Глава 54
Застенки я покинула неприятно озадаченная. Не глядя, куда иду, полностью доверилась Чонгуку, а сама погрузилась в себя и принялась прокручивать в памяти выражение лица Сехуна, его жесты, мимику, взгляд. Неприятно, противно, но важно. И чем больше я думала, тем лучше понимала — Сехун верит в успех, верит, что решетка перед ним откроется. И совсем скоро.
Но ведь, подписав признание, он гарантированно лишился билета на свободу... Никакой залог не поможет. Наоборот, сейчас начнутся проверки и аресты.
Чонгук передал бумаги «нашему» следователю и уточнил:
— А еще стопка бумаги найдется?
— Хм? Зачем, герцог? Найдется, но мы и так потратили почти все, что нам на три месяца выделялось.
— Сделаю копию.
— Подделку, которую будут всем показывать и хранить в сейфе? — уточнил папа. — Одобряю.
Второй раз писать признание Сехун не будет. Возможно, он уверен, что его люди доберутся до бумаг и уничтожат их?
Да, пожалуй, звучит убедительно.
Про то, что Сехун выглядел подозрительно спокойным, я рассказала, и следователь отнесся к моим словам со всей серьезностью.
— Согласен, оригинал следует защитить любыми способами. Не беспокойтесь, господа, я даю вам слово офицера — преступник так просто не вывернется. Это не просто убийство. Это попытка оклеветать другого человека, отягощенная глобальным заговором против действующей власти.
Когда он это сказал, я почувствовала, как поневоле скрутило внутренности в узел. Чонгук за смерть Вероники получил пожизненное заключение — и у него, как ни странно, были смягчающие обстоятельства. Это гадко и несправедливо, но он был герцогом, мужчиной. А Вероника — почти простолюдинкой, девушкой, потерявшей честь, пусть даже в результате «насилия». Суд при всей строгости закона все равно отнесся к преступнику снисходительно. Его, может быть, даже выпустили бы по амнистии лет через двадцать.
Но обвинения, которые намерены предъявить Сехуну, — это не банальное убийство надоевшей любовницы. Это клевета и — главное! — покушение на государство.
Такого не прощают никому. Наоборот, попытаешься загрести власть из рук других лордов — готовься в случае проигрыша сложить голову на плахе.
Сехуна, скорее всего, казнят. Должны казнить... Тогда почему, почему он так уверен в себе?! Не понимает? Вряд ли. Сошел с ума? Возможно, но пока не похоже. Если не считать его зацикленности на мне, в остальном он вполне трезво мыслит и поступает. Непонятно, и от этого вдвойне тревожно.
— Ты! — Я так крепко задумалась, что очнулась только в тот момент, когда на меня кто-то налетел и попытался вцепиться в волосы. Слава всем богам, что Чонгук пресек это безобразие в зародыше. Но вот орать на весь участок Мину никто помешать не мог. — Гадина! Это ты виновата!
Да уж.
Мина выглядела плохо. Даже самую малость смешно стало. Когда-то она подавала себя как образцовую леди, у которой я, континентальная дикарка, должна учиться, а теперь ведет себя как базарная торговка. Дать пощечину некрасиво, но все же благороднее, чем драться.
— Виновата в чем? — уточнила я.
Убедившись, что добраться до меня не получится, Мина вырвала у Чонгука свой локоть, за который он ее удержал, и отступила на шаг.
— Думаешь, того, что ты дочь генерала, достаточно, чтобы скрыть правду? Ничего у тебя не получится, Лалиса. Я разговаривала с адвокатами. Очень скоро все узнают, что убийца — старый конюх из дома герцога. Он использовал «шкатулку иллюзий», чтобы совершить преступление под личиной моего Сехуна. А ты... Ты тоже в этом участвовала! Но ничего, правда будет раскрыта.
Я только головой покачала:
— Жаль тебя разочаровывать, дорогая кузина, но твой избранник недавно дал признательные показания. Почему бы, воспользовавшись вашей... особой духовной связью, — я намекнула на ритуал, — тебе не спросить у лорда ди Монтеро напрямую, совершал он убийство или нет.
— Так ты использовала пари, чтобы заставить Сехуна признать вину? — завизжала она, снова кидаясь ко мне.
— Леди, — одернул ее Чонгук и выставил щит, на который Мина с размаху налетела.
Магический щит вроде бы нематериальный, но нос Мины расквасила. Ох...
Глядя на все это безобразие, я могла только вздохнуть.
Неразрешимая загадка.
Кузина ведь не дура, умеет просчитывать выгоду, умеет интриговать, хитрить. Заполучив Сехуна, она устояла перед ним, не поддалась на манипуляции — достаточно вспомнить, что она с ним творила за закрытыми дверями.
Так почему сейчас она ведет себя как слепая идиотка? Или это представление? На публику? Чтобы дискредитировать полученное мною признание?
— Нет, Мина, я использовала пари, чтобы получить правдивые показания. Спроси сама. Лорд ди Монтеро не сможет тебе солгать. И кстати, условия желания, которые я высказала преступнику, зафиксированы в официальном протоколе. А также записаны на смотровой кристалл, который уже отправлен в главное управление.
— Неважно, что он сказал или скажет, — прошипела кузина, как-то быстро убирая следы крови с лица. — Важно другое. Вместо того чтобы скрыть случившееся, как и подобает поступать семье, ты подставила моего жениха. Я тебе этого никогда не прощу!
— То есть подставлять моего жениха можно было? Это было бы правильно и по-семейному? — уже совсем спокойно поинтересовалась я.
— Этого идиота всего лишь посадили бы в тюрьму! Если тебе так приспичило вступить с ним в брак — никто бы тебе не помешал! Наоборот — стала бы герцогиней и распоряжалась бы всем его имуществом в одиночку! Дура!
От такого заявления я едва не раскрыла рот, как глупая курица. Так вот на что рассчитывали мои родственники? Именно так Сехун убедил их вступить в сговор против Чонгука? То есть хотели получить не только деньги прабабушки и артефакты отца, но еще и наложить лапу на состояние Чонов?! Вот это размах... вот это... жадность!
Дальше ведь понятно — в моих руках сосредоточится огромное состояние, плюс доступ к фамильным сейфам и секретам двух семейств. И тут-то меня приберут к рукам. Интересно, как они рассчитывали это провернуть? Ведь Сехун уже был бы женат на Мину. Или нет? Неужели убедил бы ее откладывать и откладывать свадьбу, пока...
Боги мои, мне даже стало слегка дурно при одной мысли о том, что кто-то может вот так легко ломать чужие жизни ради выгоды и власти.
— Леди, мне кажется, не стоит так громко кричать, если вы хотите помочь своему жениху, — прозвучал вдруг у нас за спиной холодный голос. — Если вы сию же минуту замолчите, я еще смогу помочь лорду ди Монтеро выйти отсюда живым. Если нет...
Так. Это еще кто?