отдернул её. Но когда аметистовые глаза снова взглянули на девушку, Май звучно выдохнул, испугавшись.

Статуя девушки плакала. По каменным щекам текли кровавые слезы.

"Найди её, Драконий сын..."

Безвременье вновь замерцало, возвращая Мая в реальность.

Настоящее. Континент Фаервил. Львирет
Цикл 9777 от Прихода Первых, лье 143.

– А зачем нужно разукрашивать лица? – Спросила Амалия, стараясь не прикасаться к краске. В доме Мерлин оказалась только тушь из сажи. Амалия не сильно расстроилась и с помощью кисти нарисовала у себя магические руны и фроузвильские письмена. Она вспомнила Пирита и Дьярви, и сердце кольнуло от боли. Амалия так и не вспомнила, что случилось с ними дальше. Где они сейчас? Почему они не с ней? Что же произошло такого?

"Ничего... Обсидиан сказал, что воспоминания возвращаются постепенно, так что скоро я вспомню всё... Даже то, почему он это сделал со мной.." – Девушка подкрасила серые глаза углём, отчего они стали смотреться ещё ярче.

– Чтобы обмануть Сирьяна и других существ, которые могут прийти с ним. – Обсидиан по совету Мерлин надел маску, скрывавшую верхнюю часть его лица. Золотой череп красиво отливал от уличных фонарей. Руки он также покрыл чёрной краской по локоть. – По той же легенде... Существует граница между нашим и их миром. В такую ночь, как эта, граница междумирья истончается. Чтобы Сирьян не понял, где его дом, люди должны переодеться в созданий, находящихся по ту сторону.
– А другие существа? – Амалия бросила взгляд в сторону. Мимо пробегали дети, одетые в животных. – Почему нужно обмануть и их?
– Чтобы не убили. – Ответил ей Май. Благодаря непохожести на Виссариона, огневику было достаточно грима. Амалия помогла ему создать несколько линий, пересекающихся между собой. И также добавила магические руны, как и себе. – Так как все, не считая нас, не владеют магией... Человек являемся самым слабым существам. И если те, кто придут из того мира, это поймут... – Он замолчал, загадочно улыбнувшись.
– Ну это же всё красивая легенда? Да? – Амалию напугали слова Мая. Особенно то, с какой интонацией было всё сказано.

"Он вообще сам на себя стал не похож... Постоянно молчит, о чём то думает... Иногда вообще сам с собой разговаривает... Наверное, волнуется из-за поездки?"

– Нет.
– Да. – Твёрдо сказал Обсидиан, многозначительно смотря на брата. Май лишь вздохнул, закатив глаза. – Конечно это лишь легенда, цветок. Если бы это было правдой, люди каждый год видели бы этого дракона. А они...
– Драконы давно вымерли, это я знаю! – По-детски похвасталась Амалия, гордо подняв голову. – Мне отец рассказывал о них в детстве.
– Да, Пирит о них много знал. – Подтвердил Обсидиан, поправляя маску. Он решил распустить непослушные волосы, постоянно лезущие в глаза.
– А откуда... Хотя ладно, неважно. – Амалия хотела было спросить, откуда Обсидиан знает её отца. Но поняла, что это, как и многое другое, ей предстоит ещё вспомнить.

Ночной Львирет показался троице более красивым, чем днём. Бумажные фонарики, которые раньше казались просто украшением, освещали улицы. Ночной город был наполнен теплым светом. Тут и там шли люди, чьи лица точно также украшали либо грим, либо маска. Некоторые даже постарались и сделали полноценные костюмы из подручных материалов: ракушек, камней и водорослей.
     
Когда они дошли до главной площади, Амалия ахнула от красоты.
Передвижные телеги бродячих артистов исчезли. Торговцев, так мешающих днем, как и их лавок, тоже не было. Площадь в форме идеального эллипса полностью заполнилась танцующими фаервильцами и музыкантами. Всё было наполнено атмосферой яркого праздника, посвященного приходу Дракона.

Гирлянд с бумажными фонариками было так много, отчего площадь освещалась, словно на небе было несколько солнц.
– Как тебе? – Прошептал Обсидиан, наклонившись к уху девушки. – Рада, что мы пришли?
– Конечно! Здесь же так красиво! – Амалия не верила своим глазам, глядя вокруг. На площади стояло четыре огромных костра, всполохи от которых уходили ввысь. Люди водили вокруг них хороводы.

Несколько торговцев всё же здесь гуляло. Их лица также были раскрашены в необычных существ, как и у всех гостей. Фаервильцы ходили с венками из оранжевых шафранов, даря их каждому гостю. Проходя мимо троицы, они подошли и к Амалии, надев на неё такой же венок. Оранжевые цветы буквально светились огнём на её темных волосах.
– С Лир Альтемом вьяс, мьилые гостьи! – Добродушно произнес торговец со смуглой кожей, одетый в желтую рубаху. Фаервилец нарисовал себе несколько пар глаз на щеках и лбу.
– Спасибо большое, и вас! – Весело ему сказала девушка, любуясь своим нарядом. Она немного покружилась вокруг себя, после чего врезалась в проходящих мимо неё незнакомцев. Амалия ойкнула, раскрасневшись от смущения и неловкости. – Извините, я случайно...
– Ничьего-ничьего! – Весело проговорила старушка, вставая с земли. Она стала активно отряхивать от пыли свою огромную шляпу с цветками шафрана. – Это жье Лир Альтем! Тут только и нужньо, что танцевать и смьеятся!

Амалия отвернулась, не заметив, как злобно эта женщина плюнула на землю, сыпля проклятиями. Обсидиан чуть приподнял маску, взглянув куда-то за спину старухи, которая тут же замолчала. А после и вовсе скрылась в толпе.
– Как же неловко.. Я ведь последний раз была на празднике с кучей народу... – Амалия приобняла себя, заметно прогрустнев. – Даже не помню, было ли такое вообще.
– Цветок. – Обсидиан наклонил голову набок, коснувшись её подбородка. Он аккуратно поднял лицо Амалии, чтобы видеть её глаза. – Не вини себя. А про праздники: была и много раз. В Фроузвиле.
– Правда? – Её потускневшие глаза вновь загорелись. Щёки чуть зарделись от смущения. Амалия не могла оторвать взгляда от золотых глаз, сверкающих из-под маски. – А когда?
– С Дьярви, с отцом... Меня даже уговорила сходить пару раз. – Уголки его губ приподнялись. Амалия злилась, что золотой череп закрывал его лицо полностью. Но иначе нельзя. – Обещаю, цветок, скоро ты всё это вспомнишь.

Обсидиан хотел сказать что-то ещё, но в этот момент громко заиграла музыка. Они отошли в сторону, чтобы не мешать танцующим. Кронпринц стал оглядываться по сторонам в поисках брата.
– Ты не видела Мая?
– Он вроде... – Амалия стала оглядываться по сторонам, а потом указала рукой в сторону дальнего костра. Рядом с ним раскинуло ветви лимонное дерево. – Вон там. Пойдешь к нему?
– А ты?
– Я здесь постою. – Она обернулась к танцующим с широкой улыбкой. – Или там.

Обсидиан не хотел оставлять девушку без присмотра среди незнакомцев. Но она ведь была фроузвилькой, а значит могла дать отпор. Хотя бы на то время, пока он не окажется рядом.
– Хорошо. Я быстро.

Кронпринц подошёл к лимонному дереву, в тени которого прятался его брат. Огонь от ближайшего костра нещадно грел.
– Что-то не так? – Май стоял, облокотившись спиной о ствол, прикрыв глаза и скрестив руки на груди.
– Сделай хотя бы вид, что тебе весело. – Старший брат снова поправил маску-череп. Она постоянно спадала с лица. – Ты вроде сам сюда захотел.
– Так лучше? – Май саркастично улыбнулся. А потом вновь вернул задумчивое выражение лица. – У меня всё нормально, я просто отвык от людей. – После этих слов он приоткрыл глаза, взглянув на брата. – Если мне не изменяет память, то ты должен быть рядом с Амалией, а не уговаривать меня.
– Я просто...
– Иди уже к ней. – Май ободряюще улыбнулся, хлопнув брата по плечу. Но потом его лицо изменилось, став серьезным. – Я уверен, что ты никогда не... В общем: ты ведь обещаешь, что позаботишься о ней?

Обсидиан долгое время молчал, смотря на Мая. Он хотел о многом спросить, но не стал. Лишь кивнул, сказав:
– Обещаю.
– Спасибо. А теперь иди.

Кронпринц молча развернулся и ушел. Май печально смотрел ему вслед. Он хотел, чтобы брат его остановил. Чтобы попросил остаться и никуда не уходить. Но Обсидиан даже не спросил ничего.

Церрерийцы двигались в теплом свете огромного костра. Они были, словно искры, танцующие в синхронной последовательности, поднимаясь кружащимися движениями к звездному небу. Обсидиан наблюдал за Амалией, кружащейся в хороводе. Её темные волосы, сияющие серебристыми оттенками, вихрем повторяли все движения. Многочисленные хороводы сопровождались энергичными звуками флейты и хлопками. Танцующие то приседали, то кружились вокруг себя, то держась за руки, хлопали в ладоши. Церрерийцы головокружительно плясали вокруг костров, иногда подпевая и вскрикивая задорным: "Эх!", когда меняли направление. Амалия влилась в эту праздничную суету, с легкостью повторяя движения и слова. Обсидиан не отрывал от неё взгляда, ощущая усиленное сердцебиение в груди.

Когда музыка и пляски прекратились, то Амалия, глубоко дыша, подошла к кронпринцу.
– Ух, голова теперь кружится! А ты чего к нам не пошел? – Девушка чуть покачивалась, держась за сердце. Обсидиан приобнял её за талию, удерживая от падения.
– Не люблю танцевать.
– Ах, да! – Со вздохом проговорила девушка. Она всё ещё пыталась отдышаться от плясок. – Это же не входит в твоё звание мистер-сама-серьёзность. Кстати, как Май? Поговорили? – Амалия стала оглядываться по сторонам в поисках знакомой рыжей головы.
– Ага! Обо мне шепчетесь? – Огневик внезапно возник из ниоткуда. В этот раз он широко улыбался, держа в руках надкусанный лимон. – Классно покружилась. Скажу по-секрету: ты была там самой красивой! – После этих слов Май подмигнул девушке, откусив лимон. Огневик причмокнул от удовольствия.
– Тебе как? Нормально? – С сомнением спросил Обсидиан, глядя, с каким удовольствием брат ел кислый фрукт.
– Они тут очень сладенькие, так что да. Кстати...

– Мами! Мон арте, мами, ти гдье? – Среди толпы раздались крики. – Мами! – По лицу женщины, кричавшей это, белая краска размазалась от слёз и пота. Она подошла к троице, глубоко дыша. – Извинитье... Вы не видели мою мами? – Глаза смуглой фаервильки покраснели от гари и слёз. – Она такая... Пожьилая, ньемного ворчливая. Я нигдье не могу найти её. – Женщина посмотрела на каждого, ища помощи. – У неё ещё такая шляпа... Большая шляпа с шафранами.
– Нет, мы не видели. – Твёрдо ответил ей Обсидиан. Его серьезный тон пресек дальнейшие расспросы женщины.
– Хорошо... Извинитье ещё раз, с Лир Альтемом вас. – Проговорила она, вытирая мокрые щеки и двинулась дальше, подходя к каждому гостю.

– Ужас... – Прошептала обескураженно Амалия, смотря ей вслед. – А вдруг она говорила про ту бабушку, которую я случайно столкнула? Я кстати её не видела больше.
– Не думаю... Здесь полно людей. Её мама могла легко затеряться среди толпы. – Кронпринц взял девушку за трясущуюся руку. – Не волнуйся за неё цветок. Май, так что ты хотел сказать?
– Сейчас что-то будет, ведь так?

Его взгляд был обращён на костры. Все гости, пришедшие на площадь, стали выстраиваться во множество кружков, шедших вокруг пламени, держа в руках фонарики.
– Да. Сейчас будет заключительная часть. Пойдемте.

Троица заняли свободные места. Они наблюдали за тем, как все садились на колени, когда им давали фонарик. К ним подошла девушка с длинными, темными косами и каждому раздала по фонарику. Внутри него горело едва заметное пламя, которое с каждым мгновением становилось ярче.
– А это не опасно? – Прошептала Амалия, боясь обжечься. – Вдруг они...
Но тут её слова прервал чей-то сильный, уверенный голос, издаваемый откуда-то издалека:
– Сегодня мы собрались здесь, чтобы запечатлеть в наших воспоминаниях Лир Альтем. – Это говорил мужчина, облачённый в темное одеяние. Его лицо было прикрыто огромным капюшоном, из-под которого поблескивала серебристая борода. – Давайте же в эту ночь мы попрощаемся с Даре-Лелией и поблагодарим её за большой урожай и теплые луны!
– Благодарим! Благодарим! Благодарим! – Слаженный многоголосных хор ответил ему. У Амалии спина покрылась мурашками, предвкушая: что же будет дальше?
– Это ночь, когда Сирьян, самый первый из Драконов, возвращается в наше королевство. Пусть же его Дикий Огонь будет и дальше согревать нас, пока не прибудут морозы!
– Согревать! Согревать! Согревать!
– Пусть же один из Первых Богов будет благосклонен к нам в этом четвертьцикле! Давайте же поднимем наше с вами пламя в небо, чтобы его позвать! Отдадим же Сирьяну наш свет, который поможет ему одолеть холодную и беспощадную Ночь! Позовите же первого Дракона, чтобы он услышал наши с вами молитвы!
– Сирьян! Сирьян! Сирьян!

Руки, державшие огненные фонари, устремились в небо. Через несколько мгновений ночное небо Цереры стало сиять.
– Лир Альтем! Лир Альтем! Лир Альтем!

***

"Я же говорил... Им плевать на тебя... Настало время уходить искать потомков... Нельзя больше задерживаться в этом месте... Тем более, всем всё равно на то, что ты уйдешь..." – Голос не замолкал ни на мгновение. Во время праздника он только и делал, что уговаривал сбежать. Но Май решил остаться до самого конца и когда все уснут, уйти незаметно.

– Куда-то собрался?

Май обернулся. У приоткрытой двери стояла Амалия, глядя на то, как огневик выбирался через окно. Он оторопел, смотря на неё.
– Ну... Да.
– И куда? Разве ты не идешь с нами в королевство? – Она скрестила руки на груди. Май плохо видел выражение лица Амалии, но судя по её тону, она была очень серьёзна. Огневик был не готов прощаться с ней, поэтому хотел уйти как можно скорее.
– Прости Амалия. Знаю, ты хочешь, чтобы я остался, но мне нужно идти. Я правда...
– Нет.

Он замолк. Май не поверил в то, что услышал. Сердце болезненно сжалось в груди, а в горле появился ком.
– Ч-что?
– Я хочу, чтобы ты ушел. – Девушка приблизилась к нему. Май не узнавал её. Амалия не была мягка, улыбчива или стеснительна, как обычно. Просто... Расслаблена и всё. А потом выражение её лица изменилось в один миг, став жалостливым. – Я же вижу, как тебе плохо. Наверное, так действительно будет лучше. Так что... Уходи, хорошо? И не возвращайся.

Мая словно окатили холодной водой. Он спрыгнул. Ему стало больно от услышанного и он не желал больше видеть Амалию. И Обсидиана. Всех.

"Ненавижу их..."

Амалия глубоко выдохнула, потерев переносицу. Голова в последнее время болела настолько сильно, отчего была готова расколоться на части. Когда девушка обернулась, то увидела Обсидиана, только зашедшего в комнату. По щекам Амалии в этот же миг потекли еле сдерживаемые слёзы.
– Что случилось цветок? – Он взглянул ей за спину в поисках брата. Его глаза задержались на распахнутом окне.
– Май... Он ушел... – Всхлипывая, проговорила Амалия. Она потянулась к кронпринцу, вытирая слёзы. Обсидиан крепко обнял её, чувствуя, как тепло Амалии вздрагивалось от всхлипов.  – Я просила его остаться... Но он...
– Тш-ш-ш... – Обсидиан погладил девушку по голове. – Всё хорошо...