Леила

Подготовка к первому официальному приему в обновленном доме стала для Лейлы и Джамала своего рода манифестом. Они хотели показать всем — и врагам, и друзьям, — что старая история закончена, а на ее руинах вырос цветущий сад.

Когда за день до приема в дом приехали родители Джамала, Фатима-ханум замерла на пороге. Она помнила этот особняк как музей холодного величия, где каждый звук гас в тяжелых коврах.
— Боже мой, Джамал... — прошептала она, касаясь светлых дубовых перил новой лестницы. — Здесь стало так светло. Будто из дома выгнали зиму.
Отец Джамала молча прошел в гостиную, оглядывая панорамные окна. Он подошел к сыну и крепко сжал его плечо.
— Ты повзрослел, сын. Дом мужчины — это отражение его души. Я рад, что твоя душа наконец-то нашла покой рядом с этой женщиной.
Мансур и Расул приехали чуть позже. Они ходили по комнатам, присвистывая от удивления.
— Ну ты даешь, Джамал! — смеялся Расул, плюхнувшись на новый мягкий диван. — Где тот мрачный кабинет с дубовыми панелями? Ты превратил свою берлогу в райский уголок.
— Это не мой дом, Расул, — серьезно ответил Джамал, приобнимая подошедшую Лейлу. — Это наш дом. И здесь больше нет запретных зон.

Настал вечер «новоселья». Весь высший свет города был приглашен. Многие ехали сюда в надежде увидеть очередную драму Лейлы но их ждало потрясение.
Лейла встречала гостей в платье цвета шампанского, которое идеально гармонировало со светлыми тонами холла. Она больше не была «тенью Джамала». Она была хозяйкой — уверенной, тактильной, ласковой с персоналом и ослепительно красивой.
Джамал не отходил от неё ни на шаг. Он не просто сопровождал её — он гордился ею. Каждый раз, когда кто-то из гостей пытался завести разговор о прошлом или вскользь упомянуть Хаву, Джамал мягко, но твердо переводил тему, давая понять: эта страница вырвана и сожжена.

В разгар вечера, когда музыка играла приглушенно, а гости разошлись по террасе и залам, Джамал вывел Лейлу на середину новой лестницы. Все замолчали, подняв головы.
— Друзья, — голос Джамала разнесся по всему дому, уверенный и глубокий. — Многие из вас знали этот дом другим. Многие знали нас другими. Но сегодня я хочу поднять тост за архитекторов этого места. За мою жену. Она не просто переделала интерьер — она переделала меня. Она научила меня, что дом — это не стены, а чувство безопасности рядом с любимым человеком.
Он повернулся к Лейле и на глазах у всех опустился на одно колено прямо на дубовых ступенях.
— Лейла, я уже давал клятвы перед Богом и законом. Но сегодня, в этом новом доме, я хочу дать клятву тебе. Я никогда больше не позволю тебе упасть — ни физически, ни душой. Ты — мой центр. Моя жизнь.
Он достал коробочку с новым кольцом — огромный прозрачный изумруд в окружении бриллиантов.
— Примешь ли ты меня снова? Не как долг, а как выбор?
Лейла стояла, прижав руки к груди. Она видела слезы в глазах Фатимы-ханум, видела улыбку Пати в толпе. Но видела она только Джамала. Того самого рыцаря из детства, который наконец-то вернулся за ней.
— Да, — прошептала она, и её голос услышали все. — Снова и навсегда.
Этот вечер стал финальной точкой в их долгой борьбе с прошлым. Когда последние гости уехали, и они остались вдвоем в тишине пахнущего деревом холла, Джамал подхватил её на руки.
— Теперь мы начнем писать нашу настоящую историю, — прошептал он, поднимаясь по лестнице. — И в ней будут только счастливые главы.