Кобальтовый отряд

– Нет, – Саша опустила глаза, поправляя за ухо непослушную прядь.

– Врешь! – Флитц приблизился, и она уловила запах табака.

– Штефан, мне пришлось его взять, – Саша сделала шаг навстречу, и Флитцу пришлось отступить в гостиную, – Китти меня заставила!

– Это все? – сухо ответил он. – Я ожидал более вменяемого оправдания.

– Прости. Выслушай меня, умоляю.

– Хочешь, угадаю, что ты скажешь? Мне нужно держать это подальше от лица?

Только теперь она разглядела, что в левой руке Флитца была зажата пробирка от зелья Китти. Командир легко подкинул ее и, поймав, зажал в кулак. – Одного вдоха хватит, чтобы я снова вырубился.

– Как ты проснулся? – невольно вырвалось у Саши.

– Запах кофе. Сработал рефлекс, – Флитц усмехнулся. – Иногда все очень просто. И никакой магии.

Саша пыталась усилием воли унять быстро бьющееся сердце, но получалось плохо.

– Штефан, это Китти придумала. Она была влюблена в Хендрика. Я думаю, она хочет собрать пять перьев вместе и сделать так, чтобы он ожил! – начала торопливо объяснять Саша. – И Камила заодно с ней!

Флитц покачал головой.

– И поэтому ты украла мой медальон, – сказал он. – Словно тебе доставляет извращенное удовольствие рыть яму тому, кто тебя любит. Словно это форма садизма – стоять на краю и смотреть, как тот, кому ты дорог, захлебывается дерьмом!

– Это я... рою тебе яму?

– Где же я сейчас, если не в яме, которую ты мне вырыла? Где я, младший Розенберг?

На его щеках горели красные пятна. Серые глаза сузились, темные брови сдвинулись к переносице.

– Как ты меня назвал? – спросила Саша.

– Теперь я знаю, кто ты такая, Саша фром Раша. А я почти поверил! Бедная девочка просто села на самолет и прилетела в другую страну! Простая такая девочка. Русская туристка.

Он легко подкинул пробирку от зелья на ладони и прошелся по комнате.

– Все так и было, –кивнула Саша. – Я тысячу раз рассказывала, что мне нужны были деньги на ремонт машины.

– Девочка из небольшого провинциального городка. Из семьи – мать, сводная сестра и отчим, – наизусть перечислял Флитц. – Бабушка умерла в мае, дед, герой войны, в девяносто четвертом. Есть дядя, старший брат матери, и его семья. Девочка не знает ни о призраках, ни о магии, ни о чем таком, только однажды ее выбирают на место второго Патрола Праги. Какая удача!

– И что? – запальчиво крикнула Саша.

– Родной отец – неизвестно кто. Прямо как в семьях членов отряда – женщины выгоняют мужчин, чтобы те не стали претендентами на перо. Так было в моей семье, в семье Картера, в семье Шеймуса. Знаешь, колдовские семьи вообще не слишком жалуют мужчин. Может, твоя мама тоже боялась?

– Да у меня половина одноклассников без отцов росли.

Саша не знала своего отца и никогда не видела, даже на фотографии. И часто мечтала, как однажды дверь откроется, и появится отец, умный, высокий и обязательно в очках. И заберет ее от толстого увальня Антона и его дочки. Время шло, но никто так и не появился.

– Ты, – Флитц ткнул в Сашу пальцем, как в воровку, пойманную с чужим кошельком. – Не такая, как твои одноклассники. Ты Розенберг. Одна из потомков великой колдовской фамилии, из тех, кто мечтает найти наследника Ральфа и забрать его перо удачи. Ведь так обидно, что вы живете в нищете, пока кто-то пользуется пером вдали от семейного очага!

– Это не так!

– Я знал, знал, – бормотал Флитц, говоря, будто сам с собой. – Догадывался, что тут нечисто. Не бывает, что кого-то делают Патролом без подготовки, что Келси Лоуренс берет на работу девчонку неизвестно откуда и считает своей подругой. Я видел, что ты сделала в казино – твоя способность отдавать удачу, словно это футбольный мяч! Розенберги, только Розенберги славились такими энергетическими практиками. Только они могли отдавать, дарить, принимать... Я сразу понял: вся твоя история – чушь собачья, но теперь все встало на место. Розенберг. Конечно. Розенберг в моем отряде!

– Я не Розенберг. И это не твой отряд.

– Это мой отряд, – Флитц яростно взглянул на нее и хрустнул костяшками пальцев. Звук вышел отвратительный. – А ты Розенберг, в этом нет никаких сомнений! Потомки сестры Ральфа Розенберга Терезы уехали в Россию. Колдуны, всегда мечтавшие завладеть пером Ральфа. У них не было шанса проникнуть в отряд. Наверняка они посчитали, что такого идиота, как я, будет легко обмануть. Да тут и думать не надо – просто подсунуть ему девчонку, и он влюбится, как последний придурок. И вот она ты, и я влюбляюсь словно по щелчку пальцев и помогаю тебе искать наследника. И как же ловко ты притворялась, что не знаешь ни чешского, ни немецкого! Откуда у тебя эти способности к колдовству? С неба свалились?

– Со мной стали происходить странные вещи после смерти бабушки! – крикнула Саша. – Это правда!

– Фрида была единственной из отряда, кого Рената приглашала в свой замок, - сказал Штефан. – Теперь понимаю, почему. Она предала отряд уже очень давно. Тереза Розенберг считала, что ее брат неудачно женился. И мечтала, чтобы главное его творение – перо – досталось другим Розенбергам, а не детям Марженки.

– Но при чем здесь я?

– А дальше ­­– все просто, – повторил Флитц. В серых глазах блеснул электрический свет. – Признайся: я оказался легкой добычей?

– Штефан, это неправда. Я не делала... всего этого!

– И перо ты не крала? Кстати, зачем тебе – для тайного магического ритуала, лишающего меня последней воли? Саша, посмотри на меня, – Флитц заглянул ей в глаза – Я все-таки колдун. Я чувствую, что на меня действует магия влияния. Но справиться с этим влиянием не могу. От меня и так ничего не осталось. У меня никого нет. Я пустое место. Не надо было красть медальон. Я бы и так отдал тебе все, что угодно. Перо наследника, свою жизнь, все! Потому что любил тебя! Только такой дурак, как я, мог влюбиться, невзирая на все подозрения!

– Ты ее не любишь.

Саша обернулась. В дверях стоял Шеймус.

– Шеймус, я сама! – попыталась помешать ему Саша, но он не дослушал.

– Нет – сказал Шеймус спокойно. – Я снял свой блок, но не хотел об этом говорить. Но сейчас пора. Штефан, это приворот.

Секунды молчания казались Саше вечностью. Флитц стоял, опустив руки, потом закрыл ими лицо, провел ладонями по щекам, взъерошил челку и произнес короткое: «Шайсе».

Шеймус хлопнул его по плечу и, сев в кресло, победно посмотрел на Сашу.

– Я не хотела, – Саша запнулась. Она должна была так много сказать, но слова в голове смешались в одну бессвязную кучу.

– Даже не буду спрашивать, зачем, – наконец произнес Флитц. – Это все объясняет. Магия влияния. Наверное, вести себя по-свински у вас в крови. Розенберги всегда идут по головам. Привороты, кражи – все в твоем стиле.

– Кражи – не в моем стиле.

– Стащить тачку у отчима, затем – клюшку у Яромира, и вот – мой медальон с пером. Не в твоем стиле?

Саша вздохнула. Да, она взяла автомобиль без спроса – но не потому, что мечтала его разбить. Хотелось покататься, но разве Антон даст ей порулить своим сокровищем? Да и вообще... Откуда Флитц знает об этом?

– Я не говорила тебе, – медленно произнесла Саша, – что крала машину отчима.

– Да уж, конечно. Мы ехали в лифте из подземелий Китти, – Флитц отмахнулся. – И ты рассказала.

– Я сказала, что разбила ее. Но не говорила, что крала.

– А разве могло быть по-другому? Ты все берешь без спроса! – бросил Флитц, но его голос уже звучал не так уверенно.

Его честный взгляд обезоруживал. Саша задумалась: нет, она не говорила, что брала машину без спроса. Абсолютно точно. И вдруг вспомнила, как Флитц назвал ее «хоббитом». Откуда он знал?

– Почему ты назвал меня хоббитом? – спросила она. Сидящий в кресле Шеймус подался вперед, как зритель, ждущий, чем же закончится интересный спектакль.

– К слову пришлось, – отмахнулся Флитц, бросив взгляд на друга.

– Откуда ты знаешь о моей семье?

– В «Фейсбуке» посмотрел.

– Там ничего не написано!

«Кто мог меня подставить? – подумала она – Да кто угодно! Вдруг кто-то из бывших одноклассников связан с Патролами? Каждый мог рассказать о «хоббите» и Сашиной семье. Даже про дядю Лешу, маминого старшего брата, кто-то мог знать. Но человек, знавший, что она угнала машину, был только один...

– Дай сюда телефон, – потребовала Саша.

– Что?

– Твой шестой «айфон», Флитц. Давай!!

Штефан несмело протянул ей телефон. Номер она набрала по памяти и несколько секунд она слушала гудки.

– Гутен Морг-е-е-е-н, Штеф! – наконец раздался веселый голос.

– Это не Штеф, – ответила Саша по-русски, едва сдерживаясь.

– Саша? – Витькин голос в трубке стал тихим.

– Зачем ты рассказывал ему про мою семью? – крикнула Саша. – Свинья!

– Да что такого! – обиделся Витька. – Он сказал, что ты ему очень нравишься! Подумаешь, ну, рассказал, как мы тачку украли!

– Сволочь, – хрипнула Саша. – Друг, называется.

– Ну, прости, – пробубнил Витька. – Это же командир Кобальтового отряда, мне хотелось с ним подружиться. Глупо вышло, знаю.

– Ты знаешь про Патролов?! – опешила Саша.

Витька молчал и только сопел трубку.

– Ты поэтому меня в Прагу уговаривал ехать? – догадалась Саша. – Ты все знал! Про Патролов! Про отряды!

– Саш, ну я немножко знал, – Витька замялся. – Мне мама рассказывала. Ты же знаешь, она на картах гадает. Она мне сказала, кто ты, когда после смерти бабушки ты мертвых начала видеть.

– И кто же я?

– Ну... это... ведьма, – шепнул Витька в трубку и тут же спохватился. – Тебе не нравится это слово? Согласен, оно вообще-то дурацкое.

– А ты... – Саша назвала его так, как обычно Витькин отец-таксист называл всех, кто тупил на дороге.

Она отключилась и бросила в руки Флитца телефон. Может, Китти была права? И он что-то замышляет? Выпытывает информацию у ее друга, врывается в дом к Яромиру. Кто он на самом деле? И почему не рассказал ей правду об аварии?

– Я знаю, что произошло в то утро, – сказала Саша. – И знаю, что это ты сидел за рулем.

Флитц отшатнулся.

– А еще я видела, что ты вывернул руль на барьерное ограждение, – продолжила Саша. – Если бы ты не повернул, машина не слетела бы с моста.

– Замолчи! – выкрикнул Штефан. – Сейчас же замолчи!

– И ты сделал все, чтобы об этом никто не узнал, – продолжила Саша. – Если бы машину просто занесло, к чему такая секретность? Ты боялся, что твою вину обнаружат. А Шеймус тебя прикрывал, – Саша кивнула на ирландца. – Вот и верь после этого в честную полицию. Ты знал, что после смерти Хендрика перо достанется тебе!

Флитц и Шеймус молчали. И Саша поняла: Хендрик сказал правду. Они не собираются отпираться.

Картинка сложилась в чудовищный паззл. Штефан завидовал брату и мечтал сам обладать удачей. Он спустил машину с моста, зная, что Хендрик обязательно его спасет. А сейчас хочет уничтожить перо наследника Розенберга, чтобы никто не посягнул на его командирское звание.

– ­А даже если знал! – крикнул Флитц.

Саша отшагнула назад, споткнувшись о край ковра.

– Шеймус, – она обернулась. – Ты хоть понимаешь, что тогда сделал?

– Это была случайность, – отрезал Шеймус. Лицо его было бесстрастным. – Пытаешься в очередной раз очернить нашего командира? Но вряд ли тут кто-то поверит тебе, Розенберг!

– Картер! – Саша почувствовала ком в горле.

Картер все это время стоял на лестнице – она не заметила, как он подошел. Неужели и он тоже ей не верит?

– Флитц прав, – сказал Картер, избегая смотреть на Сашу. – Дружба и любовь для нее ничего не значат. Не удивлюсь, если мы все тут под зельем.

– Не доверяйте ему, – взмолилась Саша. – Он всех вас погубит. Он убил своего брата... Убил Хендрика!

Флитц выдохнул. Рот его приоткрылся, он облизнул пересохшие губы. Брови приподнялись вверх, стерев всю злость с лица. «Он не мог! – подумала Саша. – Случайность, но не умысел! Что я наделала!».

– Вон, – лицо Флитца снова стало злым. – Вон отсюда.

– Штефан, выслушай!

– Вон! – от этого крика, кажется, могли бы треснуть хлипкие стекла. – Если не уберешься сейчас же, я тебя убью!

Еще секунду у Саши оставалась надежда, что кто-то из отряда заступится за нее. Но Шеймус и Картер не сказали ни слова. Тогда она попятилась спиной к выходу и оказалась на лестнице. Не помня себя, толкнула дверь и вышла на воздух. Карлов мост жил своей жизнью, не замечая страстей, творившихся в Юдитиной башне.

Все кончено, кончено. Она бросила взгляд на окно – ничьи глаза не следили за ней. По носу ударила большая дождевая капля. Небо над Карловым мостом застилало преддождевое марево. Липкая пражская жара, наконец, закончилась. Саша стерла каплю с лица, перекинула через плечо легкий зеленый шарф, надела лямки рюкзака и пошла, не оглядываясь.

***

Она вернулась в хостел в Голешовицах, в котором провела первую ночь в Праге. Лежала весь день и смотрела в потолок. Друзей у нее больше не осталось. Ни Штефана, ни Картера, ни Камилы, ни даже Витьки, самого лучшего школьного друга. Даже без Шеймуса и Китти было тоскливо.

К вечеру в ее номер подселили веселую троицу шведских студентов. Но Саше было все равно, она не обращала на гостей внимания, и те, пожав плечами, отправились гулять. Промаявшись до двенадцати ночи, Саша решилась выйти на улицу. Она направилась в Еврейский квартал, к единственному другу, которой еще остался. Да и тот был мертвецом.

Йозефов был пуст. Дождь не прекращался. Крупные капли гулко стучали по крыше синаноги и гладкой брусчатке. Сквозь облака прорвалась короткая молния.

– Рав Йонатан! ­­– Саша надвинула насквозь мокрый капюшон толстовки на лоб и, поёживаясь, двинулась в сторону старого еврейского кладбища. – Рав Йонатан, где ты?

Кладбищенская калитка скрипнула и приоткрылась.

Раввин сидел на кривом надгробном камне и болтал босыми ногами.

– Я думала, здесь закрыто, – стараясь не наступать на могилы, Саша подошла. – Днем вход платный.

– Они закрывают, я открываю, – весело отозвался раввин. – Скучно сидеть одному, без компании.

– И зачем тут сидеть? Дождь на улице.

– Да? – раввин поднял глаза на дождевую тучу. – А мне кажется, все еще жарко. А ты почему пришла?

– Мне страшно.

– Поэтому ты ходишь ночью по кладбищам? – раввин погрозил длинным пальцем с желтым ногтем.

– Рав, ты знаешь, что там, за границей?

– За какой границей? – раввин сощурился, но Саша знала, что он понимает.

– Я видела Хендрика. Сзади была граница, такая черта из воздуха. Китти сказала, ее нельзя переходить, иначе погибнешь.

– Никто из живых не знает, как выглядят Верхние Миры, – раввин вытащил из длинной бороды пару волос и задумчиво намотал их на палец, – что находятся за той чертой.

– Но ты должен знать! – взмолилась Саша. – Ты же умер!

– Как ты видишь, я все еще здесь, – раввин поправил черную шляпу. Капли удивительным образом не попадали на него, и он сидел совершенно сухой, пока Саша промокала до нитки.

– Мне очень, очень важно узнать, что там! Я видела кое-что и теперь пытаюсь понять, правда это или нет!

– А тебе это зачем? Думаешь, будешь знать и не наделаешь ошибок?

– Да!

– Но нет никаких гарантий, – раввин пожал плечами, – что ты их не наделаешь. Так что прогони меня, и я исчезну. Давай, а то герр Флитц будет тебя ругать.

– Я больше не работаю на Флитца, ­ – с вызовом ответила Саша.

– А на кого ты работаешь?

– На себя. Мне кажется, это он виноват в смерти Хендрика, – выпалила Саша. – Там за чертой, я видела эту аварию! Я видела, как он повернул руль на ограждение!

– Это очень грустно.

– Грустно? Разве это подходящее слово?

– Герр Флитц потерял единственного, кого любил, и сам стоит одной ногой в могиле.

– Одной ногой в могиле? Он что, умирает?

– Все, кто не может отпустить свое горе, рискуют умереть. Неужели ты не чувствуешь? Он злится на меня, а я его жалею. У него такое горе в сердце, черное-черное. Лучше не осуждай его, а поговори.

– Вернуться в башню? Ну, уж нет, спасибо.

– Как знаешь, – раввин пожал плечами. – Так, всегда забывал спросить: куда исчез тот парень, с которым ты встретилась в Праге?

– Джерри Джей, – вспомнив встречу с любимым певцом, Саша улыбнулась. – Если честно, на меня свалилось столько всего удивительного!

– Ну, может, еще увидитесь, – раввин спрыгнул с надгробного камня и поковылял между могил.

– Рав Йонатан! – крикнула Саша, и ее голос потонул в шуме дождя и мокрых деревьев.

– Саша! Саша, это вы?!

Из темноты выступила маленькая фигурка. Саша тут же узнала Петру, модель, приходившую к ней в подземелья.

– Нам надо поговорить, – озираясь, произнесла она.