Глава 26
— Мы вели себя не просто как дикарки, а как разбойницы, — выдохнула я, когда особняк покойного лорда Файнтлера скрылся за поворотом. — Это было рискованно и очень непривычно.
— Даже если этот прохвост с бегающими глазками обнаружит пропажу, выдвинуть обвинения он не осмелится, — недобро усмехнулась мама. — А сплетни и урон репутации, если он случится, мы с тобой переживем. Я ведь правильно поняла, что ты больше не хочешь быть самой настоящей леди?
— Мам! — Я не всерьез, но все же обиделась за напоминание. Оно было слишком болезненным.
— Прости, дорогая, я не нарочно. — Меня коротко обняли и тут же отпустили. — Едем в штаб к отцу. Не стоит гулять по городу с украденными документами в кармане.
Возражать я не стала. Маминого статуса достаточно, чтобы избежать случайных проверок городской стражей. Ей стоит только показать нагрудный знак, и нас с извинениями вежливо отпустят. Но кто сказал, что сейф с заветной начинкой не перехватит обычный вор? Поэтому да, как бы мне ни хотелось поскорее увидеть лорда Викерса, сперва заедем в штаб.
Папу мы нашли в выделенном ему кабинете. Как генералу ему полагалось собственное рабочее пространство, но, поскольку большую часть года, а то и вовсе целый год он проводит на континенте, в столичном штабе постоянного кабинета у него нет.
— Девочки? — Дядя оказался здесь же.
Я водрузила сейф на стол.
— Эк ты его выдрала, козочка. — Хосок сразу же заметил, как грубо я сработала.
Я пожала плечами и заглянула в папины бумаги. Он времени зря не терял и поднял все, до чего смог дотянуться, на арестованных офицеров. Я постаралась припомнить хоть какие-то подробности, но с ходу на ум ничего не пришло, и я с сожалением отодвинула документы.
— К лорду Викерсу? — коротко уточнил папа.
— Да. Ты скоро освободишься? Я думаю, к генералу Портленду надо ехать всем вместе.
— Успею. Я послал ему записку.
— Ага, — усмехнулась мама, — хоть один из трех визитов будет на грани вежливости.
К лорду Викерсу мы тоже вломимся с ноги. Едва ли лорд захочет принимать нас, лежа в постели. Но с другой стороны, я знаю, что ему сказать. Думаю, эта новость заставит старика смягчиться.
— Глянь, козочка, это не твой знакомый? — спросил вдруг Хосок, глядя в окно. Он стоял так, чтобы немного пыльная портьера прикрывала его от посторонних взглядов с улицы, а сам при этом имел великолепный обзор.
Я подошла с нужной стороны, чтобы точно так же не светиться перед возможными соглядатаями, проследила направление дядиного взгляда и нахмурилась.
Так... я либо схожу с ума, либо окончательно ничего не понимаю. Это же... это зеленый человек!
«Зеленый человек» — видение из прошлой жизни. Странное и невозможное. Я начала замечать его молчаливое и ненавязчивое присутствие через несколько лет после замужества, когда улеглись эмоции и состоялись основные события. Он появлялся словно из ниоткуда, следил за мной, но никогда не приближался и не позволял приблизиться мне. Если я делала такую попытку — уходил, скрывался так искусно, что мне никогда не удалось его подловить. Хотя я очень старалась.
Этот человек меня здорово нервировал, хотя ни разу не причинил вреда. А в паре ситуаций я подозревала — даже помог. Но опять скрылся раньше, чем я опомнилась.
Сама не знаю, почему я никогда и никому о нем не рассказывала. Даже . Особенно Сехуну.
И вот он, стоит в тени резной арки на противоположной стороне улицы. Лицо, как всегда, скрыто полями шляпы и высоко поднятым воротником глухого темно-зеленого плаща. Стоит и смотрит на коновязь, у которой мы оставили лошадей.
— Козочка? — окликнул кто-то из родных, но я даже не поняла кто. Потому что именно в этот момент таинственный незнакомец из несбывшегося поднял затянутую в перчатку руку и мучительно знакомым жестом потер висок. В меня будто молния ударила. Разом совместились в голове картины прошлого, настоящего и не-будущего.
— Ах ты, подлец! — взвыла я не своим голосом и, ничего не видя и не слыша, со всех ног кинулась из кабинета. Бегом, Лалиса, бегом! Пока этот идиот опять не смылся!
— Лиса? — полетело мне в спину, но я отмахнулась.
— Я сама! — крикнула на бегу, чтобы за меня не волновались. И чтобы не бежали следом, потому что свидетели мне не нужны. Уже у самой двери разум наконец притормозил слишком быстрые ноги. Если выскочить вот так — никто не помешает мерзавцу сбежать.
Я накинула на себя отвод глаз и приправила чарами рассеивания внимания.
Заметить меня... все еще можно, особенно если есть какой-нибудь хитрый маячок, реагирующий на ауру.
Но в маячки можно играть вдвоем — еще глядя из окна, я кинула метку. Держится она недолго и без подпитки погаснет в считаные мгновения, но зато метка — моя придумка из будущего, настолько легкая, что заметить ее почти невозможно. Она основана на тех же расчетах, что и следилка-«осьминог».
Когда я выскочила из бокового хода, мужчина отшатнулся в проулок и остановился. Наверное, хотел увидеть меня. Не понял, что его заметили. Впрочем, форы у меня было лишь несколько секунд. Сейчас он осознает, что меня скрывают чары и что я приближаюсь, поэтому я припустила бегом.
Он отступил еще на шаг, подарил мне драгоценную секунду, а затем тоже рванул вглубь проулка.
Я про себя усмехнулась. Справа нас ждет забор, окружающий военную часть, — хода нет. По прямой глухая стена арсенала. Повернуть можно только налево, но проход я успею перекрыть щитом раньше, чем он до него доберется. Магия сорвалась с рук, и проход затянуло багровым туманом. Мужчина метнулся к казармам и пропал с глаз.
Игра в прятки двух невидимок... Или в салочки?
Неважно.
Я остановилась — теперь он мимо не проскочит! — отдышалась, одновременно притворно крутя головой, пусть думает, что я его потеряла. На самом же деле я плела новые чары, благо не особенно сложные. Всего-то... ловчая сеть, отдаленно напоминающая ту, которую против меня использовал Сехун на Коралловом острове. Моя же сеть слабая, безобидная. Вырваться из нее не составит труда. Но мне и нужно, чтобы она пару минут продержалась.
В сторону, где он затих, я даже не смотрела. Зачем бы? Все равно глаза не помогут. Сориентировавшись по метке, я шевельнула пальцами, и сеть раскрылась подобно цветку.
Яростное шипение — и сеть пришпилила невидимку к стене. Я сбросила отвод глаз и широко улыбнулась:
— Попался, поганец?