Глава тридцать третья
Прошло три дня. Джамал стал молчаливым, его взгляд постоянно ускользал, а телефон он не выпускал из рук. Лейла видела это состояние «охотника», которое она помнила по прошлой жизни, и её сердце сжималось от нехорошего предчувствия.
На четвертый день, когда Лейла уехала на примерку платья с Патей, Джамалу позвонил Ильяс.
— Я нашел его, Джамал. В банковской ячейке, на имя её матери. Письмо было запечатано сургучом. Оно... оно адресовано тебе. Но датировано днем её смерти.
Джамал сорвался с места. Он забрал конверт в безлюдном парке, чувствуя, как бумага обжигает пальцы. Вернувшись домой, он заперся в кабинете. Руки дрожали, когда он вскрывал плотный конверт. Внутри был листок, исписанный размашистым, самоуверенным почерком Хавы.
Текст письма в руках Джамала словно стал в сто раз тяжелее. Он ожидал яда, обвинений или холодной правды о деньгах, но то, что он прочитал, заставило его сердце на мгновение остановиться.
«Джамал, мой вечно серьезный и правильный Джамал. Если ты читаешь это, значит, либо меня больше нет, либо что-то просто пошло не по плану , а твоя жизнь превратилась в руины. Я знаю тебя — ты сейчас винишь во всём Лейлу. И знаешь что? Продолжай это делать. Пусть это станет твоим персональным адом.
Я пишу это не для того, чтобы просить прощения. Я никогда не любила тебя так, как эта девчонка из приюта. Ты был для меня лишь билетом в высшее общество и доступом к счетам твоей семьи. Да, я выводила деньги. Да, я подставила Лейлу, чтобы твои родители вышвырнули её. Она слишком много знала, Джамал. Слишком глубоко копала под меня.
Но есть одна правда, которую я не смогла стереть. В тот день, когда я планировала это "покушение", чтобы окончательно уничтожить репутацию Лейлы, я узнала... Я действительно была беременна. Срок был совсем маленький. Твой наследник, Джамал. Твоя плоть и кровь.
Я собиралась использовать этого ребенка как главный козырь, чтобы ты никогда не смог со мной развестись. Но ирония судьбы в том, что я везу его с собой в ту ловушку, которую приготовила для Лейлы. Если я умру — он умрет со мной. И ты всю жизнь будешь смотреть на Лейлу и видеть в ней ту, кто убил твоего первенца. Живи с этим знанием. Твоя Хава».
После прочтения письма Джамал словно провалился в ледяную бездну. Знание о том, что ребенок Хавы был реальным, стало для него персональным адом. Он не мог отделаться от мысли, что его собственная слепота и жадность Хавы убили его первенца. Но страшнее всего было смотреть на Лейлу. Каждый раз, когда он видел её нежное лицо, он вспоминал строки из письма: «Ты всю жизнь будешь смотреть на Лейлу и видеть в ней ту, кто убил твоего первенца».