Глава 339: Канны (5)
Майли Кара что-то шептала ему на ухо, но Кан Ву Джин почти ничего не слышал. Даже тот факт, что мировая суперзвезда шла под руку именно с ним, не регистрировался в его сознании.
Его зрение заполнила лишь одна картина — величественная и захватывающая дух.
...Ух ты. Это просто безумие.
Это было очевидно, но для Ву Джина подобное зрелище было впервые.
Нечто невообразимое, что нельзя описать словами. Широкая и бесконечно длинная алая дорожка, а по её бокам, словно декорации из плоти и крови, теснились тысячи репортёров в чёрных смокингах со всего мира. Из-за одинаковой одежды они напоминали тёмный, единый муравейник, бурлящий жизнью.
Его глаза ослепляли вспышки.
Фу.
Неподалёку — сотни, а в целом, наверное, все 5 тысяч репортёров с камерами в руках, и свет от них не прекращался ни на мгновение. Кан Ву Джину казалось, что всё перед глазами побелело.
Уши гудели от боли.
Крики, вернее, рёв репортёров, смешивался в неразборчивый водоворот звуков, проникая прямо в мозг. И это были не только они. К ним примешивались вопли десятков тысяч зрителей, окруживших ограждение. Если бы он оставался здесь дольше, ему казалось, уши начнут кровоточить.
Во рту пересохло.
Он попытался незаметно сглотнуть, но в горле была лишь сухая, шершавая пустота. Он также почувствовал, как всё его тело напряглось, стало деревянным.
Чёрт, ноги не слушаются.
Всё из-за этого оглушительного масштаба, этой атмосферы безумия, что царила на всей алой дорожке. Она казалась до боли физической, пронзающей насквозь. Мысли расплывались. Накатывала слабость. Стоило потерять концентрацию на мгновение — и ноги могли подкоситься.
Однако...
Даже в таком невыносимом состоянии лицо Кан Ву Джина оставалось ледяной маской. Отчасти потому, что его разум на мгновение просто отключился, а отчасти — потому, что годами отточенная концепция «бесстрастия» проявлялась теперь на уровне рефлексов. Практика имеет свойство впечатываться в плоть. Сейчас это выражение было для него почти второй натурой.
Именно этот взгляд.
Хм. Теперь я понимаю, почему к красной дорожке в Каннах относятся с таким пиететом.
Кара в своём чёрном, открывающем спину платье шла под руку с ним, что, конечно, порождало недоумение вокруг.
— Но меня немного задевает, что ты даже не вздрогнул, когда я взяла тебя под руку, — её шёпот едва долетел до него.
И именно в этот момент мысли Кан Ву Джина прояснились.
Ах.
Туман в голове начал рассеиваться. Звон в ушах стих. Да, он же приехал на Каннский фестиваль. Постепенно к нему возвращались чувства. Первое, что он осознал, — это лёгкое давление вокруг его руки. Прикосновение Майли Кары и её тонкий, едва уловимый аромат. Он медленно повернул голову. Кара с золотыми волосами мягко улыбалась.
— Шучу. Не смотри так сурово.
Шутка? Какая шутка? Он просто посмотрел на неё, а она уже вела свой внутренний монолог. Более того, сам факт, что он сейчас стоит на красной дорожке Канн под руку с Карой... Что вообще происходит? Тем временем Кан Ву Джин отчаянно цеплялся за самообладание.
Это был момент, требовавший абсолютного контроля.
С невероятным усилием сдерживая бурю внутри, он равнодушно взглянул на Кару и тихо произнёс:
— Пойдём.
Кара слегка, почти незаметно, крепче сжала его руку и кивнула.
— Да, пойдём.
И в этот момент за ними остановился ещё один чёрный лимузин. Первым вышел режиссёр Ан Га Бок. Его короткие седые волосы и лицо, испещрённое морщинами, соответствовали возрасту, но смокинг сидел на нём безупречно. Следом — узнаваемый актёр Сим Хан Хо с его характерной сединой и тигриной осанкой. Затем, один за другим, появились О Хи Рён, Джин Чжэ Джун и Хан Со Джин.
Другими словами, команда «Пиявки».
Группа, одетая в смокинги и вечерние платья, быстро собралась позади Ву Джина, будто это было заранее оговорено. И вот началось шествие команды «Пиявки», включая Кан Ву Джина и Майли Кару.
Команда улыбалась, махала, двигаясь под нескончаемый треск затворов. Это было естественно — они были единственной корейской командой, с гордостью представленной в основном конкурсе. Репортёры снимали лихорадочно, но большинство из них в недоумении склоняли головы.
— А кто этот парень, что идёт рядом с Майли Карой?
— Похож на актёра, но почему Майли вообще в этой группе?
— Они что, близкие друзья?
— Но разве Майли пригласили как знаменитость, а не как часть кинопроекта?
— Неужели у них что-то есть?!
— Ладно, просто снимай! Сначала снимем, потом разберёмся!
Среди этого хаоса прорвались крики корейских репортёров, отчаянно звавших Кан Ву Джина.
— Ву Джин-сси!!! Мы из Кореи! Ву Джин-сси!
— Кан Ву Джин-ним!! Сюда!! Помашите хоть раз!!
— М-Майли Кара с вами... это договорённость?? Ву Джин-сси!!
— Помашите своим корейским поклонникам!!
По мере того как атмосфера накалялась, Хан Со Джин в бежевом платье, молча наблюдавшая за парой из-за спины, что-то пробормотала. На её лице тоже читалась борьба с внутренним напряжением.
— ...Почему Майли Кара идёт впереди нас? Да ещё и под руку с Ву Джином?
— Откуда мне знать? — тихонько рассмеялся Джин Чжэ Джун. Для него это был уже второй Каннский фестиваль. — Честно говоря, я и сам впервые вижу Майли Кару вживую.
— Я тоже.
— Почему-то кажется... будку Ву Джин-сси сейчас где-то очень далеко.
Хотя ведущий актёр Джин Чжэ Джун был всего в 3-4 шагах от Кан Ву Джина, в этот момент дистанция казалась непреодолимой. Он говорил не о физическом расстоянии, а о чём-то ином. Работая с Ву Джином над «Наркоторговцем» и теперь над «Пиявкой», он хорошо его знал.
С его точки зрения, то, как Кан Ву Джин шёл плечом к плечу с мировой звездой, уже не казалось чем-то невероятным.
— Что ж... Ву Джин-сси сейчас, без сомнения, актёр высочайшего, если не запредельного, уровня.
Так или иначе, команда «Пиявки», имевшая опыт выступлений на подобных мероприятиях, прошлась по дорожке с относительной лёгкостью. Конечно, Кан Ву Джин и Майли Кара, возглавлявшие шествие, выглядели на их фоне ещё более расслабленными. Хотя сам Ву Джин в тот момент вёл ожесточённую внутреннюю войну. Естественно, лишь внутри себя.
Просто сосредоточься на концепции. Только на концепции. Ни о чём больше не думай!
Фотографии Кан Ву Джина и Майли Кары были обречены разлететься по всему миру.
Впоследствии время пролетело как в тумане. Кан Ву Джин отдался этому хаотичному потоку. Многое произошло, но всё промелькнуло так быстро, что в памяти не осталось чётких картинок. После прохода по дорожке была фотосессия, а затем — сама церемония открытия в огромном зале Дворца фестивалей. Событие, собравшее кинематографическую элиту со всего мира.
Пространство было морем камер.
На великолепной сцене под культовым логотипом Канн — пальмовой ветвью — президент фестиваля произнёс речь, объявив об официальном открытии. Именно в этом зале через 10 дней пройдёт и церемония закрытия с вручением наград. После этого большую часть времени Кан Ву Джин посвятил интервью и фотосессиям.
Потому что корейские и иностранные репортёры плотным кольцом окружили команду «Пиявки».
Причин для такого внимания было множество.
«Пиявка» была не только единственным корейским фильмом в конкурсе, но и появление Кан Ву Джина на красной дорожке вместе с Майли Карой добавило сенсационности.
Ах, это невыносимо. Какая же это чёртова встряска!
Кан Ву Джин понял, что сохранять свою концепцию сейчас сложнее, чем когда-либо. Чужая страна, незнакомая обстановка, незнакомые лица. Хотя после церемонии он встретил несколько знакомых.
— Ха-ха-ха, Ву Джин-сси. В смокинге вас почти не узнать!
— Спасибо.
— Выглядите совсем иначе, чем в Бангкоке.
Это были Джозеф и Меган, а также команда каскадёров и несколько руководителей из Universal Movies. Хотя они и встречались в Бангкоке, встреча в Каннах вызывала странное ощущение. Как будто здесь, на этой почве, их статус «влиятельных голливудских фигур» становился осязаемым. Так или иначе, Кан Ву Джин обменивался рукопожатиями с известными режиссёрами и чиновниками, независимо от национальности.
Хотя он никого из них не узнавал.
Честно говоря, все они для меня просто толпа иностранных дядек. Ну и ладно.
Он также коротко поздоровался с ведущими голливудскими актёрами и звёздами из других стран. Всё это время рядом была Майли Кара.
И затем...
Фу...
Было уже почти полночь, когда Кан Ву Джин наконец вернулся в свой гостиничный номер.
На следующий день наступил официальный первый день Каннского фестиваля, объявившего о своём открытии миру. Утро 1 октября в Каннах было ясным. Было 8:30. Город снова был переполнен туристами, а внутри Дворца фестивалей, где начинались показы, зал «Люмьер» гудел от возбуждения. Были заняты все 3 тысячи мест.
Причина была проста.
Среди 20 фильмов основного конкурса должен был состояться показ первого. Поэтому люди, заполнившие зал, представляли собой срез самой разной публики: ведущие голливудские актёры, режиссёры, звёзды из других индустрий, журналисты и, конечно, 10 членов официального жюри. В первых рядах сидели:
Ух ты, экран просто гигантский!
Даже Кан Ву Джин со своим обычным бесстрастным лицом был среди них. В отличие от вчерашнего смокинга, сейчас на нём был повседневный костюм. Он незаметно оглядывал огромный театр. Всё в Каннах завораживало. Рядом с Ву Джином находились Джозеф и Меган.
Ни Чхве Сон Гона, ни команды Ву Джина не было видно.
В конце концов, если ты не говоришь на английском или французском, смотреть фильмы в Каннах может быть неудобно — субтитры были только на этих двух языках. Для Кан Ву Джина, в совершенстве овладевшего обоими, это не было проблемой. Так или иначе, первым фильмом, открывшим конкурсную программу, была японская картина. Ву Джин слышал шёпот журналистов вокруг.
— Это же фильм режиссёра Хамагути, да? Жду с нетерпением.
— Да. Разве он не получил в Каннах приз за лучший сценарий 2 года назад?
— Видел интервью, где он сказал, что в этом году намерен бороться за «Золотую пальму».
— Он отличный режиссёр, так что это возможно.
— То, что Канны поставили его фильм первым, о многом говорит.
Вскоре свет в зале «Люмьер» погас.
Начался показ.
Японский фильм шёл чуть меньше 2 часов. Кан Ву Джин, как и 3 тысячи зрителей, был полностью поглощён. История о мужчине, который, обнаружив дневник покойной жены, встречается с людьми и посещает упомянутые в нём места, постепенно раскрывая её скрытое прошлое. Фильм начинался спокойно, но постепенно превращался в психологический триллер.
После окончания фильма огромный зал взорвался аплодисментами. Возможно, отчасти из вежливости, но 3 тысячи зрителей оценили картину по достоинству — она и правда была хороша.
— Как и ожидалось от режиссёра Хамагути! Я чуть не ахнул от неожиданного поворота в конце.
— Сюжет превосходный! Игра актёров — великолепна!
— Особенно понравилось послевкусие от финала, да? Было действительно интересно.
— Похоже, у режиссёра Хамагути тоже есть все шансы на награду в этом году.
Оживлённая атмосфера в зале была чем-то, чего Кан Ву Джин не мог до конца понять. Он хлопал равнодушно, но внутри его переполняло недоумение.
Они что, серьёзно? Мне одному было скучно? Я чуть не заснул посередине.
Таковой была его честная оценка как простого зрителя. Но имело ли это значение? — подумал он, оставаясь в зале ещё некоторое время, прежде чем уйти с Джозефом и Меган. Они собирались позавтракать вместе. Но затем...
— Хм?
Высокая фигура Джозефа внезапно замерла у выхода из театра, заметив кого-то. Меган, поправлявшая каштановые волосы, тоже остановилась. Они вдвоём направились к группе иностранцев. Джозеф обратился к мужчине с редеющими волосами и круглыми очками.
На вид ему было около 60.
— Режиссёр Дэнни Лэндис. Давно не виделись.
Мужчина, которого назвали режиссёром, повернул голову. Ву Джин увидел его небритую щетину, когда тот небрежно кивнул Джозефу и Меган.
— А, Джозеф и Меган. Давно.
— Да, режиссёр. Как дела?
— О, как всегда.
Взгляд Дэнни Лэндиса остановился на Кан Ву Джине, стоявшем позади Джозефа. Меган первой представила их. Ву Джин и режиссёр коротко пожали руки. Разговора почти не было — лишь вежливая формальность. Однако Ву Джину показалось, что это лицо он где-то уже видел.
Хм... Режиссёр? Где я его видел?
Вскоре Джозеф, сохраняя улыбку, обратился к Дэнни:
— Режиссёр, я пытался связаться с вами, отправил несколько предложений, но так и не получил ответа.
— Хм? А, вы знаете. Я не в курсе.
Несмотря на притворное неведение Дэнни, Джозеф внешне сохранял любезность, хотя внутри, вероятно, кривился.
Притворяется, что не знает, да?
— Да. Был бы признателен, если бы вы взглянули.
— Хорошо. Я свяжусь.
Закончив разговор, Дэнни Лэндис удалился. Тем временем Кан Ву Джин незаметно набрал его имя в телефоне. Увидев результаты, он внутренне ахнул.
Чёрт возьми!!! Режиссёр Дэнни Лэндис! Этот человек — голливудская легенда!!!
Так оно и было. Дэнни Лэндис был одним из самых выдающихся режиссёров Голливуда. За его плечами — череда блокбастеров и более 30 лет опыта. О нём писали множество статей. Среди фильмов, которые любил смотреть сам Ву Джин, были и его работы.
Ух ты! Это он снял тот фильм?!
Пока Ву Джин внутренне приходил в себя, Дэнни Лэндиса, отошедшего недалеко, уже окружили несколько репортёров — что вполне соответствовало его статусу. Вокруг него начали собираться и другие известные личности. Джозеф, наблюдавший за этим, обратился к стоящему рядом Ву Джину:
— Вы же знаете режиссёра Дэнни Лэндиса, верно?
Ву Джин быстро вернулся в реальность, понизив тон. Он только что узнал о нём, но вёл себя так, будто знал всегда. Искусство бесстыдной уверенности.
— Конечно.
— Хм... Он был нашим главным приоритетом для сотрудничества, человек очень влиятельный, но, похоже, это невозможно. Я отправил несколько предложений, но ответа нет.
Меган тоже высказала своё мнение:
— Ну, мы всегда начинаем с рассылки предложений людям уровня режиссёра Дэнни Лэндиса, верно? Рассылка ничего не стоит. К тому же он один из немногих в Голливуде, кто сам пишет сценарии и продюсирует свои фильмы. Мы знали, что заполучить его будет непросто.
— Верно, но всё равно разочаровывает, особенно встретив его лично.
— Но я слышала, режиссёр Дэнни немного эксцентричен. Это правда? Я с ним никогда не работала. Джозеф, ты же работал?
— Эксцентричен? Ну, он определённо не обычный.
Джозеф усмехнулся и, встретившись взглядом с Кан Ву Джином, добавил:
— Но в этом нет ничего странного. Эксцентричность — обычная черта гениев.
На следующий день, 2 октября. Канны, Франция.
Было около 11 утра. Внутри Дворца фестивалей, в зале «Люмьер», снова были заняты все 3 тысячи мест.
Под звуки киномузыки пошли финальные титры. Это был второй день фестиваля. Накануне показали 2 фильма из конкурса, а сейчас завершился первый утренний показ третьего. На вечер был запланирован ещё один сеанс.
Самое интересное заключалось в другом.
В переполненном зале, где на гигантском экране сменялись титры, воцарилась необычная, гулкая тишина. Обычно по окончании фильма стоит шум — аплодисменты, разговоры, движение. Так было и вчера. Но сейчас все 3 тысячи человек, включая множество знаменитостей, сидели недвижимо уже 5 минут, пока шли финальные титры.
На самом деле, во взглядах всей аудитории читалось глубочайшее потрясение.
Среди них был и тот самый голливудский тяжеловес, мельком встреченный Кан Ву Джином накануне. Режиссёр Дэнни Лэндис с редеющими волосами и круглыми очками на носу был одним из ошеломлённых зрителей.
Хм...
Он тоже безучастно смотрел на большой экран, где только что закончился фильм, держа в руках кино-буклет. Название фильма отпечаталось в его сознании.
«ПИЯВКА»
Вскоре он вспомнил разговоры, которые подслушал среди журналистов перед показом, и понял, что не согласен с ними.
Как вообще можно говорить, что этот фильм сделан просто для увеличения количества зрителей?
Голливудские знакомые, сопровождавшие Дэнни Лэндиса, повернулись к нему. Все они выглядели солидными и пожилыми.
— Что ты сказал?
— Я говорю о «Пиявке».
Дэнни Лэндис тихо пробормотал, не отрывая глаз от экрана.
— Это не проходной фильм. Это качество, за которое Канны должны быть благодарны. И...
Он медленно опустил взгляд на буклет у себя на коленях и ткнул указательным пальцем в изображение. Точнее, в лицо Кан Ву Джина, напечатанное на обложке.
— Неужели они действительно нашли на эту роль человека, который по-настоящему страдает синдромом самозванца?