15
Лиса проснулась, чувствуя, что хорошо отдохнула. Открыла глаза и потянулась, поворачиваясь набок в сторону, где посапывал супруг. Чонгук спал, как всегда, на спине, закинув руки за голову. И был он не один. На груди герцога сидел вертун, сложив передние лапки на уровне ключиц мужчины и умильно заглядывая в лицо спящему. Длинные усы зверька шевелились от того, как усердно он обнюхивал герцога чёрным мокрым носиком и довольно попискивал. Чонгук ему нравился. Это было видно по дрожащему пушистому хвостику, задранному кверху.
Девушка подскочила, срываясь с койки, и, запутавшись в одеяле, зацепилась за него и грохнулась со всего размаху между кроватями. Ударилась больно коленом, отчего приглушённо вскрикнула.
От шума Чонгук моментально проснулся, спросонья выхватил короткий меч, что лежал подле него, и с удивлением посмотрел на герцогиню, которая шипела сквозь зубы, стоя на четвереньках и засунув голову под его кровать.
— Что за дела? — удивился мужчина, с интересом рассматривая оттопыренную часть тела Лалисы. После резкой побудки в голове было мутно. Он свесился, чтобы заглянуть под кровать в тот момент, когда Лиса выныривала оттуда, и супруги столкнулись лбами.
Оба застонали, потирая место ушиба. Герцог резко встал на ноги, поднимая с колен супругу, которая что-то крепко прижимала к себе.
— Что вы там прячете? — раздражённо спросил Чонгук. Если его не разбудил слуга, значит, время было ранним. А он устал за последние дни и хотел воспользоваться возможностью выспаться. А тут Рыжее Чудовище... Он посмотрел на несчастное выражение лица Лалисы, которая потирала вздувшуюся на лбу шишку, и поправил сам себя — Чудо.
— Больно? — Чонгук сочувствующе прикоснулся пальцами рядом с местом удара. Поддавшись моменту, наклонился и легко поцеловал место ушиба. Так в детстве всегда делала мама, когда он что-нибудь себе отбивал. Потом он вырос, а герцогиня Розали Чон умерла, не сумев разродиться его сестрой.
— Уже легче, — Лиса хмыкнула, оценив способ лечения герцога. Что удивительно, стало действительно не так больно. Теперь кожа только горела в том месте, где супруг поцеловал.
— Позвольте узнать, что вынудило вас встать ни свет, ни заря, и ползать по земле, как червь? — Чонгук вложил меч в ножны.
А Лалиса протянула ему вертуна. Это была белоснежная самочка. Где был её брат, ещё предстояло узнать.
— Вы притягиваете женское внимание, милорд, — с совершенно серьёзным выражением лица пошутила Лиса. Добавить, что застукала в постели супруга новую пассию, не смогла. Благоразумно промолчала. Хотя поддеть хотелось. — Эта самочка пробралась к вам. Вертуны сами выбирают себе хозяина. Она выбрала вас.
В подтверждение слов, самочка задёргалась на руках Лалисы, извернулась и, вытянувшись гибким телом, уцепилась когтистыми лапками за одежду герцога. Через минуту она уже сидела у мужчины на плече, довольно урча и обвив его шею длинным пушистым хвостом.
Чонгук постарался отцепить наглое существо, но оно так ловко вертелось и настойчиво верещало, что он плюнул и уставился на Лису. Герцогиня задумчиво смотрела на всё это безобразие, а потом вздохнула тяжело и поведала:
— Придётся вам, милорд, дать самочке имя и уделить ей внимание. Не отцепится, пока не поверит в то, что вы её приняли. Вертуны — непростые звери. В них есть магия. Если попытаетесь избавиться, то потеряете гораздо больше. Мэтр Боне, наш алхимик, так Винтер обзавёлся. Винтер — это мать этой малышки. Хотел избавиться, так из-за этого взорвался его перегонный куб. Потом потерял свой дневник с записями о важном эксперименте. Но стоило ему признать Винтер, как всё наладилось, и ему стало везти. Уже потом он вычитал о природе вертунов в труде магистра Форуса «О фауне, населяющей Срединные земли до признания Единого единственным божеством». Они охранники, поисковики и просто хорошие компаньоны. Вам повезло, милорд.
Лалиса мило улыбнулась. Не рассказывать же герцогу, что вертун может стать стихийным бедствием, если разозлится. Настырная тварюшка всегда добивается своего.
Чонгук с подозрением уставился на супругу. А не может ли она преувеличивать? Как человек, встречавший в своей жизни разных магических тварей, Чонгук был склонен поверить в способности вертунов, но вдруг Лалиса смеётся над ним.
Он покосился на белоснежную тварь с опасением.
— Снежка? — решил начать с имени. Самочка довольно заверещала и принялась щекотно лизаться. Чонгук засмеялся и, ухватив животное за холку, стянул с плеча на руки, чем вызвал яростный приступ сопротивления, отчего оказался расцарапанным и дико взбешённым.
Лиса вздохнула и пошла к своей походной сумке целительницы. Достала оттуда баночку с заживляющей мазью, нашла засохшего жука, которого хотела растереть для притирки от болей в спине, и вернулась к незадачливому супругу, облюбованному Снежкой. Откуда-то из-за сваленных в углу вещей вынырнул второй зверек и аналогично Снежке взгромоздился на плечо Лалисе. Вид он имел довольный и восседал с поистине королевским достоинством.
Герцогиня намазала царапины Чонгука мазью. Хотя тот пытался шипеть и отталкивать её руки, пока Снежка не занялась его ухом, переключив внимание на себя.
К тому моменту, как в палатку заглянул слуга Чонгука - Роджер, супруги снимали друг с друга вертунов и засовывали их в плетёную корзину. Лисе пришлось пожертвовать ещё одним жуком и отдать его пушистому семейству.
День начался оригинально. Главное, чтобы дальше не произошло ничего похуже.
Лалиса хотела распорядиться насчёт завтрака, но герцог её остановил, объявляя, что сегодняшнее утро они проведут в кругу родственников. Их пригласили к столу король с супругой.
Молодые супруги переоделись и направились в шатёр короля Кима. В лагере он занимал центральное место. Шатёр герцога стоял с правого фланга у реки. Обычный порядок в походе.
Утренний речной воздух был свеж. Бодрил. Капли росы укрыли остатки жалкой растительности, осели на листьях тальника, который густо рос на берегу. Над самой речной гладью стелилась полоса тумана, делая открывающийся вид мистическим.
Сонный лагерь просыпался неохотно. Перед новым марш-броском люди хотели отдохнуть и набраться сил.
Чонгук вёл супругу через лагерь. Их приветствовали, некоторые рыцари останавливали и откланивались, желая удачного пути и прощаясь, так как отбывали в первой половине дня. Иные просто выкрикивали что-то весёлое без пошлостей.
Лалиса шла рядом с супругом и видела, что герцога уважают. Это было заметно и по жестам, и по словам. Сама она с удовольствием отмечала, что многих уже узнаёт, не то, что раньше. От этого становилось комфортнее в этом сугубо мужском обществе, где признают лишь право меча и силы.
Возле шатра короля несли службу двое стражей из личной охраны короля. Среди собственных воинов это было скорее обозначением статуса, чем реальной необходимостью.
— Единый с нами, — обратился герцог к мужчинам. Те так же слаженно ответили Верховному магистру Ордена Трилистника. — Доложите Его Величеству о нашем приходе.
Один из стражников метнулся внутрь и вышел, придерживая край полога шатра открытым, со словами:
— Вас ожидают.
Воин придерживал полог, пока чета Чонов заходила в королевский шатёр.
Король Намджун, его супруга Альгия и Дженни ждали их, сидя за накрытым столом. Лиса отметила, что стол был сервирован празднично с использованием серебряного сервиза из приданого Альгии. Украшен вазами с букетами цветов с душистыми белыми соцветиями, что в условиях походной палатки выглядело несколько вычурно. На полу лежали расстеленные мягкие ковры, которые заглушали тяжелую поступь её супруга.
— Верховный магистр! — радостно осклабился король. — Миледи Гре-енстон! — как-то тягуче протянул он. — Мы вас заждались!
Король сидел во главе стола. Место по правую руку от Кима оставалось пустым. По левую сидела Альгия с каким-то странным выражением лица. Лалиса не могла понять: сестра сейчас лопнет от собственной важности или собирается заплакать.
Дженни сидела левее от Альгии, немного снисходительно улыбаясь уголками губ. Рядом с ней стояла ёмкость, накрытая тряпицей.
— Ваше величество, — герцог Чон коротко поклонился.
Лалиса, не отставая, присела в реверансе. Однажды приняв Кима, как своего короля, герцогиня будет верна своему слову, что бы она не думала о Намджуне, как о человеке. Собственно, как о правителе, она была о нём высокого мнения. Всё-таки заслуги этого человека перед его королевством и подданными были неоспоримы. Лиса из собственного опыта знала, что так бывает. Её отец, несмотря на не лучшее отношение к ней лично, был хорошим правителем для подданных Срединных земель. При нём продвигались реформы в образовательной системе и социальной сфере, изменилась роль женщины так, как ни в одном ближайшем королевстве.
Неудобства в обществе сидящих за столом людей она не испытывала, но и тёплыми чувствами к ним не пылала. По сути, они все здесь сейчас были членами одной семьи. Но семья для Лалисы никогда не была чем-то близким. Дженни не в счёт.
Намджун нетерпеливо указал Чонгуку на место рядом с собой. Герцог посторонился и первым делом помог супруге сесть правее от себя, придвигая тяжёлый стул с высокой спинкой. Затем устроился рядом с королём и спросил в лоб, не соблюдая приличий:
— Намджун, не пойму, ты чего светишься, как огни на сторожевой башне? Неужели молодая супруга такая сладкая? — герцог подмигнул Альгии, которая оказалась напротив него. Та залилась краской от подобной пошлости, стрельнула глазами в супруга и, затрепетав ресницами, опустила глаза и уткнулась в тарелку.
Лалиса посмотрела на сестру, оценивая состояние её здоровья. День без тряски в повозке явно пошёл ей на пользу. Зелёный цвет лица исчез, оставляя только бледность и небольшие тёмные круги под глазами.
Король ухмыльнулся как-то со значением и, подхватив руку супруги, нежно её поцеловал.
— Чонгук, ты солдафон! Видишь, твои слова смущают мой нежный цветочек. И не забывай, перед тобой сидит твоя будущая королева.
— Как можно! — воскликнул герцог. — Я даже помню, что ты мой король!
Фраза Чонгука вызвала громкий смех у Намджуна, и он звонко стукнул герцога по плечу.
— Я не сомневаюсь.
Король отсмеялся и, хлопнув в ладоши, произнёс:
— Хочу, чтобы ты, брат, узнал новость первым. Леди Дженни, — обратился он с кивком головы к ведьме. Женщина жестом фокусника сдёрнула с сокрытой ёмкости парчовую ткань, и все уставились на стеклянный сосуд.
Лалисе хватило взгляда, чтобы понять причину веселья короля и разобраться с настроением сестры. Она посмотрела на Альгию и открыто улыбнулась. В душе разлилось что-то тёплое по отношению к младшей родственнице.
Чонгук ничего не понял и попросил объяснений в шуточной манере, поддерживая весёлое настроение короля:
— Не понял. Ты решил нас удивить живой жабой? Что она делает за столом? Я предпочитаю их зажаренными на походном костре. Или леди Дженни кого-то заколдовала из твоих приближённых? Я, кстати, со вчера не видел твоего адъютанта. Неужели бедный Арни чем-то не угодил леди?
— У меня будет наследник! — Намджун сказал это, раздуваясь от гордости. Даже подбородок кверху задрал.
Чонгук странно посмотрел на сосуд и перевёл взгляд на брата. На его лице читалось недоумение.
— Герцог Чон, позвольте пояснить, — вступила в разговор Дженни. — У нас в королевстве женщины умеют определять наличие интересного положения уже на пятый — двенадцатый день после наступления беременности. Для этого используют самок лягушек. Никакого колдовства, милорд, — Дженни подробно описала, как производится определение, и, подняв в руки ёмкость, всем продемонстрировала наличие намётанной лягушачьей икры. — Сегодня девятый день после первой брачной ночи моей младшей племянницы и его величества. Поэтому результат достоверен.
Чонгук принял объяснение и бросил острый взгляд на супругу, чуть прищурившись. Лалиса в это время как раз смотрела в сторону короля и столкнулась с вопросительным взглядом герцога. Ответить на него ей было нечего, и она отрицательно качнула головой.
— Я так понимаю, объявлять пока ты об этом не будешь? — полюбопытствовал Чон у Кима.
— После коронации и объявим, — Намджун снова поцеловал руку жене. Альгия выглядела скованно от подобных знаков внимания. И это было странно. Раньше она охотно принимала ухаживания своих кавалеров.
— Ваша светлость, позвольте поздравить вас, — вежливо, без намёка на шутовство, обратился герцог к Альгии. Та степенно кивнула.
— А вы, что же, не хотите нас порадовать тем же? — сестра перевела взгляд, полный превосходства, на сестру. Все взгляды присутствующих скрестились на Лалисе. — Единый же вас отметил уроборосом.
— Пока нет, — спокойно ответила Лалиса, посчитав лишним объяснять, что обследование она не проводила. Беременной она себя не чувствовала. Шанс, что её лягушка станет метать икринки, по внутреннему предчувствию стремился к нулю.
— Долг супруги принести наследника своему супругу! — с пафосом произнесла Альгия. — Иначе она никчемный пустой сосуд. Вам, миледи, нужно лучше стараться, — словно нерадивую ученицу, она стала воспитывать старшую сестру. — Я уверена, в этом деле всё зависит от женщины.
Лиса опустила смеющийся взгляд в тарелку. Уголки её губ немного подрагивали, норовя растянуться в улыбку. Глупость сестры была до невозможного забавна.
— Как скажете, Ваша светлость, — нашла она в себе силы ответить и посмотреть на тётушку. Та подкатила глаза, слушая племянницу, и фыркнула.
— Альгия, а я уверена, что как бы женщина не старалась, без участия мужчины дитя не зачнёшь. И даже это не главное. На каждого из нас у Единого свой план, известный только ему. Тебе он отвёл роль сосуда для ребёнка от короля Кима. А что уготовано Лалисе — это ещё предстоит узнать. И, кстати, кто вам сказал, что это будет именно наследник? — Дженни хитро прищурилась, глядя на короля. Тот посмотрел на супругу, выдавая источник.
— А кто ещё? — вполне правдоподобно удивилась Альгия, обводя присутствующих взглядом.
— Ммм.. может быть, дочь? — подсказала Лалиса и таки несдержанно улыбнулась, видя растерянность на лице сестрицы.
— Нет, это обязательно должен быть сын, — вмешался в разговор Чонгук, поддерживая нахмурившегося брата.
— Чего гадать. Родится — узнаете, — Дженни пожала плечами. — Я определять не буду. Пусть останется сюрпризом. Так ожидание приятнее.
Чонгук вместо выставленного из палатки слуги плеснул вина по кубкам присутствующих и поднял бокал, произнося тост:
— В любом случае, это твоя кровь, брат. За вас!