Кобальтовый отряд

«Надеюсь, Камила еще не вернулась», – Саша одернула кардиган и направилась в сторону набережной, чтобы поймать машину.

Название улицы она запомнила – Луцембурска, а там разберется на месте. Таксист кивнул: это недалеко от Ольшанского кладбища. Саша поежилась, вспомнив о первом дежурстве.

После полуночи жилые кварталы Праги не располагали к задумчивым прогулкам. Дома, серые днем, окрасились в цвета ночи, подворотни и дворы стали черными дырами, и казалось, что из каждой такой дыры могут выползти духи. Дом Камилы в темноте виделся неприступной горой. «Хоть бы она не закрыла окно, хоть бы не закрыла», – подпрыгнув, Саша подтянулась на руках и попробовала поставить кроссовок на выступ. Не получилось – ребро подошвы просто соскользнуло. Наконец, отдуваясь, она кое-как влезла на выступ и, чтобы не упасть, подняла руки и схватилась за подоконник. Пришлось подтягиваться еще раз, и Саша успела пожалеть, что прогуливала в школе физкультуру. Упав на живот и толкнув окно головой, она ввалилась внутрь, чуть не упав на журнальный столик. Было темно и тихо – похоже, ведьма и правда отправилась на холм Петршин. Саша легко спрыгнула на пол и, издав про себя победный клич, поискала глазами шкатулку. Экран телефона осветил кучу барахла посреди комнаты. Драгоценная вещица так и лежала среди грязных футболок и старых тряпок.

Саша сделала осторожный шаг по скрипучему паркету, потом еще один и еще один. Она даже протянула руку, чтобы схватить шкатулку, но вдруг натолкнулась на что-то мягкое и... живое. Крепкая ладонь зажала ей рот, Саша дернулась в попытке освободиться, но тщетно. Ее держали, и спастись не было никакой возможности.

– А теперь я медленно тебя отпущу, а ты не будешь орать, – послышался шепот.

Саша закивала, и руки разжались. Она торопливо поводила пальцем по экрану телефона, чтобы включить фонарик, но на самом деле в этом не было нужды. Этот голос она узнала бы и так. Штефан Флитц, командир Кобальтового отряда, первый Патрол Праги. Штефан – черт бы его побрал – Флитц.

Пробравшийся в комнату уличный фонарь осветил лицо Штефана – оно было насмешливым и злым. Он знал, что Саша придет, и искренне наслаждался ее фиаско.

– Какого хрена? – Флитц сложил руки на груди. – Вместо того, чтобы дежурить в Йозефове, влезаешь ночью в чужую квартиру. Что ты тут разнюхиваешь?

– Ничего, – Саша огрызнулась. – Пока – ничего!

– Запомни раз и навсегда: я – командир отряда, и ты обязана говорить со мной, прежде чем сделать глупость.

– Будет еще какой-то немец мной командовать, – хрипнула Саша. Пожалуй, с «каким-то немцем» она махнула лишнего, но Флитца ужасно хотелось уколоть побольнее.

– Будет, можешь не сомневаться, – голос командира тоже сорвался на хрип.

– Как ты вообще догадался, что я приду?

– О, это было очень просто. Я пока тебя ждал, думаешь, не видел, как ты у этого окна отираешься? А потом бежишь на дежурство – ой, неужели так захотелось в Йозефов? Как было смешно наблюдать за тобой и этой туристкой! Смотрите, там призрак! – О нет, там никого нет! – Нет, там кто-то есть! – Да нет, что вы, это, наверное, у вас абсент не выветрился!

– Ты следил за мной! – Саша ударила его кулаком в плечо.

– Приехал пораньше, чтобы успеть встретить со всеми почестями!

– Вот сволочь!.. – Саша осеклась.

Из коридора послышался шум.

– Камила где? – одними губами спросил Флитц.

– Сказала, что пойдет на холм Петршин цветы собирать.

– Поздравляю, – прошипел Флитц. – Она никуда не ходила! Она была в душе!

– Черт, – Саша закусила губу.

Теперь она явно слышала, как поворачивается ручка двери в ванную. Появившаяся на полу полоска желтого света становилась все шире.

– В шкаф, – Флитц оглянулся и потянул Сашу за руку.

Он открыл дверцу платяного шкафа в углу комнаты и, не успела Саша опомниться, пропихнул ее внутрь. Флитц залез следом. И как раз вовремя – свет в комнате зажегся, и хозяйка квартиры, напевая песенку, появилась в полупрозрачной розовой ночнушке.

Саша боялась дыхнуть – перед ее лицом висело платье Камилы, пахнущее едкими цветочными духами. Флитц сидел рядом и подглядывал в щелку.

– Да она секси, – прошептала Саша. – Есть на что посмотреть, Флитци?

– Заткнись, – он отмахнулся.

Камила тем временем стала разгребать диван от кипы бумаг и барахла. Не слишком заботясь о порядке, она свалила все прямо перед шкафом.

От случайного Сашиного движения сверху упала кофта. Металлическая вешалка долбанула Штефана по голове, и он обрушил на Сашу поток беззвучных ругательств. Секунду Камила прислушивалась – и Саше показалось, что все пропало – но потом успокоилась. Она села на диване по-турецки и достала из-под подушки книгу – судя по обложке, любовный романчик.

– Она, что, еще и читать будет? – Саша была на грани отчаяния.

От пыли и безумного микса ароматов – пахло синтетическими духами, мылом и пылью – безумно хотелось чихнуть. Потекли слезы, и она зажала рот рукой и задержала дыхание.

Камила была полностью погружена в чтение – спать в ближайшее время она явно не собиралась. Через какое-то время ведьма принесла с кухни коробку кексов. Пережевывая кекс за кексом, она снова углубилась в книжку.

Стоило Камиле выйти на кухню, Саша выпустила всю злобу, ударив Флитца кулаком по колену.

– Идиот, – прошептала она. – Зачем ты потащил меня к шкафу? Почему нельзя было вылезти в окно?

– Я боялся, мы не успеем, – пробурчал Флитц. – Подождем, пока она заснет и свалим.

В это время хозяйке показалось мало романа и кексов, и она включила музыку. Из кассетного магнитофона, пристроенного на стуле, полилась песня Рики Мартина. Саша затруднялась сказать, что старше, – магнитофон или играющий хит. Покачивая ногой в грязно-белом тапке с заячьей головой в такт мелодии, Камила доела последний кекс и, облизав палец, бросила пустую упаковку к остальному мусору. Рики Мартин заискивающе тянул: «Come with me», Камила с упоением перелистывала страницы, а Саша и Флитц изнывали от тоски. В шкафу было тесно. Ноги затекли, но Саша не рисковала повернуться поудобнее – при любом неудачном маневре Штефан мог выпасть.

Музыка орала громко, и вскоре Саша перестала бояться, что Камила их услышит. Скука брала свое, и хотелось поболтать. Штефан Флитц не казался идеальной кандидатурой для ничего не обязывающего трепа, но другой у Саши не было.

– Штефан, – протянула она, на всякий случай называя Флитца по имени. – А почему тебя раввин не любит?

– Потому что я немец.

– Ты серьезно?

Флитц хмыкнул.

– А если точнее – «какой-то немец». Толерантность – не твой конек, да?

– Да я же так, шучу, – попыталась оправдаться Саша.

Значит, все же обиделся, подумала она.

– Раввин меня не любит, потому что я запрещаю с синагоги на людей бросаться. У него, как и у тебя, с чувством юмора не очень.

– Почему кто-то становится призраком? – спросила она, игнорируя выпад.

– Не знаю, – ответил Флитц. – От религии при жизни это не зависит. От национальности тоже. Мы знаем только, что призраки – это те, кто не перешел границу с нашим, физическим миром, и еще не был судим после смерти. Они говорят, что таким образом отрабатывают грехи, совершенные при жизни. Призраки пражских раввинов, например, испокон веков охраняют Голема.

– А он правда существует? Голем?

– Вряд ли. Когда-то, может, существовал, но сейчас это просто легенда.

– В городе, где по улицам ходит монашка без головы, могут быть просто легенды?

Флитц подавил смешок.

– Наверное. Я и сам не пойму иногда, где правда, а где вымысел.

– Сколько ты уже... командир?

– Семь месяцев, – сказал он. Саше показалось, что голос у Флитца стал грустным. – С конца января.

– Тебе, похоже, не нравится быть счастливчиком.

– А что в этом хорошего? Быть счастливчиком хорошо, когда сам выбираешь свою судьбу. Без великой цели удача бессмысленна. А моя судьба решена. По сути, мы пользуемся своей удачей только для помощи другим колдунам. Да и на отношения удача никак не влияет. Если ты кого-то любишь, – Флитц сделал паузу. – Удача не заставит этого человека полюбить тебя в ответ. Еще ты, конечно, учишься контролировать свою удачу, но момент неожиданности всегда есть. Обстоятельства просто поворачиваются наилучшим для тебя образом, но ты никогда не знаешь, какой путь – наилучший.

– То-то я и смотрю, она никак спать не ложится – то же мне, удача.

– Нам везет, что успели спрятаться.

– Слушай, – Саше хотелось узнать об удаче все. – А выжить перо помогает? Ну, там, несчастные случаи, ранения? Помогает не умереть, когда у тебя нет шансов?

– Иногда, – он помолчал, – ты должен умереть, если тебе суждено. Представляешь, каково это – жить и знать, что ты выжил только благодаря дурацкому талисману, а другой человек умер? Умер, потому что в той аварии не было ни одного шанса выжить!

– В какой аварии?

– Ни в какой. К примеру.

Флитц замолчал и, как Саша ни пыталась растормошить его, не реагировал. Глаза начинали слипаться. Сначала она пыталась держать их открытыми, но не заметила, как задремала. А проснулась от того, что голова упала Штефану на грудь. Она протерла глаза, не веря, что могла уснуть.

– Сколько времени?

Через маленькую щелку было видно, что свет в комнате наконец-то погас.

– Четыре тридцать. Скоро рассвет. Ты проспала два часа.

– Почему не разбудил? – Саша сердито одернула футболку под кардиганом.

– Ты вторую ночь не спишь, – голос Флитца был на удивление добрым. – Я пока послушал все хиты Рики Мартина, можешь не сомневаться, мне было весело.

– Пойдем отсюда.

Когда Штефан приоткрыл дверцу шкафа, Камила мирно посапывала, обнимая подушку. Он аккуратно вылез из шкафа и поманил за собой Сашу, и на цыпочках они прокрались мимо спящей хозяйки квартиры. Перед тем, как вылезти наружу через окно, Саша нашла шкатулку и, открыв ее, сунула бумажку в карман.

Спрыгнув, она ободрала ладони, но было уже все равно. Оранжевый солнечный диск лениво выплывал из-за горизонта.

Вскоре командир затормозил на набережной недалеко от башни. Саша пробормотала «до свидания».

– Подожди, – Штефан сощурился. – Ничего не хочешь рассказать?

– Нет, – Саша нажала на ручку, но дверь машины оказалась заблокирована.

– Что ты стащила из квартиры? – он схватил ее за запястье. – Отвечай!

В голове зазвучали последние слова Фриды: «Никому не открывай свое сердце, потому что она убьет всех, кто будет тебе дорог».

– Я жду, – командир постучал пальцами по кожаному рулю. – Будем тут сидеть, пока не покажешь.

– Хорошо, хорошо, – Саша полезла в карман джинсов и вытащила сложенную вдвое бумажку. Штефан тут же ее схватил и развернул:

– Здесь адрес, – сказал он. – Зборовска, 29, квартира 12. Кто там живет?

– Я не знаю! – честно призналась Саша. – Отдай!

– У меня все меньше причин доверять тебе, – голос Флитца прозвучал угрожающе. – Появляешься из ниоткуда, вынюхиваешь. Запомни, гонщица, в Праге нет темных колдунов. И не будет, пока я командир отряда.

Саша заметила, как в кармане черной кожаной куртки Флитца блеснул Кобальтовый клинок. Командир вытащил его двумя пальцами и покатал на ладони. Картер говорил, это орудие убийства темных колдунов. Интересно, каковы у нее шансы, если Штефан Флитц решит всадить ей его прямо в сердце? Бархатный мешочек болтался на дне полупустого рюкзака. Она даже не успеет защититься.

– Это подсказка от Фриды, – ответила Саша нехотя. – Ну, я так думаю.

– Подсказка? – Флитц вскинул брови.

– Фрида сказала мне кое-что перед тем, как умереть. Наследник Розенбергов вернулся в Прагу, и ему грозит ужасная опасность. Как-то так.

– Этого не может быть, – Флитц сжал клинок в кулаке. – Никто не может найти наследников Ральфа и Марженки больше ста лет.

– Она хотела, чтобы я нашла его, – повторила Саша. – И защитила...

– Ты? Да неужели? – серые глаза командира полыхнули гневом. – Что же в тебе такого особенного, а, гонщица?

– Ну, может, я не такое дерьмо, как ты! – крикнула Саша и, дернув замок рюкзака, вытащила мешочек и схватилась за клинок. Щеки пылали.

– Уже боюсь, – хохотнул Флитц.

Саша еще крепче сжала Кобальтовый клинок. Пусть только попробует что-нибудь ей сделать!

– Убери, – Флитц усмехнулся. – Если ты говоришь правду, ­– он помолчал, – и наследник Розенбергов вернулся в Прагу, он действительно в опасности.

– Почему?

– Потому что все пять перьев вместе обладают огромной силой, – сказал Штефан. – Они могут вернуть к жизни любого мертвого!

– Откуда ты знаешь?

– Семейное предание. Штефания Майер была рада, что дочь Розенбергов исчезла. А вместе с ней – и ее перо.

– Причем тут удача и возвращение мертвого к жизни? – не поняла Саша.

– А разве вернуться с того света – не самая большая удача? – сказал Флитц. – Представляешь, человек давно умер, а тут ему снова дают пожить. Исправить ошибки, поговорить с родными. А если умер твой друг или родственник. Согласись, всю удачу мира можно отдать за одно то, чтобы еще раз услышать его голос.

– Согласна, – кивнула Саша, вспомнив бабушку. Точно – всю удачу мира. Или намного, намного больше.

– Если наследник в Праге, кто угодно может забрать перо у него. Его надо срочно найти.

– И что? Снова спрятать?

– Судьба последнего Розенберга меня не интересует, – ответил Флитц жестко. – Чтобы пять перьев никогда не соединились, нужно уничтожить перо наследника.

– Разве справедливо уничтожать чужое перо просто потому, что им могут воспользоваться?

Флитц наградил ее снисходительным взглядом.

– Как ты думаешь, что сделают с наследником, если он не захочет отдавать любимый талисман? Убьют. Так что уничтожить его перо – гуманный поступок.

– Так почему именно перо наследника? Давай уничтожим мое, например! – не унималась Саша.

– Я скажу тебе, почему! Мы используем свою удачу, чтобы защитить город! – прошептал он. – Мы почти не пользуемся ей сами. А наследники Ральфа прятались все это время, так и не посмотрев в глаза потомкам тех, кто их спас! Это, по-твоему, справедливо? Таскаться ночами по кладбищам, пока кто-то пользуется своей удачей на всю катушку?

– Ну, не очень, – промямлила Саша. – Ладно... И как же ты собрался уничтожить перо?

– Есть только один способ, – Флитц холодно улыбнулся. – Сжечь. Теперь ты понимаешь, что я тебе очень нужен?

На раскрытых ладонях командира вспыхнули синие языки пламени.

Саша говорит не «a German», а «some German», что, конечно, еще хуже