Леила

Джамал принял слова Пати как пощечину, которая наконец-то вывела его из комы самосожаления. Он понял: пока он сидит в темноте, он кормит призрака Хавы. Чтобы вернуть Лейлу, он должен был снова стать тем мужчиной, которого она полюбила в детстве — надежным и живым.

В один из вечеров Джамал приехал в родительский дом. Он не заходил туда официально, с охраной, а просто прошел через сад. Фатима-ханум и отец сидели на террасе. Увидев сына — осунувшегося, но с непривычно ясным взглядом, — мать невольно прижала руку к сердцу.
— Мама, отец, — Джамал сел на ступеньку у их ног, как делал это мальчишкой. — Я совершил страшную ошибку. Я позволил прошлому убить мое настоящее. Я прогнал Лейлу из-за письма Хавы... из-за того ребенка.
Отец Джамала долго молчал, глядя на заходящее солнце.
— Сын, — тяжело произнес он. — Скорбь по нерожденному — это благородно. Но делать эту скорбь оружием против живой женщины — это трусость. Лейла была твоим шансом на спасение. Ты сам выкинул этот спасательный круг в море.
— Я знаю, отец. Я был слеп. Я верил, что верность Хаве — это мой долг. Но Хава... она не любила нас. Она любила только себя. А Лейла... она дважды отдала мне всё.
Фатима-ханум мягко коснулась его плеча.
— Чтобы найти её, Джамал, ты должен перестать быть судьей. Перестань судить её, себя и Хаву. Просто стань человеком, к которому ей захочется вернуться. Начни со своего дома. Выветри из него этот запах склепа.

Джамал начал действовать. Он вернулся в офис не как тиран, а как лидер. Он лично навестил Заира, привез ему подарок и долго извинялся за свою грубость. Он начал заниматься спортом до изнеможения, чтобы выгнать из тела остатки апатии.
Но самое главное — он перестал читать письмо. Однажды ночью он развел огонь в камине и, не перечитывая, бросил туда обрывки бумаги. Он смотрел, как исчезают последние слова Хавы, и чувствовал, как с его плеч спадает невидимая плита.

Спустя месяц, когда Джамал уже начал терять надежду, в его кабинет ворвался Расул. Он выглядел взбудораженным, в руках он сжимал распечатанную фотографию.
— Джамал! Слушай сюда, — Расул бросил фото на стол. — Мои люди прочесывали побережье Португалии. Один из них заснял это в маленьком городке Кашкайш. Это было сделано неделю назад у местной галереи.
Джамал схватил снимок. Его сердце забилось так сильно, что стало больно. На фото была женщина в просторном белом платье. Она стояла спиной к камере, глядя на океан. Её волосы были заплетены в свободную косу, а фигура...
— Это она, — прошептал Джамал, и его голос сорвался. — Я узнаю этот наклон головы из тысячи.
Он присмотрелся к снимку внимательнее. Под свободным кроем платья отчетливо угадывался округлый живот. Джамал замер, боясь дышать. Ощущение было такое, будто ему в грудь выстрелили в упор — но не пулей, а светом.
— Расул... — Джамал поднял на друга глаза, полные слез и безумного счастья. — Она... она беременна?
— Похоже на то, брат, — Расул улыбнулся, хлопая его по плечу. — Кажется, судьба дала тебе не просто знак, а целый аванс.
Джамал вскочил, опрокинув кресло. В нем больше не было сомнений, не было Хавы, не было боли.
— Заказывай самолет. Прямо сейчас. Я не буду ждать ни минуты.
Он летел в Португалию, сжимая в кармане то самое изумрудное кольцо. Он не знал, примет ли она его, простит ли. Но он знал одно: он едет не за «прощением», он едет, чтобы стать отцом и мужем, которого его семья заслуживает.