Глава 378: Перегрузка (7)
В студии «Columbia» появился азиатский актёр, и это Кан Ву Джин? — снова спросил Джозеф, словно искал подтверждения, впиваясь взглядом в Роберта.
— Кан Ву Джин? Вы уверены, что этот азиатский актёр — Кан Ву Джин?
Роберт покачал головой.
— Нет, я не на 100% уверен. В конце концов, сам инцидент — всего лишь слух. Но похоже, правда, что у Криса Хартнетта произошёл конфликт с актёром азиатской внешности. Слухи связаны именно с обстоятельствами процесса.
— Тогда этот азиатский актёр...
— Я слышал, что он кореец. И внешность очень похожа.
Выслушав объяснение, Джозеф медленно опустился в кресло. Его пальцы привычно потянулись к подбородку.
— Большая вероятность, что это Кан Ву Джин. Нет, это должен быть он. Мало кто осмелился бы вступить в конфронтацию с Крисом, да ещё у самых ворот Columbia Studios. Но, судя по тому, что я видел в исполнении Кан Ву Джина, это вполне в его духе.
Роберт в подтверждение своих слов протянул планшет.
— Поэтому я просмотрел несколько корейских новостных статей.
На экране горел перевод заголовка:
[Эксклюзив] Кан Ву Джин прилетел в Лос-Анджелес на частном самолёте — неожиданный визит перед концом года! Это рейс для его голливудского дебюта?
Джозеф, бегло скользнув глазами по тексту, тихо выдохнул и провёл ладонью по лицу.
— Значит, Кан Ву Джин сейчас в Лос-Анджелесе.
Теперь у Джозефа Фелтона не осталось сомнений: азиатский актёр, пересекшийся с Крисом Хартнеттом, — это Кан Ву Джин. Но в данный момент это было не самым важным. Куда существеннее был факт визита Ву Джина в Columbia Studios. Помедлив пару мгновений, Джозеф произнёс:
— Columbia Studios, подтвердившая начало производства нового фильма, сейчас проводит предварительные встречи с ключевыми актёрами. Крис — один из них.
Его взгляд стал жёстче.
— Кан Ву Джин также провёл предварительную встречу с представителями студии.
Лысый Роберт кивнул.
— Вероятно, именно поэтому их графики совпали.
— Так... Я знал, что Голливуд обратит на Кан Ву Джина внимание после Канн, но чтобы сразу Columbia Studios...
— Думаю, к нему обращалась не только она.
— Вы правы. Включая Columbia Studios, как минимум два или более проекта.
Компания, в которую Джозеф жаждал привлечь Кан Ву Джина, называлась Universal Pictures. Две из «большой пятёрки» уже протянули ему руку. А по нынешним тенденциям, к ним могла присоединиться и третья. Беспрецедентная ситуация для Голливуда.
— Более того, для этого нового проекта Columbia доверила режиссуру Ан Га Боку. Если главную роль получит Кан Ву Джин, сочетание станет просто взрывным.
— Два каннских лауреата, покоряющие Голливуд... Публике понравится такая картинка.
— И мне тоже. В конце концов, я лично присутствовал на той церемонии. Но... это создаёт сложности.
Для Джозефа это был огонь под ногами. Если графики проектов совпадут, пригласить Кан Ву Джина станет почти невозможно. Тогда рухнут все предварительные договорённости с участием Майли Кары и голливудского режиссёра Дэнни Лэндиса. Если эти трое ускользнут, грандиозно надутый план лопнет в одночасье.
— Уточните все детали в Columbia Studios и проведите разведку в остальных студиях «большой пятёрки, — распорядился он. — А я постараюсь организовать личную встречу с Кан Ву Джином.
В это самое время в конференц-зале средних размеров, затерянном в необъятном пространстве студии Columbia, собралось больше 20 человек. Во главе стола, сгруппированного буквой «П», восседал режиссёр Ан Га Бок, его морщинистое лицо было сосредоточено. Зал принадлежал проекту «Пьеро».
Рядом с режиссёром расположились главный продюсер, креативный директор и ключевые члены команды. Все они были поглощены оживлённым обсуждением недавних предварительных встреч с кандидатами на главную роль.
— Беспокойство есть, но я всё же считаю, что Криса следует допустить до проб, — звучал один из голосов.
— Согласен. На встрече он показал подлинную увлечённость и понимание материала.
— Что думаете, режиссёр?
Ан Га Бок не стал скрывать своего мнения.
— Крис, несомненно, выдающийся актёр. Его фильмография и рыночная стоимость говорят сами за себя. Было бы неразумно игнорировать его из-за сиюминутных сомнений. Пусть пройдёт пробы.
Обсуждение закружилось вокруг ведущих голливудских имён, включая Криса Хартнетта, того самого, что конфликтовал с Кан Ву Джином. Разбирали всё: прошлое, слухи, скандалы, впечатления от личных встреч.
— Но как быть со слухами о конфликте с корейским актёром?
— На этом уровне — это незначительный инцидент. Можно не придавать значения и не давать ему лишнего кислорода.
— Верно. Раздувание из этого истории породит лишь ненужный шум.
Тем временем один кандидат был отсеян.
— Тогда Брюса отложим.
— Хм. На встрече проблем не было, но его личная жизнь... слишком нестабильна.
— Если на съёмках что-то случится, будет нам головная боль.
Так список сократился с шести до пяти имён. Пришло время выбирать окончательно. Режиссёр и продюсер синхронно провели пальцами по экранам планшетов. На дисплее возникло фото Кан Ву Джина.
— Кан Ву Джин, — протянул один из руководителей студии, потирая подбородок. — Я всё ещё не могу его разгадать. В нём уверенность или высокомерие? Грань между ними тонка.
— У меня сложилось впечатление, что он не слишком заинтересован в «Пьеро». Прямо заявил, что не будет сожалеть, если роль достанется другому.
— Он даже намекнул, что сожалеть будем мы. Звучало... дерзко.
Двое руководителей высказались скептически. Но были и другие голоса.
— Не знаю... В нём чувствуется амбиция. Иначе зачем было лететь через океан только на предварительную встречу? А его понимание персонажа и концепции было глубже, чем у иных.
— Согласен. Возможно, со стороны это выглядит как дерзость, но в нём не было и тени того давления, которого мы опасались. Он непредсказуем. И разве эта непредсказуемость — не часть его харизмы?
Мнения раскололись. В этот момент слово взял Ан Га Бок, до этого внимательно слушавший.
— Его характер может казаться странным, но его талант перевешивает любые условности. Не зря же он получил гран-при за лучшую мужскую роль в Каннах на второй год карьеры. Я знаю его лучше многих здесь и понимаю, что он имел в виду. Если мы его упустим — лично я буду сожалеть.
В зале повисло напряжённое молчание. Его нарушила женщина-продюсер, курировавшая весь проект.
— А вам не интересно? Что такого есть в Кан Ву Джине, что позволяет ему вести себя столь... эксцентрично?
Присутствующие невольно кивнули. Любопытство разъедало их. Насколько нужно быть исключительным, чтобы смотреть в глаза студии такого уровня и говорить: «Вы пожалеете»?
— Уже одно это, на мой взгляд, стоит того, чтобы пригласить его на пробы, — заключила продюсер.
Несколько дней спустя. Корея.
С самого утра медиа и общество лихорадило от новостей об одном человеке. Слухи, спекуляции и откровенные вымыслы множились со скоростью лесного пожара.
[Star Talk] Кан Ву Джин и Майли Кара выложили совместное фото в соцсетях... Неужели визит в Лос-Анджелес был не ради Голливуда, а по личным причинам?
«Появилась информация об участии Кан Ву Джина в американском ток-шоу; его поездка, судя по всему, была запланированным рабочим визитом, а не переговорами о проекте».
Всё крутилось вокруг Кан Ву Джина.
«Лучший актёр Канн», интервью, совместные кадры с Майли Карой... Когда же он, наконец, вернётся?
Сначала слухи о голливудском дебюте гремели на всех площадках, но прошла неделя — и тон резко сменился. Все разговоры о контрактах были объявлены беспочвенными.
Молчание самого Ву Джина, встреча с Майли Карой и интервью зарубежным СМИ делали своё дело. Стало казаться, что поездка была рутинной. Если бы дебют был реальным, разве агентство промолчало бы?
Но BW Entertainment хранило необъяснимое молчание.
— Ах, значит, Кан Ву Джин всё-таки не снимается в голливудском проекте.
— Что? А как же статьи о встречах со студийными боссами?
— Да ну, теперь пишут, что это был просто плановый рабочий визит.
— Опять эти жёлтые заголовки. Я же говорил! Голливудскому дебюту ещё рано. Может, через год, а то и два.
Общественное мнение с упоением анализировало и осуждало ситуацию с Кан Ву Джином.
— Знал, что так будет. Зачем было так переигрывать?
— Карьера режиссёра Ана — легенда, это да. Но Кан Ву Джин? Всего два года в индустрии, и уже Голливуд? Смешно!
— А как же гран-при в Каннах за лучшую мужскую роль? Объясните это.
— Точно. Смотреть, как хейтеры корчатся, пытаясь его раскритиковать, — одно удовольствие.
— Честно, учитывая ту интенсивность, с которой он работает с самого дебюта, голливудское предложение было лишь вопросом времени.
— Кан Ву Джин просто делает свою работу, а СМИ и публика сходят с ума, раздувая из мухи слона.
— Он получил высшую актёрскую награду в Каннах, а вы говорите, ему в Голливуде и роли второго плана не светит? Вам это логично?
— А вы думаете, Голливуд — это просто? Туда и свои-то с трудом пробиваются.
Примерно в это же время в аэропорту Инчхон собрались сотни репортёров. И ещё больше — зевак. Информация о прибытии просочилась заранее.
— Пора бы уже. Где он?
— Рейс не задерживается? Только бы не отменили.
— Нет, нам подтвердили, что он вылетел.
И вот объект всеобщего внимания появился.
— Вон там! Он здесь!
В окружении десятка ассистентов и охраны, в надвинутой на лоб шляпе, с каменным, невозмутимым лицом шёл Кан Ву Джин.
Толпа репортёров ринулась к нему, как прибой.
— Ву Джин-сси! Кан Ву Джин-сси!
— Сюда! Посмотрите сюда! Улыбка!
— Каковы были цели поездки в Лос-Анджелес?!
— Правда ли, что не было контактов со студиями?!
Кан Ву Джин, тайно уезжавший, теперь так же публично возвращался домой.
Два дня спустя, утро.
В самом большом зале кинокомплекса в Каннаме не было ни одного свободного места. Все 300 кресел заняты. Журналисты, кинокритики, инсайдеры индустрии. На огромном экране — знакомый постер и надпись: «Предпоказ фильма «Жуткое жертвоприношение незнакомца».
Японский хит, собравший в прокате 23 миллиона зрителей, наконец-то добирался до Кореи. Аншлаг был ожидаем, но больше всего публика ждала не фильм. Все взгляды были прикованы к проходу, в нетерпении ожидая появления ключевых гостей.
И вот момент настал.
Главные создатели «Жуткого жертвоприношения незнакомца» вышли к экрану. Первым появился мужчина с короткой седой прядью — легендарный японский режиссёр Кётаро. Зал взорвался аплодисментами.
Затем...
Вспышки фотокамер затрещали с бешеной частотой. Следом за режиссёром, в чёрном двубортном пальто, с отстранённым, почти ледяным выражением лица вышел Кан Ву Джин — тот самый Иёта Киёси.
Как только он появился, щелчки затворов участились вдвое. Яркий свет бил в глаза.
Уф, чёрт, слепит. Никак не привыкну.
Но его лицо оставалось бесстрастной маской. За ним появился Мана Косаку и другие японские актёры. Весь ключевой состав был здесь.
В этот самый момент.
— Бзззз...
Смартфоны у десятков репортёров, снимавших Ву Джина, завибрировали почти синхронно. Большинство проигнорировало сигнал, но женщина-репортёр в первом ряду бросила взгляд на экран. Её глаза округлились. Редактор прислал пять сообщений подряд. Срочно. Прочитав, она резко подняла голову и уставилась на Кан Ву Джина.
Её голос, громкий и резкий, прорезал гул зала:
— Кан Ву Джин-сси! Правда ли, что вы в шорт-листе на главную роль в новом проекте Columbia Studios?!
На экране её телефона горела новость:
«Columbia Studios объявила имена пяти финалистов на главную роль в своём новом фильме. В списке — четыре звезды Голливуда и корейский актёр Кан Ву Джин. Официально!»
В мгновение ока все в зале — режиссёр Кётаро, актёры, зрители — перевели взгляд с репортёрши на Кан Ву Джина.
Его реакция была подобна глади озера.
— Это правда, — его голос прозвучал ровно и чётко, — но здесь и сейчас — не место для обсуждения.