Лжец

Воскресенье проходило также как и суббота, лишь с той поправкой, что атмосфера потеряла некоторую беззаботность. Стас казался чем-то обеспокоенным. Волновался и Ярослав, который думал о том, что ему осталось наслаждаться своим маленьким счастьем не так долго. До вечера. Он планировал уйти, навсегда, и альфа, кажется, это чувствовал. Бета вымученно улыбался шуткам Стаса о совместном быте, неохотно отвечал на вопросы и был, очевидно, печален. И чем ближе был вечер, тем грустнее ему становилось.

      Ярослав знал, что Стасу будет больно осознать, что его очаровательная омежка скрылась в неизвестном направлении, несмотря на обещания вечной любви и верности. Но что оставалось делать, кроме как исчезнуть? Не признаваться же, что он бета? Такой вариант развития событий был для него невозможен. Ярослав смотрел на открытое красивое лицо Стаса, и ему хотелось рыдать. Он бы многое отдал, чтобы остаться с ним. Только еще не придумали операции по смене пола.

      Когда часы пробили шесть, Ярослав, дремавший в объятиях любовника после очередной порции ласк, вдруг поднялся с постели и принялся не спеша собираться. Увидев это, следом начал одеваться и альфа.
— Ты куда? — Ярослав, который рассчитывал, что Стас останется дома, не на шутку забеспокоился.
— А ты? — парень надевал футболку, с растерянной улыбкой поглядывая на любовника.
— Домой... — прошептал бета, пряча глаза. Надо было объяснить, что он уходит, что у него своя жизнь, в которой нет места Стасу, но, стоило посмотреть на парня, как все слова застревали в горле.

— Правильно, надо забрать твои вещи. А я тебе помогу, — кивнул альфа, что стало для Ярослава настоящим сюрпризом. Что же делать? Не показывать же Стасу, где он живет? Это была плохая затея. Впервые в жизни бета злился на себя за хоромы в центре города, за показную, почти вульгарную роскошь, которой он себя окружил, чтобы потешить самолюбие.
      И если Стас увидит всю эту красоту, то не дурак, быстро догадается и про остальное. Но как было отделаться от любовника? Ярослав покрывался капельками пота, кусал губы, но не мог придумать, как выкрутиться. И вдруг в голове возникла мысль, яркая, как молния. А может, действительно стоит показать свой дом? Парень посмотрел на Стаса и грустно улыбнулся. Хватит уже бегать, хватит врать. Пусть Стас знает, что эти два дня трахал бету.

      Ярослав вдруг почувствовал, что ему кое-чего остро не хватает — настоящего, истинного отношения к нему, как к бете, а не псевдолюбви к выдуманной, но такой удобной омеге. Он знал, что вряд ли Стас ему простит эту ложь. Но зато он будет ненавидеть бету, а не бегать с влюбленным видом за фальшивой омежкой.
— Пойдем... — кивнул Ярослав, и любовники отправились забирать вещи.

      Свое желание быть раскрытым парень расценивал как акт максимального мазохизма. Но Ярослав также смутно догадывался, что его поступок станет своеобразной инициацией. Которую он либо переживет, либо нет. Его вдруг стала жутко тяготить его ложь. Как будто змея, он вырос из своей старой кожи, и теперь она казалось невыносимо тесной. Вот только, когда бета ее сбросит, он окажется совершенно голым и беззащитным.

      И как только Ярослав принял решение открыться, его лицо стало каким-то злым. Но Стас пока что не замечал этого. Прижав к себе парня, он вышел на улицу, уверенный, что теперь любовник от него точно никуда не сбежит. Альфа расслабился и был настроен более чем романтично, он обнимал, поглаживал Ярослава, целовал его в шею. Он был ласков, как теленок, и бете было жаль обманывать его доверие. Парень казался идеальным, это было то, о чем он мечтал, чего хотел.

— Так странно... — произнес альфа. — Мы с тобой не истинная пара, а при этом нам так хорошо...
      Ярослав молчал. Он не хотел ничего говорить, наслаждаясь, возможно, последними минутами близости, этой безотчетной, удивительной любовью, которая так неожиданно и так ярко раскрылась перед ним.
— Возьмем такси, я живу в центре.
— В центре? — переспросил Стас, который сам жил на окраине города.
— Ну мы же едем ко мне, так? — суховато отозвался Ярослав. Атмосфера между любовниками едва заметно накалялась. Альфа растерянно посмотрел на парня и, наконец, заметил, что тот отчего-то больше не улыбается, демонстрируя не то озлобленность, не то раздражение. Приятная сказка, которой еще минуту назад жил Стас, стала распадаться на части, обнажая жутковатую сердцевину.
      Альфа вызвал такси и больше не задавал вопросов. Он понял, что любовник решил раскрыть все карты, рассказать обо всем, о чем молчал. Вот только готов ли Стас к этому?

      Парни молча сели в такси, и чем дальше они ехали, тем большие сомнения закрадывались в душу альфы. Особенно когда машина свернула в элитный район, где жили только очень состоятельные люди. Но откуда у официанта деньги, чтобы снять там хотя бы комнату? Кто же его любовник на самом деле? Или, может, он чей-то муж?
— Башня «Меркурий», — произнес Ярослав, и такси остановилось возле небоскреба из стекла и металла. Затем бета повернулся к притихшему Стасу и, скалясь, прошептал: — Идем.

      Молча, с тревогой озираясь, альфа последовал за парнем. Он ни разу не был ни в одном из этих небоскребов и никогда не думал, что когда-нибудь здесь окажется. Любовники вошли в подъезд, оформленный мрамором, поздоровались с охраной... Стас видел, что бета был здесь не впервые. Неужели он действительно тут живет? Альфа во все глаза смотрел на любовника и только теперь вдруг начал замечать, что, несмотря на гладкость кожи, на хорошую красивую фигуру, он соврал по поводу возраста: ему не двадцать пять, а гораздо больше.

      Но это стало понятно только сейчас, когда Ярослав не пытался вымученно улыбаться, не шутил и не смотрел ласково на Стаса. На фоне этого шикарного мрамора и дорогого ремонта, в одежде, которая точно стоит больше, чем три месячных зарплаты сантехника, с глазами, в которых слишком много мыслей, Ярослав даже перестал быть похожим на омегу. Так кто он? Когда лифт поднял парней на пятьдесят восьмой этаж, альфа, наконец, рискнул начать задавать вопросы.

— Я не понимаю, — прошептал Стас, глядя на все это великолепие.
— Я тут живу, — Ярослав пожал плечами, как будто равнодушно.
— Ты живешь у кого-то?
— Нет, это моя квартира.
      Лифт остановился, и бета вышел в коридор. Следом телепался и альфа, с тоской и тревогой глядя по сторонам. Он уже понимал, что все его мечты о совместном жилье так и останутся мечтами. Что может он, простой сантехник, предложить этому парню? Между тем Ярослав уже открывал дверь.
— Посмотришь, как я живу, — не своим голосом произнес бета, стараясь не выдавать свое отчаяние. Он прекрасно видел удивленное и расстроенное лицо любовника. Он понимал, что Стас удивлен, и удивлен неприятно. Но Ярослав отчего-то совершенно не желал показывать свое состояние, хотя ему хотелось выть, в голос.
— Ну да... — кивнул Стас, глядя себе под ноги.

      Когда любовники вошли в квартиру, бета на ходу скинул с себя куртку и направился к раковине, умываться.
— Откуда у тебя деньги на такое жилье? — наконец, немного придя в себя, спросил альфа, со страхом и стеснением заходя внутрь. Эта была шикарная двухкомнатная квартира, с окнами в пол, откуда открывался необыкновенный вид на город. Стас оглядел обстановку: все было из кожи и металла. Дорого, стильно, шикарно.
— Я главный экономист Национального банка, — крикнул Ярослав, вытирая лицо полотенцем.
— Что? — альфа не верил своим ушам.
— Вот тебе и что, — парень снял парик, переодел яркую кофту на обычную белую футболку и, глядя на любовника совершенно бесцветно и как-то обреченно, произнес: — Мне не двадцать пять, мне тридцать три года. А еще я бета.

— Бета?! — Стас действительно был шокирован. Шокирован не меньше, чем квартирой. Он смотрел на любовника, качая головой и, кажется, не желая верить в происходящее. — Этого не может быть...
— Может. Я пил таблетки для запаха и для уменьшения потенции.
— А зачем? — воскликнул Стас. — Ты же не получал удовольствия от секса!
— Для меня сам факт секса с альфой — уже удовольствие. Вряд ли бы ты залез на меня, зная мою истинную половую принадлежность.
— Так значит... — парень хлопал ресницами, пытаясь осознать происходящее, его мысли путались. — Стой! Так поэтому у тебя задница узкая, потому что ты бета...
— Да. Именно поэтому, — Ярослав горько усмехнулся.
— И, значит, ты каждый вечер приходишь в какой-нибудь кабак, чтобы снять альфу, под видом омеги... — Стас становился все мрачнее. Его удивление переходило в гнев. — Ты и меня снял на ночь, потрахаться...

      Ярослав открыл рот, чтобы возразить, но все его слова так и застыли на губах. Он не знал, как объяснить альфе, что его поведение не просто блажь богатого заскучавшего человека. За свои тридцать три года ведущий экономист Национального банка так и не научился оправдываться. Ярослав молчал, и, казалось, что его каменное лицо ничего не выражает. И все слова, все объяснения, что он лишь пытался спастись от одиночества, что он не такой плохой, как можно подумать, и что он был бы счастлив остаться со Стасом, так и не были произнесены.

      Альфа молчал несколько секунд, потом его лицо перекосила гримаса ненависти и обиды.
— Какой же я идиот! Я перед тобой душу раскрыл, я думал, что... Да какая разница, что я думал? А я для тебя оказался игрушкой. На выходные.
— Это не так... — прошептал Ярослав.
— А как? Говори, как?
— Я бы очень хотел быть с тобой искренним... — бета смотрел куда-то мимо Стаса. — Только тогда вряд ли бы мы смогли найти общий язык.
      Стас покачал головой. Он не верил.

— Значит, ты меня просто использовал...
— Мы прекрасно провели время, разве нет? — Ярослав был бледен. Его сердце разрывалось от вида Стаса, который был похож на побитую собаку. Хотя в чем альфа был виноват? Да ни в чем.
— Не зря говорят, что у бет нет души. У тебя точно нет, — резко произнес альфа, всем своим видом показывая, что сделал выводы. На самом деле парень плохо понимал мотивы любовника, он совершенно запутался. Но он слишком хорошо знал, что говорят про бет. — И да, если бы я знал, кто ты на самом деле, я бы в жизни с тобой не связался.
— Конечно, ты не такой, ты только омег трахаешь, — с горечью и издевкой ответил Ярослав.
— А что мне, бет трахать? Я же не извращенец. Еще скажи перейти на животных, собак каких-нибудь, — альфа развернулся и вышел из квартиры, изо всех сил делая вид, что ему не больно. Совсем не больно.