Глава сорок четыре
Прошло две недели с тех пор, как Джамал поселился в маленьком пансионе неподалеку. Он выполнял всё: чинил забор, привозил продукты, молча оставляя их у порога, и часами сидел на веранде, ожидая редкого кивка Лейлы. Он не торопил её, боясь разрушить тот хрупкий мир, который она выстроила вокруг сына.
В тот вечер океан был неспокоен, и в доме стало прохладно. Маленький Али капризничал из-за колик, и Лейла, изможденная бессонными ночами, едва держалась на ногах. Она вышла на веранду с плачущим свертком, пытаясь укачать его на свежем воздухе.
Джамал мгновенно вскочил со своего места в углу сада.
— Лейла, ты совсем бледная, — тихо произнес он, делая шаг к ступеням. — Позволь мне. Пожалуйста. Просто на десять минут, пока ты выпьешь чаю.
Лейла посмотрела на него. В его глазах было столько смиренной мольбы и страха сделать лишнее движение, что её сердце, зачерствевшее от одиночества, на секунду дрогнуло. Она медленно подошла к нему и, не говоря ни слова, протянула теплый голубой сверток.
Джамал замер. Его огромные, натренированные руки, которые когда-то в ярости сжимали руль или разбивали хрусталь, теперь дрожали. Он принял Али так бережно, словно это была величайшая святыня в мире.
Когда вес сына наконец лег на его ладони, Джамал затаил дыхание. Малыш, почувствовав новую, сильную опору и тепло широкой груди отца, внезапно затих. Он открыл свои крошечные карие глазки — точную копию глаз Лейлы — и внимательно посмотрел на мужчину.
Джамал всхлипнул. Звук вырвался из его груди непроизвольно, как хруст ломающегося льда. Он прижал сына к себе, вдыхая его неповторимый запах — молока, присыпки и новой жизни.
— О боже... — прошептал он, и первая тяжелая слеза упала на край детского одеяльца. — Здравствуй, маленький. Прости... прости своего глупого отца.
Он начал медленно покачиваться, прижимая Али к своему сердцу, которое теперь билось в один такт с детским. Джамал плакал — открыто, не вытирая слез, которые катились по его щетине. Весь его пафос, его власть, его гордость — всё это рассыпалось в прах перед этим крошечным существом.
Лейла стояла рядом, прислонившись к дверному косяку. Она видела, как вздрагивают его широкие плечи, как он бережно целует крошечный кулачок сына. В этот момент она поняла: В руках Джамала была жизнь, которая искупит всё.
— У него твой нос, — тихо сказала она, вытирая слезу со своей щеки.
Джамал поднял на неё взгляд — влажный, полный такой бесконечной благодарности и любви, что Лейле на секунду показалось, будто они снова в том горном домике, и никакой боли не было.
— Спасибо, Лейла, — хрипло произнес он. — Спасибо, что не дала мне убить и это чудо.
В ту ночь Джамал впервые зашел в дом. Он не лег в её кровать, он сел в кресло рядом с детской кроваткой и просидел там до самого рассвета, охраняя сон своего сына и женщины, которая подарила ему второй шанс на спасение.