Неделю спустя
Я жива? Я существую! Я есть! И во мне есть жизнь, которую я должна сохранить, чего бы это мне не стойло. Я не знаю как, но я должна жить дальше. Тайлер бы этого хотел, он хотел бы сохранить жизнь малышу. Он так сильно желал стать отцом. Он бы стал, если бы не моя глупость. Я буду все помнить, каждый миг, проведенный с ним, до конца своей никчемной жизни. Буду растить его, нашего ребенка, который каким-то чудом будет похож на него, и каждый божий день будет напоминать мне о своем отце, не давая мне забыть мои ошибки ни на минуту. Буду каждую ночь плакать в подушку, которая уже пропиталась моими слезами.
Через опущенные веки я видела как светает. Открыв глаза, я сразу же зажмурилась от прямых солнечных лучей, разбросанные по всей комнате. Нащупав под руками кулон, я опять его сжала и выдохнула. Только эта вещь напоминает мне, что я не сошла с ума и все произошедшее правда, а не плод моего больного воображения.
Неожиданно дверь скрипнула и я, медленно повернув голову, увидела, что она приоткрыта. Открытые шторы и дверь говорили о том, что в мою комнату заходили, без разрешения!
Медленно встав с кровати, я впервые за последнюю неделю включила душ. Пока пол кабинки душа становилась теплой, я разделась и посмотрела в зеркало. На меня смотрела не прежняя счастливая влюбленная девушка, а зомби, исхудавшее существо с болезненным видом, с распухшим лицом и красными глазами.
Приняв душ, я открыла шкаф и взяла черную пижаму. Надев все и расчесав волосы, я осторожно спустилась вниз. Из кухни доносились голоса.
- Я не могу больше так, Джон!
- Знаю, дорогая, мы просто должны подождать. Она скоро придет в себя и все расскажет...
- А если нет?
- Все будет хорошо.
- Я не хочу, чтобы...
Не дав закончит матери, я вошла на кухню, и как ничего не бывало села за стол. Они оба ошеломленно смотрели на меня, и я начала жалеть, что вообще вышла из своей комнаты.
- Будешь омлет? - осторожно смотрела мама. Я больше не могу поступать так с ними. Они ни в чем не виноваты, это все я, ищу на кого бы переложить всю вину и проклинать. Они страдают.
- Да, спасибо. - Безразлично ответила я, улыбаться им я сейчас не готова, и я благодарна, что они понимают.
- Апельсиновый сок. - Папа поставил стакан с соком передо мной и обратно сел на свое место.
Мой желудок радостно проурчал, почувствовав запах омлета с беконом. Я молча начала есть то, что мне дали, и даже не взглянула на них. Заметив, что мама идет в мою сторону, я сразу же встала и направилась в свою комнату, не доев свой завтрак.
- Зачем ты это сделала? Она... - я не услышала продолжения, так как быстро побежала, преодолев оставшуюся дорогу до комнаты, я закрыла дверь.
Я была рада, что поела, теперь можно не выходить еще один день. Сняв кулон с шеи, я сжала его в руках, но ничего не увидела. Сколько раз я пыталась взглянуть в прошлое, но все без толку. Одно дело прокручивать моменты в голове, а видеть и прожить те моменты заново – это совсем другое дело. Снова взглянуть в глаза Тайлера, почувствовать его руки на своей коже. Всю ночь я не спала, думая и вспоминая его. Представляя наше будущее, если бы он был жив. Я бы познакомила его с родителями, он бы попросил моей руки у отца.
Быстро взглянув на свою руку, я обнаружила кольцо, подаренное Тайлером. Оно все еще на мне, как я его не замечала! За прошедшую неделю мои пальцы превратились в костяшки обтянутые кожей, так что кольцо просто болталась на среднем пальце. Я не понимала, как я могла не заметить такое большое кольцо на своем худощавом пальце?!
- Может, я была убита горем, оттого что потеряла близких мне людей?! – с сарказмом выкрикнула я, ухмыляясь про себя.
- Милая, с кем ты там говоришь? – постучалась мама.
- С моими мертвыми друзьями, мама! – закричала я обыденным тоном, все еще ухмыляясь.
- Что? – растерянным голосом спросила она, и закричала: - Джон! Джон, быстрее сюда! – побежала она вниз.
Я лежала, улыбаясь себе, и слушая отдаляющиеся шаги матери. Боль все еще присутствовал, но ухмылка не хотела исчезать с моего лица, и в голосе слышался сарказм. Наверное, уловив нечто подобное в моем голосе ужаснулась мама, потому что я никогда не говорила с сарказмом, и никогда не ухмылялась, потому что это не соответствует моему характеру.
- Хейли, ты можешь открыть мне дверь?
- Что ты хочешь, ОТЕЦ?
- Дорогая, пожалуйста, не мучай нас, меня! – устало проговорил он.
- Уходи, я не хочу тебя видеть.
- Хейли, дочка, пожалуйста, я умоляю тебя!
Вдруг голова резко и сильно заболела, казалось, что мой череп разрывается на части.
- Хватит! ХВАТИТ! НЕТ!
Дверь с грохотом распахнулась, и в мою комнату влетели испуганные родители. Двумя руками я держалась за голову, а глаза сами вращались, я думала, что сейчас они выпадут из глазниц.
Мама кричала в трубку телефона, а папа тряс меня со всей силой, одной рукой убирая волосы с моего лица. Я теряла сознание, а глаза больно закатывались, все мое лицо было мокрым.
- Пожалуйста. – Я услышала свой голос, тихий – похожий на стон. – Убейте меня, я больше не могу…
- Милая, не надо! – Уже навзрыд плакал папа, хватая меня за плечи. – Потерпи еще немного, пожалуйста, не надо! – Он рыдал, а голос его срывался на полуслове.
Мои глаза ничего не видели, было очень светло. Я слышала только голоса – мамин, папин и чужие мужские голоса, которые кричали, чтобы принесли носилки.
- Нет, не трогайте ее! Она изначально лежала здесь, или вы ее перетащили? – говорит, как будто я уже мертва. – На счет три! Ра, два, три!
Мое тело пронзила боль! Нестерпимая боль, колющая, режущая. Это напоминало ту, которая бывает из-за затекания крови в венах, когда долго в одной позиции сидишь, но в сто раз хуже. Все лицо пульсировало и горело, а в ушах стоял ужасный шум. Постепенно яркий свет начал потухать, и свет из-за которых болели глаза сменился темнотой, полной теменью.