Глава 55
Мужчина носил модный легкий плащ, тонкая ткань струилась, имитируя водопад. Простенький, но пошитый из явно дорогой ткани сюртук не скрывал хорошей фигуры. Я прошлась взглядом от мысков лакированных туфель до макушки, скрытой цилиндром, и остановила внимание на лице. Гладко выбрит — пожалуй, это все, что можно было сказать о мужчине. На вид возраст не определить, мужчине могло быть как тридцать, так и шестьдесят. Обветренная кожа то ли смуглая, то ли загорелая, намечающиеся морщинки и глаза... Серые, похожие на стылые осенние лужи.
Я вопросительно глянула на Чонгука, но он только головой качнул, не в силах подсказать мне, кто именно перед нами.
Мина тоже выглядела удивленной.
— Прошу прощения, — пробормотала она. Учитывая, что она никак не обратилась к мужчине, можно было предположить, что она его тоже не знала.
Он же, сухо кивнув, не удостоил нас представления и уверенно прошагал внутрь.
— Кажется, нам придется задержаться, — правильно понял меня Чонгук.
— Угу.
Я не скрывалась, потому что наш интерес был слишком очевиден. Толку прятаться, если все равно понятно, что мы будем выяснять его личность?
Мина победно вскинулась.
— Вот увидите, правда восторжествует, — заявила она и направилась, видимо, туда, где ожидали ее родители.
Мы же с Чонгуком переглянулись и повернули обратно в кабинет следователя.
Увы, выяснить ничего толком так и не удалось. Пришлось довольствоваться тем, что версия о конюхе-убийце так и не всплыла. Наверное, потому, что очень уж неправдоподобно она смотрелась бы среди всех остальных доказательств.
Прошение адвокатов Сехуна было отклонено. Он должен был остаться в камере как минимум до суда. К тому же через час подъехал лорд Фокс, который привез резолюцию парламента о том, что залог такому закоренелому преступнику вообще не полагается, даже если за него предложат весь материк целиком, со всеми его природными ресурсами.
Непонятно, куда делся тот странный человек с холодными глазами. Пронесся мимо нас куда-то в глубь управления и словно растворился там. Следователь его тоже не видел, но обещал все разузнать не позже чем к вечеру.
А нам настоятельно посоветовали отправиться восвояси и заняться своими делами. Показания записаны, признание занесено во все официальные протоколы, к ним приложен кристалл с записью самого преступления и признания. Также заверено то, что я не заставляла ди Монтеро взять на себя чужую вину с помощью выигранного магического пари, а именно что попросила его изложить правду.
Честно говоря, здесь мы сглупили. Если бы нас не подстраховал сам следователь, этот факт можно было бы запросто оспорить в суде и вывернуть наизнанку. А так все обошлось. Точнее, это мы знали, что все обошлось, а вот противная сторона все еще могла попытаться разыграть этот козырь.
Ну и пусть. Если они будут считать, что у них есть одно оружие, возможно, не станут искать другое.
Поскольку в управлении мы пробыли дольше, чем ожидалось, Чонгук, как только мы оказались на улице, настоял на обеде — неподалеку, по его словам, располагалось скромное заведение с очень хорошей кухней, правда континентальной, в чем и крылась причина скромности и непопулярности заведения.
— А храм? — вздохнула я.
— Жениться натощак издевательство, — отрезал папа.
Мама поддержала его, что вовсе не удивительно.
Я скорее капризничала, чем требовала незамедлительного брачного ритуала. Приятно же почувствовать себя беззаботной... эгоисткой, которой все прощают, особенно сейчас, когда я действительно очень устала.
Чонгук подхватил меня под руку, увлекая за собой, и тихо шепнул, что торопиться причин нет.
— Только ради тебя, — хмыкнула я. — Не могу же я заставить тебя держать в честь брака пост.
— А родителей можешь? — тут же прищурился Чонгук.
Я лишь шутливо стукнула его сложенным веером.
Наша открытая коляска как раз остановилась перед ничем не примечательным трехэтажным зданием. Почтовый ящик, прикрученный у бокового входа, выдавал, что в доме живут. Скорее всего, одна семья.
Чонгук повел нас к главному входу, украшенному деревянной вывеской «Вента матушки Франциски».
— Что такое «вента»? — нахмурилась я.
— Гостиница, таверна, — пояснил Чонгук, распахивая дверь и пропуская нас всех вперед. Сам он зашел последним.
— Хм, какое интересное заведение. — Отец всерьез заинтересовался необычным интерьером: развешанными повсюду отполированными до солнечного блеска медными сковородками и котлами; массивной мебелью из потемневшего от времени дерева; старыми, чуть мутноватыми фонариками над каждым столом.
А самое главное — вкусным до головокружения запахом жареного мяса, чеснока, копченостей и чего-то явно спиртного.
— Совсем не для аристократов местечко, — пояснил Чонгук, улыбаясь. — Поэтому среди высшего света о нем мало кто знает. Зато здесь кормят так, что после обеда можно хоть пару соседних материков завоевать. Поэтому предлагаю сегодня набраться жизненных сил именно здесь.
— Одобряю! — Папа уселся за стол и предвкушающе потер руки. — Устал я от этого заумного этикета. То ли дело у нас на границе. Правда, жена?
— Правда, — усмехнулась мама и устроилась на соседнем стуле с видом истинной леди во всей своей утонченности. — Раз уж мы сюда пришли — заказывайте всего и побольше! А пока несут — живо рассказывайте все до последней подробности, дети. Я нюхом чую, что кучу деталей вы утаили, чтобы «не волновать старичков».
— Нюхом, — проворчала я и раскинула над нами полог тишины.
Вроде бы нечего опасаться, в зале мы чуть ли не единственные посетители, не считая устроившегося в углу мужчины с тетрадями и счетами. За другим столиком обедали немолодые брат с сестрой, как я предположила из-за сходства лиц.
Но на всякий случай пусть лучше полог будет, чем не будет.
Чонгук дополнил мои чары рассеиванием внимания — теперь и по губам никто ничего не прочтет.
— Не томите, дети, — нахмурилась мама.
— Не вся история вошла в письменное признание, — пожала плечами я.
— О-о-о...
Чонгук не стал вмешиваться, позволив мне рассказывать самой.
Я же выдержала паузу, с одной стороны, нагнетая обстановку, а с другой — тем самым показывая, что проблема не настолько серьезна, чтобы из-за нее нервничать.
Не настолько?
— Козочка, ты нахмурилась, — заметил дядя.
— По словам ди Монтеро, корни наших сегодняшних проблем уходят в прошлое.
— Это всегда так, — согласился папа.
— Пра-сколько-то-там-прадед Сехуна отказался умирать и с помощью ритуала старой школы сделал себя... призраком со всеми вытекающими последствиями. Так что у нас на повестке дня внезапно новое мероприятие. Охота на призрака.