12.
На единственной длинной перемене новоиспеченные друзья пошли в столовую, в которой вовсю толпились люди. Хосок ни на шаг от Юнги не отходил, показывал и рассказывал все о месте, в котором учится. О том, на какой паре можно поспать, а на какой нельзя; о том, где легко списать, а где надо платить взятку. В общем, все, что нужно знать студенту.
— Ты в общаге будешь жить? — поинтересовался Чон, когда они сели за стол с подносами.
— Нет, я живу со... — замялся, — со своим альфой.
— Круто, — удивился Чон, — но тебе еще не рано? Тебе ж только шестнадцать.
— Мне просто больше некуда, — неловко мнется Юнги.
— А я в общаге живу. Ты знаешь, тут так круто. С утра войны за плиту и душевую, — усмехается, — тебе надо это видеть. Кстати, она недалеко находится, как-нибудь покажу, — парень заговорчески подмигивает.
— Весело, наверное.
— А то! — поддакивает Хосок.
— Меня вот мучает вопрос, — отложив палочки, начинает Мин, — я не чувствую твоего запаха. Ты пользуешься блокаторами или ты бета? Прости за столь откровенный вопрос.
— Ничего, — как ни в чем не бывало отвечает Чон, — я гамма.
Юнги давится чаем.
— Гамма? Но... таких редко встретишь, — удивляется, — а в каком корпусе ты живешь? Для альф или омег?
— Для омег, с ними безопасней, а если вдруг у кого там течка, то иду в корпус к альфам, у меня и там друзья есть, — подперев подбородок, выдал парень.
— А твой истинный? У тебя есть метка? — спрашивает Юнги и замечает, как улыбка с лица друга тут же исчезает и появляется складка между бровей. До этого беззаботное лицо превращается в холодное, отчужденное.
— Мы не говорим об этом, — отрезает Чон.
— Прости, — теперь омега чувствует себя ужасно. Мин без интереса разглядывает столешницу, потому что смотреть в глаза Хосоку боится. Такой взгляд он видел в жизни у нескольких людей. Такой взгляд отражает всю боль человека, который многое пережил. И такой же взгляд бывает и у него.
— Забудь, — магическим образом лицо друга снов превращается в радостное, но улыбка уже надломленная.
***
Намджун отшвыривает очередную папку в сторону, Минсок, зашедший «во время», протягивает ему кофе. У Чонгук выходной, но его стол никто не трогает, поэтому там до сих пор забытая кружка с давно остывшим чаем.
— Никаких зацепок? — интересуется Сюмин.
— Никаких, — вяло произносит Ким, — этот паршивец...
— Я тут подумал, может, он не зря метит своих жертв? — парень присаживается на кресло.
— Это очевидно, что не зря.
— Да, но вдруг это не для внимания? — предполагает Сок.
— В смысле? А для чего еще? — офицер наконец поднимает голову.
— А если он так делает для кого-то? Может, этот «кто-то» его босс или наоборот враг?
— Хм. Вполне возможно, но где доказательства? — зевает.
— Ты прав, их нет, однако такой вариант упускать нельзя. Возможно, JH прекратить свои злодеяния тогда, когда убьет, скажем так, главного противника, — Минсок скрещивает ноги, — а значит, что после этого он заляжет на дно и будет уязвим.
— Ты серьезно? Когда он прекратит, то уже успеет переубивать половину столицы! — восклицает Джун, — так не пойдет. Мы не можем просто ждать.
— Да, ты прав...
***
Интервью прошло удачно. Чимин чувствовал себя немного некомфортно, но все не показывал. Так же там присутствовал детектив Чон, как следователь, и Сокджин, который сразу заметил настроение младшенького.
Когда все закончилось, а камеры и искусственный свет выключили, омеги отправились в раздевалку. С Чонгуком айдол контактировать не хотел.
— Ну, почему не писал? Я думал, что ты меня в аэропорту встретишь! — возмущается Джин, скидывая тонкую блузку с плеч. Ким вальяжно уселся за гримерный столик, смотря на сидящего на диване Чимина из зеркала.
— Прости, хен... У меня не было времени, — мнет подол, на ходу отмазку придумывает.
— Что случилось? Ты сам не свой. Обычно ведешь себя, как сучка, я тут тебе словно крылышки поотрывали, — усмехнулся Сокджин, но Пак на это слишком грустно вздохнул, — или поотрывали? — более серьезно переспросил он.
— Нет, все в порядке, — тут же заулыбался Чим, хаотично махая руками в воздухе.
— Не верю, но не суть. Проблемы с омегой, да? — подмигивает.
— Хен, на самом деле, с альфой, — подперев под себя коленки, он решил сказать полуправду.
— Не понял.
— Я омега.
— Понял, — как завороженный сказал Сокджин, а потом до него дошло, — стоп, то есть, как это?! Омега? Ты всегда был омегой?! И мне не сказал! — возмутился юноша, надув щеки. Его лицо выглядело очень смешно. Он развернулся корпусом к айдолу и смотрел в притык.
— Нет, я узнал совсем недавно, но решил, что пока не найду истинного, не стану объявлять, — оправдывается Пак.
— И как, нашел?
— Нет.
— Так и знал, — устало выдыхает Джин, — что еще произошло, пока меня не было? — парень стал подводить глаза.
— Ничего особенного, никого из тех, что учились с нами, не слышно, не видно. Пошли не по профессии работать или выучились на другую работу.
— А ты чего? Решил все-таки быть айдолом?
— Да, я не смогу работать кем-либо еще. К тому же, у меня хороший заработок, а половину я отдаю приютам.
— Благотворительность, значит, — уголки губ Сокджина трогаются в улыбке.
— Ага. У тебя что нового? — понимая, что на одном этом друг не остановится, Чимин решает перевести все стрелки на него.
— Каждый второй меня за китайца или японца принимал. Нет, ну я похож на них? — указал на свое лицо, — я слишком красив для того, чтобы быть кем-то из них.
— Да-да, ты у нас Всемирный Красавчик, — смеется Чимин.
— Смейся-смейся, я, между прочим, семью там оставил, — гордо произносит Джин.
— Семью? — удивляется Чимин, убирая руки от лица, — какую семью?
— А вот это, друг мой, самое интересное, — подмигнул омега, — я завел роман с шикарным альфой, — мягко пропел, — ох, его тело такое прекрасное, а сам он такой душка. Только ты в него не влюбляйся, а то мне придется устранить конкурента.
Ким Сокджин протягивает телефон с фотографиями и нажимает на одну из них, на которой мужчина с волосами, собранными в хвостик сзади, и выбритыми висками. На его руках Rolex, а до локтя рукава рубашки закатаны. Он смотрит прямо в камеру, его взгляд — омут, темный омут, где Сокджин главный чертенок.
— Красивый, — только и может сказать Чимин.
— А то. Мы поженились год назад, но, чтобы не было так явно, я ношу кольцо на цепочке, — в знак этого он крутит в руках тоненькую цепь, на которой болтается кольцо. Пак решает рассмотреть его поближе и натыкается на гравировку. Надпись на внутренней стороне кольца — «Ифань».
— Это его имя, — поясняет Джин, — Крис Ву — сценическое прозвище, а настоящее имя Ву Ифань.
— А-а, я слышал как-то об этом рэпере. Черт, когда ты все успел, — Пак мягко ударил по плечу друга.
— О, поверь, это не все. Готов услышал кое-что еще сногшибательней? — Чимин кивает, а Ким, наклонившись, прямо над ухом шепчет: — у меня родился сын.
— Что?! — Сокджин прикрывает, так и оставшийся разинутым, ротик омеги и улыбается, — как давно?
— Дарену всего три года, — отмахивается Джин.
— Три?! Да ты... но... как? Ты же выступал! — не понимает Пак, а Ким, подставив указательный палец к его губам, просит быть тише.
— Мы просто поздно поженились и не горим раскрывать свои отношения. И вообще, я обижен. Это так ты следил за мной, да? — Сокджин театрально закатывает глаза, — я выступал только на первом месяце, а после взял отпуск.
— Ты невероятен, — изумляется Чимин.
— Я знаю, — ухмыляется довольный Джин.
Друзья, наверное, проговорили бы еще час, но в дверь постучали. Сокджин удивился, а вот Чимин знал, кто за ней стоит. Он обеспокоенно взглянул на Кима, а после глубоко вздохнул. Как бы он не откладывал, но разговор бы все равно состоялся. Он пришел.