Леила

Лейла стояла на веранде своего маленького белого домика в Кашкайше, прижимая ладонь к еще плоскому животу. Океан впереди шумел так же безразлично, но внутри неё всё перевернулось. Ирония судьбы была слишком жестокой: Джамал прогнал её из-за призрака нерожденного ребенка, а теперь, когда она была свободна, в ней зародилась новая, настоящая жизнь.

Первым порывом было схватить телефон. Рассказать ему. Увидеть, как рухнет его стена холода, как он прилетит за ней на край света. Но потом она вспомнила его пустой, остекленевший взгляд в больничной палате. Она вспомнила слова: «Я не могу выбрать тебя, пока во мне живет этот мертвый ребенок».
— Нет, — прошептала она, глядя на набегающую волну. — Ты выбрал ту смерть, Джамал. Ты не заслуживаешь этой жизни.
Она приняла твердое решение: он никогда не узнает. Она не позволит своему ребенку стать инструментом искупления его вины. Малыш не должен быть «заменой» тому, другому эмбриону Хавы. Он должен быть просто любимым сыном или дочерью Лейлы.

Месяцы тишины
Лейла сменила номер телефона. Она удалила все социальные сети. Даже Пате она звонила с чужого номера раз в месяц, коротко сообщая: «Я жива, у меня всё хорошо, не ищи меня и не говори ему».
Четвертый месяц: Живот начал округляться. Лейла сменила гардероб на свободные льняные платья. Она устроилась работать в местную маленькую галерею, где её знали как «Лию» — тихую иностранку, которая любит тишину. По вечерам она разговаривала с малышом:
— Мы справимся, маленький. Нам не нужны дворцы и золотые лестницы. Нам достаточно этого шума волн.

Джамал в это время
В своем огромном, перестроенном доме Джамал медленно сходил с ума. Он вернул всё как было: серые шторы, холодный свет. Он перестал бриться, почти не ел. Мансур и Расул пытались вытащить его в клуб или офис, но он лишь смотрел сквозь них.
— Ты доволен? — однажды спросил его Расул, швырнув на стол папку с отчетами. — Ты прогнал единственную женщину, которая любила тебя вопреки всему. Ты сидишь здесь с письмом покойницы в обнимку. Хава аплодирует тебе из ада Джамал.
Джамал молчал. Он каждую ночь садился на край её кровати, которая до сих пор пахла её духами, и сжимал то самое кольцо. Он начал понимать, что его «верность памяти ребенка» — это просто трусость. Он испугался счастья.

Шестой месяц
Лейла сидела в кабинете врача на плановом УЗИ. Когда на экране появилось изображение и она услышала частое, сильное сердцебиение, слезы брызнули из её глаз.
— У вас очень крепкий мальчик, сеньора, — улыбнулся доктор.
В этот момент в её голове всплыл образ Джамала — как он смеялся в горах, как он бережно вел её по новой лестнице. Сердце Лейлы на мгновение дрогнуло от невыносимой тоски: «Он должен был быть здесь. Он должен был держать меня за руку».
Но она быстро взяла себя в руки. Она вышла из клиники, поправила сумку на плече и пошла к морю.