Часть 3
Кот Шрек тоже заинтересовался всей этой непонятной человеческой радостью и быстрым скольжением двуногих по белой поверхности. Это казалось коту весёлым. Но стоило ему ступить на лёд, как лапы тут же отказались его слушаться и разъехались в стороны, вынуждая его плюхнуться на брюхо. Шрек недовольно муркнул и поднялся, настойчиво делая новый шаг, но и тут его ожидал тот же итог. Кот искренне недоумевал, что с этим льдом не так. Если у всего есть смысл, то какой смысл у этого дурака-льда? Чтобы он, Шрек, падал? Какой-то у него неправильный смысл, даже можно сказать, бессмысленный смысл.
Приземлившись на брюхо в пятый раз, кот Шрек понял, что попытки скользить подобно людям на лапах бесполезны, а потому лёжа на пузе стал перебирать лапками, приближая свою тушку как можно ближе к ёлке, у которой, по-видимому, было самое веселье.
Last Christmas уже давно сменилась другой рождественской песней, а её сменила следующая, а Минсок с Ченом (как выяснилось в ходе беседы, состоящей в общем-то побольшей части из смеха) всё кружили вокруг ёлки, изредка врезаясь в других людей, которые свою очередь лишь мило улыбались, желая счастливого Рождества.
Чен держал Кима то за одну руку, скользя вперёд, то поворачивался к нему лицом, хватая за обе руки и пятясь задом, виляя бёдрами и заливаясь при этом смехом, а то и вовсе обхватывал Минсока сзади за талию, шепча на ухо какие-то пожелания, отчего Ким только еще больше терял равновесие и неловко взмахивал руками, едва не падая, а иногда и падая, прямо на примостившегося сзади Чена.
Уже совсем стемнело и сияния ёлки было явно недостаточно, но после того как Чен снова подул на свои чудо-блёстки, по периметру озера один за другим стали загораться жёлтые фонари, а ёлка засияла ещё ярче. Людей на льду к этому времени стало в два раза больше, все знакомились между собой, стараясь завести как можно больше друзей. А Минсоку... Единственное, что хотелось Минсоку, это не отпускать никуда этого парня, в кудряшках которого запутались крупные снежные хлопья, а в глазах сияли рождественские огоньки. Что-то было в этом парне. Что-то ужасно тёплое, даже теплее любого какао, и уютное, словно запах выпечки разносящийся по дому. Хотелось всегда держать его тёплую ладонь в своей... А ведь он, Минсок, так давно не держал никого за руку...
— Хочешь полетать? — внезапно спросил Чен, остановившись.
— Что? — Ким решил, что ему послышалось.
— Говорю, полетать хочешь? Да чего я спрашиваю?! — он схватил покрепче Минсока за руку. — Конечно же хочешь!
И с этими словами он легко оттолкнулся от скользкого льда, взмывая в небо и утягивая за собой Минсока, изумленно хлопающего глазами и придерживающего одной рукой слетающую с головы шапку.
На ногах Кима вновь оказались сапоги вместо коньков, как собственно и на ногах Чена. Однако это были совсем незначительные мелочи, которые Минсок просто отметил краем глаза. Гораздо важнее было то, что они летели. Летели. Действительно летели! Впереди, сбоку, снизу был лишь воздух, пусто, никакой опоры, и лишь рука Чена еще кое-как удерживала Кима от паники и позволяла наслаждаться побежавшим по венам адреналином.
— Смотри! — Чен указал вниз, и Минсок не сдержал восторженного возгласа.
У озера на снегу стояли огромные сани с оленьей упряжкой, украшенные мишурой и сияющими гирляндами. Возле нее уже толпилась ребятня, восторженно повизгивая, спеша занять себе местечко.
— Прости за, возможно, глупый вопрос... — Минсок замялся. — Но они летают?
— Конечно же!
И в подтверждение его слов олени вместе с первыми пассажирами взмыли в воздух, нарезая круги над ёлкой, звеня колокольчиками на шеях и детскими писками из саней.
— А мы с тобой и сами можем полетать, — Чен потрепал свободной рукой Минсока по шапке. – Или, может, ты хочешь к ним?
— Нет, — Ким поспешно замахал головой. — С тобой хочу.
— Осталось три минуты! Три минуты! — воскликнул вдруг Чен, когда они уже отлетели в сторону от шумного празднества и теперь сидели на толстой ветви, припорошенного снегом дуба. — Три минуты! Вставай! — потянул Минсока за собой снова к небу, с которого продолжали сыпаться снежинки, будто звёздочки, стремящиеся исполнить все людские желания.
— Три минуты до чего?
— До полночи, естественно!
— А теперь мы будем загадывать желания! — восторженно произнёс Чен, когда они уже вновь стояли на льду, и приблизился к Киму почти вплотную, сжимая в своих ладонях его руки и, прижимая их к груди, зажмурился.
— Почему сейчас? Я думал, желания на Новый год загадывают, — щёки Минсока покрылись румянцем, то ли от смущения от близости, то ли от всей этой радости, а может просто от щиплющего мороза.
— Глупости! На Рождество надо загадывать, тогда точно исполнятся! — он приоткрыл один глаз. — А ты не хочешь?
— Хочу! — Ким тоже зажмурился, судорожно соображая, что же он должен загадать. Может здоровья? Удачи? Или успеха? Минсок приоткрыл глаза, и желание пришло само...
— Загадал? — Чен потянул его за руку вперёд. — А теперь тебе пора.
— Пора? Куда?
— Как куда? — он обернулся. — Конечно, домой!
— Но... — Ким замялся. — Разве я не могу остаться здесь?
— Нет, ты что! Разве не знаешь? Нужно ложиться спать, а утром тебя будет ждать подарок от Санты!
— Меня — не будет... — пробормотал Ким себе под нос.
— Смотри, — развёл руки в стороны. — После полночи все расходятся по своим тёплым кроваткам.
И действительно, людей вокруг стало гораздо меньше.
— Но мой кот... — Минсок закрутил головой. — Шрек! Шрек!
Кот «выехал» на брюхе из-под ёлки в сопровождении пушистой рыжей кошки, которая в отличие от отъевшегося Шрека, грациозно ступала по льду.
— Шрек! Пора домой!
Кот, кинув печальный взгляд на свою спутницу и муркнув ей что-то на прощанье, заспешил, на сколько мог, за хозяином.
— Куда мне теперь? — Минсок стоял у озера, опустив голову и переминаясь с ноги на ноги.
Рядом сидел вылизывая лапы Шрек.
— Кот знает, — Чен улыбнулся и щёлкнул пальцами Минсока по носу. — Не теряй настрой!
— Кто ты? — Ким заглянул парню в глаза.
— А это так важно?
— Очень.
— Я тот, кто сделал для тебя этот день счастливым, не так ли? — он рассмеялся.
— Да, — Минсок улыбнулся. — Но всё-таки...
— Я, — Чен гордо постучал себя по груди. — Я Рождественское настроение!
— И как же я буду дальше без Рождественского настроения? — Ким грустно улыбнулся.
— Прощай! — помахав, он просто умчался по льду к ёлке.
Вот так просто, взял и оставил его одного.
— Ну что, Шрек? Этот парень сказал, что ты знаешь, куда идти. Веди давай, — Минсок погладил кота по спине.
Шрек уверенным шагом шёл по ночному лесу, освещаемому серебристыми огнями гирлянд, которыми были украшены деревья, пока не привёл к небольшой деревянной избушке. Минсок неуверенно приоткрыл дверь — темно. Запустил кота, а потом и сам шагнул внутрь, захлопнув дверь за собой. Тихо. После той громкой музыки и людского гула слишком тихо. Ким вздохнул, улыбнулся и нащупал на стене выключатель. Загорелся свет, освещая такой привычный коридор. Минсок схватился за ручку двери, снова её отворив, но там оказалась лишь лестничная площадка и никакого снега.
***
Снова три минуты до Рождества, но в этом году почему-то не в сказке... Как назло, и гирлянда на ёлке перегорела, совсем лишая всякого ощущения праздника.
Минсок накрыл для себя мини-праздничный стол, положил побольше корма Шреку и включил телевизор, где как раз начинался его любимый фильм детства «Один дома». Еще бы немного снежка за окном...
Ким подошёл к подоконнику, на котором сидел кот Шрек, и с изумлением обнаружил, что за окном в воздухе кружат крупные белые хлопья, такие же, как тогда, в том лесу.
Даже кот Шрек радостно муркнул пролетающим мимо снежинкам и упёрся лапой в стекло, восторженно вглядываясь в тёмное небо.
Внезапно в дверь постучали, и Минсок со Шреком переглянулись, ждать в такой час им было некого. Ким подхватил кота на руки и направился в коридор.
— Не ждал? — через порог шагнул Чен, стряхивая с кудрявой головы снежные хлопья. — А я пришёл! — он широко улыбнулся. — Пришёл исполнить твоё желание! — и он, накрыв вмиг заалевшие щёки Минсока своими тёплыми ладонями, прильнул к его губам.
Сердце Кима загрохотало, а потом, казалось, и вовсе остановилось, замерев от восторга и неизмеримого счастья. Вот оно, его Рождественское настроение, наконец вовремя.
И лишь кот Шрек, зажатый между двумя телами, не понимал, что происходит и почему эти двуногие желают лишить его свободы, пространства и наконец воздуха. Он задыхался и кажется у него начинала развиваться клаустрофобия. В чём дело? Где свет? Где снег? Разве такое оно, Рождественское настроение?
~Конец~