Только мы.
Есть такой тип отношений, в которых один любит, а второй позволяет себя любить. Не спроста же многие говорят: «Я люблю тебя больше, чем ты меня». Кроме шуток: как бы обидно это не звучало, но в любой паре кто-то больше любит, а кто-то больше любим. И такое положение дел порой становится непреодолимой преградой на пути к счастью. Особенно, когда на этом пути появляется кто-то третий...
С самого начала наших с Сашей отношений я постоянно подстраивалась под него, в ущерб собственным интересам. День за днём, год за годом, я душила себя, наступая ногой на горло собственной гордости. И меня не смущала разница в возрасте, а она немалая — пятнадцать лет. Не смущали его бывшая жена и уже повзрослевшие дети, которые до определенного момента не воспринимали меня всерьёз. Не смущала его нелюбовь.
Да, Саша не любил меня, а может любил, но как-то странно: сдержано, уж слишком по-взрослому, не выказывая своих чувств лишний раз. Я говорила ему и себе, что моей огромной и безудержной любви хватит на двоих. И её действительно хватало.
Когда на шестом году нашей совместной жизни Саша предложил пожениться — я согласилась. Нет, не было ни романтического предложения руки и сердца, не было пышной церемонии. Лишь я, он и женщина, регистрирующая наш союз в просторном зале бракосочетаний. Его спокойное, почти равнодушное «да, согласен» и моё, полное нежности и любви «согласна». А после... после мы отправились в «медовый месяц», вернее в отпуск.
Тринадцать дней, проведённых на берегу Сиамского залива, пролетели незаметно. Остался последний вечер, а на завтра нам нужно было покидать это райское место. Мы решили, что глупо сидеть в номере гостиницы, когда за его пределами такая красота. Поэтому, придя на опустевший пляж ещё засветло, мы устроили себе романтический вечер. Расстелив покрывало на берегу моря и расставив на нём разнообразные экзотические фрукты и купленную в дьюти-фри бутылку шампанского, мы удобно устроились.
Солнце, довольно-таки, быстро опускалось к линии горизонта, меняя свой цвет с ослепительно жёлтого до насыщенного оранжевого, при этом окрашивая небеса в багровые оттенки. И когда коснулось кромки океана, само стало красным. А мы сидели, прижавшись друг к другу, и распивали шампанское, нежась в теплых лучах вечернего солнца. Сумерки вступили в свои права. Казалось, что время остановилось. Отдыхающих на пляже почти не осталось. Гомон людских голосов стих. И только звук прибоя нарушал тишину. Стемнело быстро, и сумрак опустился на город, когда стрелки часов находились в районе семи часов. Света, исходящего от различных отелей, было не достаточно, и тогда Саша зажёг несколько свечей, предварительно утопив их в песке.
«А говорил, что не романтик», — подумала, глядя на любимого мужчину.
Я поднялась на ноги, и потянула мужа за собой туда, где волны набегали на берег. Стоя в воде мы долго целовались, слова были не нужны. Я и Саша просто наслаждались прекрасным моментом в своей жизни. А потом был секс. Жаркий, страстный и безудержный. Мы не боялись быть застигнутыми врасплох. Нам было плевать на мнение случайно забредших в этот укромный уголок. После мы, как ни в чём не бывало, вышли из воды и улеглись на песок, глядя в бескрайнее небо. Только месяц и звезды.
Вы знаете, что месяц в странах, находящихся вблизи экватора, напоминает улыбку. Да-да, именно улыбку, если его светящийся ободок направлен вниз. Я улыбнулась в ответ, и заметила, как упала звезда. Не то чтобы я верила в приметы или поверья, но всё же. «Хочу, чтобы Саша любил меня также сильно, как я его, и чтобы у нас появился малыш», — загадала я, не переставая смотреть на звезды. Хотите верьте, хотите — нет, но вселенная исполнила моё желание.
— А знаешь, Рита, я много думал и понял одну простую и в то же время сложную вещь, — Александр внезапно нарушил молчание, и я, повернувшись к нему лицом, приготовилась слушать, внимая каждому слову. — Именно благодаря тебе, я узнал каково это, когда тебя беззваветно любят и принимают таким, какой ты есть, со всеми проблемами и недостатками. Когда преодолевая множество преград, всё же находят ключик к замку, что запирает сердце и душу от посторонних. Так вот, Ритка, я понял, что люблю тебя.
Вы даже не представляете, как я была счастлива тогда. Значит долгие пять лет ожидания были не напрасны и я услышала то, чего очень сильно желала услышать.
В ту ночь мы ещё не раз занимались любовью прямо там, на берегу. Именно любовью, а не сексом. Потому как в том, что тогда произошло на пляже, под звуки океана и наших бьющихся в унисон сердец, я чувствовала огромную разницу. А через пять недель тест на беременность показал две полоски.
— У нас будет мальчик. Здоровенький мальчик, — сказала я будущему отцу по телефону, когда вышла из кабинета УЗИ.
Мой голос дрожал от слёз, потому что я испугалась, что Саша не будет любить нашего сына. Что он откажется от него, от меня, от нас...
— Глупая, ты чего плачешь? — спросил он смеясь.
— Но ты ведь так хотел девочку! А тут... — уже рыдая навзрыд, произнесла я.
— Рита, родная, не плачь. На самом деле мне не важно, кто у нас будет. Сын, значит сын. Назовём его Альфред и купим ему ярко-жёлтые штаны, — Саша говорил мягко и нежно, пытаясь меня успокоить.
Его слова подействовали на меня и, вытерев мокрые от слёз глаза и щёки, я ответила ему:
— Почему Альфред? Мне не нравится это имя.
— Тогда придумай сама. Ну или мы можем сделать это вместе.
— Вместе! Я хочу вместе!
— Ну вот и договорились. А сейчас вызови такси и поезжай домой. Я буду примерно в семь.
— Хорошо.
Окончательно успокоившись, я — абсолютно счастливая спустилась вниз и забрала свои вещи из гардероба женской консультации, где стояла на учёте у врача.
Последние два месяца перед родами, Александр был таким нежным и заботливым, как никогда ранее. Мы буквально поменялись ролями. Теперь он любил меня, а я позволяла ему это делать. Нет, он конечно, не сдувал с меня пылинки, но зато он делал так, как хотелось мне, а не ему. А перед тем, как ложиться спать Саша целовал мой живот и разговаривал с Антошкой. Именно такое имя мы выбрали для нашего сына. Муж говорил, что скоро у него появится конкурент в борьбе за мою любовь и право спать со мной в одной постели. Я относилась к его словам, как к шутке и не воспринимали их всерьёз. Напрасно.