Глава 85: Ускорение (1)
Вопрос о том, был ли Кан Ву Джин певцом в прошлом, повис в воздухе, вызвав замешательство не только у Чхве Сон Гона, но и у всех присутствующих в студии, включая Ким Со Хян.
— Что? Генеральный директор Чхве, о чём вы? Вы утверждаете, что он был певцом или нет?
Все взгляды в комнате притянулись к Чхве Сон Гону. Тем временем он сам, казалось, был очарован Кан Ву Джином, страстно исполнявшим песню в кабине.
Я и сам не уверен. Правда ли это?
Дать однозначный ответ было невозможно. Не было никаких указаний на то, что Кан Ву Джин когда-либо занимался пением, но и гарантий обратного тоже не существовало.
И главное — этот невероятный, почти неприличный уровень мастерства.
...Если он так хорош, то неудивительно, если за плечами у него какой-то опыт...
В конце концов, Чхве Сон Гон, придя в себя, повернулся к людям, уставившимся на него.
— Нет. То есть... давайте пока просто послушаем дальше.
Сейчас ему хотелось только одного — слушать. Несмотря на недовольный взгляд Ким Со Хян, все снова перевели внимание на Ву Джина за стеклом.
Не успели они опомниться, как он уже закончил первый куплет и вступил во второй. Мелодичная, меланхоличная, идеально зимняя песня. Наблюдая за ним, Чхве Сон Гон медленно скрестил руки на груди.
Он был *бэк-вокалистом? Или, может, выступал на улицах за границей?
Бэк-вокалист — певец создающий гармоническую поддержку (подпевку) основному солисту в студии или на концертах.
В его голове проносились всё более причудливые предположения. Он вспомнил ролики, где иностранцы свободно поют на улицах. Учитывая уровень Ву Джина, казалось вполне возможным, что тот мог выступать и с корейскими, и с зарубежными композициями.
В актёрском мастерстве ничто не пропадает даром. Любой опыт идёт в копилку.
Музыка требует эмоций. Если дизайн помогал развивать креативность и нестандартное мышление для актёрской игры, то, возможно, он обращался к пению, чтобы свободнее выражать разные чувства?
...Если он занимался дизайном ради актёрства, то у пения могли быть схожие причины.
Чхве Сон Гон всё глубже погружался в свои фантазии.
Но с таким уровнем он мог бы стать и профессиональным певцом, разве нет?
Он украдкой взглянул на Хва Рин. Та, невероятно популярная певица с 8-летним стажем, была полностью поглощена пением Ву Джина.
Если даже Хва Рин, которая, казалось, не была с ним близка, реагирует так... это о многом говорит.
Чхве Сон Гон едва сдержал смешок. Вся ситуация казалась ему абсурдной и невероятной — точь-в-точь как сам Кан Ву Джин.
Какую же жизнь ты прожил? Бог лепил тебя, не жалея таланта?
Самоучка, достигший уровня, превосходящего лучших актёров, свободно владеющий иностранными языками. Уже этого было бы достаточно, чтобы потребовались немыслимые время и усилия. Но обладать ещё и профессиональным вокалом?
Это было за гранью понимания. Поэтому Чхве Сон Гон перестал пытаться.
Тем временем в кабине Кан Ву Джин приближался к кульминации второго куплета. Голос стал глубже, интенсивность нарастала. Лёгкая хрипотца, проскальзывавшая в высоких нотах, лишь добавляла шарма и приковывала внимание.
Вскоре он полностью растворился в песне.
Постепенно он начал вкладывать в исполнение более глубокие, почти актёрские эмоции. В результате его голос приобрёл новые, насыщенные обертона. Эти эмоции усиливали манеру и экспрессию.
Возможно, дело было в возможностях Пустоты.
Улучшенные вокальные данные помогали и в актёрской речи. И наоборот — во время пения его эмоциональный диапазон расширялся. Ву Джин, исполняя песню как актёр, чувствовал себя в своей стихии. Он интерпретировал текст, направлял чувства, позволял страсти взрываться в голосе. Он контролировал его так, как хотел. Кан Ву Джин погружался всё глубже.
По мере того как он продолжал, команда «Просто друг» заслушивалась. Вскоре его голос стал затихать, и песня, трогательная и трагичная одновременно, подошла к концу.
Закончив, Кан Ву Джин отложил телефон и мысленно похвалил себя.
Вышло отлично. Раньше я бы и куплета не осилил в караоке. Хех, кажется, теперь мне любая песня по плечу.
Он едва не усмехнулся, но вовремя сдержался, вспомнив свой имидж, и сохранил бесстрастное лицо. Сняв наушники, он поднял взгляд. И что? Люди столпились прямо у окна кабины. Что они там делают?
Напоминало сцену в зоопарке.
Почему у них такие лица? Ответ был лишь один — он пел феноменально. Кан Ву Джин почувствовал странное удовлетворение, наклонился к микрофону и произнёс:
— Я закончил.
Однако за стеклом какое-то время царила тишина.
Первой отреагировала Хва Рин, чьи щёки странным образом порозовели.
Она медленно начала хлопать. Это вызвало цепную реакцию.
Все подхватили аплодисменты. Развернулась сцена, где Кан Ву Джина, словно редкое животное в клетке, осыпали похвалами. К чему вся эта суета? Хотя Ву Джин старался сохранять безразличие, отрицать, что ему это приятно, он не мог.
Держитесь, плечи. Не расправляйтесь.
Он спокойно вышел из кабины. И тут же окружившая его толпа обрушила на него вопросы.
Первым был режиссёр Син Дон Чун.
— Ву Джин! Вау, я в шоке. Ты же отлично поёшь!
Затем со всех сторон посыпались одновременные реплики, которые и не перечислишь.
— Вот именно! Кто бы мог подумать? Ты можешь собой гордиться!
— Это было невероятно, честно. Я не просто так говорю — действительно не ожидал такого уровня.
— Где ты так научился?
— Ву Джин, ты случайно не подрабатывал тайным певцом?
О чём они? Ву Джин строго покачал головой.
— Нет, никогда.
— Тогда...?
— Это просто хобби.
При этих словах глаза Чхве Сон Гона округлились от изумления.
— Ты шутишь? Хобби? Если это хобби, то на что тогда жалуются начинающие певцы?
Ким Со Хян, задавшая вопрос, иронично фыркнула.
— Хобби...? Это уже слишком.
— Разве?
— Честно, вы никогда не думали пройти вокальное прослушивание или что-то подобное?
— Нет.
На протяжении всего этого шумного обмена Хва Рин, с самого начала хранившая молчание, была переполнена неописуемыми эмоциями. Её сердце бешено колотилось. Она видела сияние, исходившее от Кан Ву Джина.
Вот... вот каково это — быть фанатом.
В тот миг она по-настоящему поняла чувства своих поклонников. Это пылкое желание сделать для него всё, это бесконечное, лихорадочное биение сердца. Сейчас её совершенно не волновали его вокальные данные.
Что же делать? Кажется, я останусь его фанаткой на всю жизнь.
Именно в этот момент режиссёр Ким Со Хян похлопала её по плечу.
— Хва Рин, что скажете как профессионал?
Только тогда Хва Рин смогла взять себя в руки. Она встретилась взглядом с Кан Ву Джином. В глубине души ей хотелось подпрыгнуть и показать ему большой палец. Но она не могла позволить ему увидеть в ней какую-то одержимую фанатку.
— Хм, он хорош.
— И всё?
— Он талантлив. Его пение передаёт достаточно сильные эмоции.
Хотя это прозвучало как сдержанный комплимент, Кан Ву Джин всё же слегка кивнул ей в знак благодарности.
— Спасибо.
Несмотря на общую реакцию, Ким Со Хян вернула всех к делу.
— Теперь Ву Джин может отдохнуть. Очередь Хва Рин. Спойте что хотите, даже своя песня подойдёт.
Ей нужно было подобрать тон и манеру, гармонирующие с только что услышанным. Хва Рин глубоко вздохнула и направилась к кабине. Ким Со Хян тем временем что-то шепнула сценаристке Чхве На На и режиссёру Син Дон Чуну:
— Эта сцена во второй серии, где Хан Ин Хо преподносит сюрприз... это же будет хитом, правда?
Затем зазвучала песня Хва Рин. Её сольный трек. Все, включая Кан Ву Джина, мгновенно сосредоточились.
Ух ты, живое исполнение!
В этот момент Ким Со Хян наклонилась к Ву Джину и тихо сказала:
— Ву Джин, если всё сложится, мы можем покорить чарты и в Корее, и в Японии.
Её улыбка была ослепительной.
— Гармония голосов — вашего, и Хва Рин — просто потрясающая.
Примерно через час, уладив все вопросы по расписанию в студии, Кан Ву Джин сел в микроавтобус на парковке.
Машина тут же тронулась. Медлить было нельзя — нужно было ехать в Инчхон на съёмки «Наркоторговца». Ву Джин, сняв кепку, повертел головой.
Я что, устал?
Хотя это и было интересно, непривычная атмосфера студии, вероятно, добавила напряжения. Но ничего. Он потянулся к карману в сиденье, где лежали стопки сценариев.
Он взял в руки сценарий «Жуткое жертвоприношение незнакомца» режиссёра Кётаро Таногути, которую в последнее время часто читал. В этот момент Чхве Сон Гон, украдкой поглядывавший на него с пассажирского сиденья, спросил:
— Ву Джин, дочитал?
— Примерно наполовину.
— Какие впечатления?
Как бы то ни было, оценка этого сценария уже была высшей. Захватывающая смесь тайны и напряжения, увлекательный сюжет.
— Я отношусь положительно.
— Правда?
— Да. А вы знали, что оригинал написан Акари Такикавой?
— Акари Такикава? А, та самая, суперзвезда.
— Да. Это один из её бестселлеров.
Чхве Сон Гон был слегка удивлён. Он знал, что экранизацией занимается известный режиссёр Кётаро Таногути, но не был в курсе, что оригинал принадлежит всемирно знаменитой Акари. Тем более что читать оригинальный японский сценарий было нелегко.
Внезапно его осенило.
Ах...
Недавно он просматривал новости. Акари, находящаяся сейчас в Корее, и режиссёр Кётаро Таногути, въехавший тайно. Оригинал сценария принадлежал Акари. Сопоставив факты, Чхве Сон Гон быстро пришёл к выводу.
Они, должно быть, приехали вместе. Помощник режиссёр Кётаро, который упоминал, что сегодня на площадке будет важная особа... они определённо будут там.
Другими словами, сегодня две влиятельные фигуры посетят Кан Ву Джина. Однако Чхве Сон Гон не сказал ему об этом. Это была конфиденциальная информация.
Сегодняшний день станет знаменательным.
Тем временем Хан Е Джун с коротким жёлтым каре задала вопрос:
— Оппа, где ты учился петь?
— Нигде.
— Тогда почему ты так хорош?
Затем Чхве Сон Гон обернулся с переднего сиденья.
— Ву Джин, ты никогда не выступал на улицах за границей? Не в смысле прошлого, просто из любопытства.
Уличные выступления? Какие выступления? Я раньше каждый день ездил на автобусе, — честно ответил Кан Ву Джин.
— Нет, не выступал.
— И правда просто хобби?
— Да.
— Как и с дизайном — начал петь как хобби, потому что это помогает в актёрстве?
Хотя это и было углубляющимся недоразумением, в целом это шло на пользу его игре, поэтому Ву Джин просто кивнул.
— Да, примерно так.
Услышав ответ, Чхве Сон Гон, казалось, стал серьёзнее. В его голове пронеслись мысли.
— Просто из любопытства спрашиваю: ты никогда не думал о карьере певца?
Нет? Ни капли. Кан Ву Джин и так был полон решимости как актёр.
Я почти ничего не знаю об актёрской индустрии, а теперь ещё и пение? Это перебор.
Если бы он пошёл по этому пути, ему казалось, голова взорвётся. Учитывая все недоразумения, вероятность была высока. Поэтому Ву Джин ответил коротко и спокойно:
— Нет, не думал.
— Правда? На рынке есть разносторонние таланты, которые одновременно снимаются в кино и поют. Чередуют деятельность: год — актёр, следующий — певец.
— Звучит утомительно.
— Но что, если твоё влияние как актёра возрастёт? Возможно, вторая карьера пошла бы на пользу. Твой певческий талант слишком хорош, чтобы его растрачивать.
Звучало заманчиво, не так ли? Приобрести такой навык и не использовать его казалось расточительством.
— Звучит неплохо. У вас есть идеи?
— Да, есть. Твои языковые навыки, пение и актёрское мастерство. Сейчас я вижу два направления, где всё это идеально сочетается.
Чхве Сон Гон многозначительно улыбнулся:
— Создать собственный YouTube-канал и заняться мюзиклами.
Около полудня, недалеко от порта Инчхон.
В районе с обширным видом на море выстроились ряды больших серых складов. Перед одним из них расположилась съёмочная группа «Наркоторговца».
— Запускаем дрон!
— Момент!
— Через 10 минут начинаем сцену!
— Не могли бы зрители отойти назад? Мы не хотим несчастных случаев!
Оборудование уже было установлено. Десятки зевак окружили группу. Актеров было немного. Главный герой, Джин Чжэ Джун, также отсутствовал. Среди присутствующих был мужчина лет 50, сидевший за импровизированным пластиковым столом перед складом.
Несмотря на глубокие морщины, он излучал сдержанную, почти хищную энергию — ауру тигра, затаившегося в засаде. Это был актёр Пак Пан Со, известный в индустрии как «работяга» за своё невероятное количество ролей.
В «Наркоторговце» он играл Ким Хён Су, которого чаще называли «Профессор Ким».
Его персонаж появлялся в начале и исчезал во второй половине. По сценарию — ключевая фигура в производстве наркотиков. Тем не менее, выражение его лица казалось несколько мрачным.
Возможно, поэтому, когда режиссёр Ким До Хи с взъерошенными, как обычно, волосами подошла к нему, он сидел в одиночестве.
— *Сонбэ, с вами всё в порядке?
Сонбэ (кор. 선배, ханча 先輩) — это корейский термин, обозначающий старшего коллегу, наставника или человека с большим опытом в определенной области (учеба, работа, к-поп), который пришел раньше вас
— Всё в порядке. Просто небольшое расстройство желудка.
— Тогда вам стоит отдохнуть. Сегодня мы можем снять только сольные сцены Ву Джина. Ваши сцены с ним перенесём на завтра.
— Всё в порядке. Продолжайте.
— ...Хорошо. Если почувствуете недомогание — сразу скажите.
— Хорошо.
Ким До Хи, некоторое время понаблюдав за ним, прошлась между членами группы. Тем временем Пак Пан Со продолжил читать сценарий. Внезапно он сжал и разжал кулак.
Ладонь была влажной.
Нервозность ветерана. Его мысли были полны игры. Всё из-за того начинающего актёра, которого он видел несколько дней назад и который вместе с Джин Чжэ Джуном показал завораживающую игру.
Хех, подумать только — я, нервничаю из-за юнца.
Именно в этот момент среди съёмочной группы появился тот самый юнец.
— Кан Ву Джин прибыл!!
Как только он появился, режиссёр Ким До Хи и члены группы тут же поздравили его.
— Смотрите-ка, наша звезда Кан!
— Ха-ха, я видела новости! Поздравляю! Главная роль у Квон Ки Тэка!
— Индустрия в хаосе! Беспрецедентное достижение!
— Это потрясающе, просто потрясающе! Дебют в главной роли, да ещё у Квон Ки Тэка!
Примерно через 10 минут, когда все поздравления стихли, Кан Ву Джин спокойно подошёл к Пак Пан Со, сидевшему за столиком.
— Здравствуйте, сонбэ.
Пак Пан Со, поднимаясь, слегка улыбнулся.
— Да, рад тебя видеть. Слышал хорошие новости. Поздравляю.
Он протянул руку. Внутри себя Кан Ву Джин воскликнул:
Какая мощная аура! Нужно проявить глубочайшее уважение.
Благодаря этому его лицо стало ещё бесстрастнее. В таком состоянии он пожал руку Пак Пан Со.
— Спасибо.
Вот она аура ветерана.
Действительно, взгляд у него не как у новичка.
Сегодня Пак Пан Со — или, вернее, «Профессор Ким» — должен был погибнуть от рук Ли Сан Мана.
— С нетерпением жду совместной работы, сонбэ.
— Я тоже.
И смерть эта предстояла особенно жестокая.