Никто не поймет
Я очнулась у дерева, того самого дерева-портала, который нас перевел в иной мир. Неужели это все? Все мои страдания и одновременно счастье исчезли в один миг? Они забрали у меня единственный лучик жизни, мой Тайлер. Если бы у меня был выбор, я бы ушла, вместе с ним, не задумываясь. Не могу поверить, что я потеряла его, навсегда. И я никогда больше не увижу его глаза, его теплую улыбку, всего его. Я больше не почувствую его запах, вкус губ, и его нежные руки. И он больше не будет обнимать ночами, и просыпаться рядом. Я буду совсем одна, когда придет тот момент, о котором мечтает каждая женщина. И мой малыш не увидит своего отца.
Из моих глаз потекли слезы, сердце разрывалось на тысячи мелких кусочков, рвя меня изнутри. Как же так? Я действительно потеряла его? Тайлер, о боже. А как же наше будущее, мое, его и нашего малыша? Мой малыш. Я буду беречь тебя, и буду всегда любить тебя, как любила твоего отца. Нет, не любила, а люблю. Я буду любить тебя, как люблю твоего отца. Я никогда не перестану любить его, никогда, и не собираюсь его забывать.
Бум и все! Как будто мне приснилось. Я прошла через семь кругов ада, чтобы быть с ним, а теперь его нет. И мне не вернуть его.
Я помню нашу предпоследнюю встречу. Я тогда обиделась на него, ушла, и заблудилась. Я думала, что ему не нужна, а он пытался меня найти. Его поймали из-за меня, его… убили из-за меня. Я все еще помню его лицо весь в ссадинах и синяках, весь в крови, его глаза политые кровью. Я помню, я все помню. Меня должны были казнить, а не его. Это из-за меня погибли люди и из-за меня разрушили чей-то идеальный мир.
Перед моими глазами промелькнули картины прошлого, и лица тех, кого уже не вернуть. Я убила всех их. Я убийца!
Оглянувшись, я заметила, что уже светает. Встав на ноги, я направилась к дороге. Найдя его, я стала оглядываться, и увидела приближающуюся машину. Подняв руки, я пыталась его остановить. Машина сразу же остановилась, и из него выбежал водитель. Человек бегом направился ко мне, в тот момент, когда я падала на колени, благодаря бога за помощь.
- Мисс, с вами все в порядке?
- Нет, пожалуйста, отвезите меня домой! – плача, закричала я.
- Здесь кроме вас есть еще кто-то?
- Нет, только я, только… я. – Только я.
- Хорошо, пойдемте в машину.
Взяв меня на руки, он понес к машине, и усадил меня на заднее сидение. Моя голова обессиленно упала на сидение, а глаза устало закрывались. Мышцы рук и ног болели до потери сознания.
- Мисс, куда вам нужно? Может мне отвести вас в ближайшую больницу? – вежливый мужской голос послышался на другом конце тоннеля, где парило мое сознание.
У меня нет сил, чтоб открыть рот, как бы сильно мне не хотелось ему ответить. Даже чтоб кивнуть, казалось бы, нужно так много сил, которых у меня сейчас нету. Но ведь, он не может отвести меня домой. Я помню, как мы с друзьями ехали сюда неделю.
- Просыпайся, малышка! Эйй, вставай! – кричал Тайлер, высунув голову в дверь. – Милая уже обед, ты же не собираешься проспать весь день? – уже над ухом прозвучал его нежный хриплый голос, отчего мои глаза распахнулись.
- Джон, она проснулась! – закричала женщина, которая сидела рядом. – Хейли, милая как ты?
- Мама?
- Да, милая, это я.
- Мама! – мои голос прозвучал чуть громче, и из глаз опять полились непрошеные слезы.
- Хейли, дорогая, Хейли! – дверь распахнулась, и в комнату вбежал папа, в белом халате, которая висела на его плечах.
- Папа, я скучала…
- Мы тоже милая, мы тоже так скучали по тебе! - со слезами выговорил отец. Он не пытался выяснить где я была все это вермя, чему я благодарна. Мама упала на меня и сильно прижала к себе рыдая. Я была рада, но не так сильно, как хотелось бы. Почему я не чувствую облегченность, в душе так и стоит тот большой комок, который образовался в тот момент, когда я потеряла тех, кеми так дорожила. Все они считали меня своей семьей, и никто даже не пискнул о том, что все бедствия, которые с нами случались, моя вина. А я все знала, и не сдавалась, я была эгоистична. Я думала только о себе, чтобы ни случилось, я хотела вернуть Тайлера, но в итоге потеряла его и всех остальных тоже. И теперь, я одна. Я даже не могу об этом с мамой поговрить, она не поймет. Никто не поймет, разве что в психушке. Я должна все держать в себе, и от этого еще больнее.