Mrs. Lalisa's tea room

 — Этот огонь магический, другой, неестественный. Я не могу взять его под контроль, — зло признался Чонгук, стоя у самой кромки высоченной стены из пламени.

Добравшись сюда, обернувшись в свою человеческую ипостась, инквизитор совершил уже с десяток попыток подчинить чужеродную стихию, использовал разные заклинания и чистую силу, но безуспешно. Огонь его словно не слышал.

Я тоже даром время не теряла и на расстоянии шага изучала яростные щелкающие языки. Огонь не выходил за очерченные границы ни на миллиметр, будто чего-то ждал.

Приказа? Им явно управляли изнутри, но я не знала таких заклинаний, вообще не слышала, что с помощью ведьминого слова можно сотворить подобное.

Ведьмы в принципе не умели, не могли управлять пламенем. Эта прерогатива принадлежала Святой инквизиции, куда входили лишь огненные маги, носители чистой стихии. Ведьмы являться носителями стихии просто не могли.

Треск, искры, падающие стволы деревьев. По нашу сторону снег лишь слегка растопился от соседства с теплом, а по ту — не осталось ни одного сугроба. Многовековые деревья рассыпались пеплом одно за другим, но я пока не представляла, как это остановить малой силой.

И что делать, если огонь пойдет дальше? До города было рукой подать.

— Нам нужно определить эпицентр, — произнесла я, вспомнив, что такими разрушительными свойствами могут обладать артефакты.

Их радиус воздействия всегда строго ограничен, а остановить достаточно просто. Обычно хватало удара о грешную землю, потому что никому и в голову не приходило так варварски уничтожать дорогостоящие штуковины.

Однако уже в следующий миг я осеклась. Чистокровный, не повязанный на магии человек не мог знать такие подробности об артефактах. Он в принципе не мог знать, как определить эпицентр магической воронки.

Но я-то знала.

Медленно переведя взор на черного инквизитора, я поймала на себе его прямой взгляд.

— Я тебе и без магии скажу, что эпицентр этого пожара — точка выхода — находится ровно там, где ведьма совсем недавно проводила свой кровавый ритуал. Это была подготовка, Лалиса, но я так и не смог понять к чему. И сейчас не понимаю. Как ей удалось обуздать огонь? И главное — зачем?

— А у нас есть время выяснять? — спросила я, незаметно с облегчением выдохнув.

И сначала не поняла, зачем Чонгук резко притянул меня к себе. Потеряв равновесие, навалившись на него, я фактически сбила мужчину с ног.

— Ты чего? — возмутилась я глухо, приподнимаясь на руках.

Пальцы без перчаток обожгло снегом.

Вместо ответа он кивнул мне куда-то за спину. Обернувшись, так и продолжая лежать на нем, я отметила, что линия пламени переместилась. Сантиметров на десять, не больше, но все же переместилась. Не артефакт. Нечто другое. Незнакомое, неизвестное, но опасное настолько, что ведьмовское чутье кричало мне убираться как можно дальше от этого места.

Находился бы здесь Дифенс, и он бы обязательно сказал, что мы все умрем.

— Лучше тебе вернуться в город, — вымолвил инквизитор глухо. — Я вызову подкрепление и попробую войти внутрь. Ведьма там — в этом я уверен.

— Но этот огонь тебе не подчиняется. Как ты туда войдешь?! — недоумевала я.

Ответил мужчина явно нехотя, пряча при этом взгляд, глядя куда угодно, но не на меня:

— Обернусь волком. Пламя не может быть везде. В центре наверняка есть пятачок, на котором прячется ведьма. В своей второй ипостаси я доберусь до него быстро.

— Ты сгоришь! — во всей красе представила я, как пылает и трещит смоляная шерсть.

— Иного варианта не вижу. Я использую защитные чары, так что волноваться не о чем, — без стыда и совести соврал он и попытался ссадить меня с себя.

Но только попытался.

Я не дала ему этого сделать. Надавив ладонями на грудь, заставила лечь обратно на снег. Четкого плана не имелось. Обрывки из мыслей перемешивались в голове, но ответ на вопрос, что делать, я все же знала. Просто не хотела себе в этом признаваться.

Ведьмы всегда действовали по обстоятельствам. На каждое происшествие у нас имелся свой четкий регламент. И если землям, за которые отвечала ведьма, грозила опасность, ей предстояло встретить ее лицом к лицу.

И пусть регламент давно стерся со страниц гримуара. Пусть ведьмы уже перестали считать какие-то земли своими и нести за них ответственность. Пусть больше не существовало ни одного ковена, который мог бы прийти ведьме на помощь или наказать ее за неверные действия в критической ситуации. Пусть...

Я считала этот город своим. Несла ответственность за каждого его жителя. И если на мои земли ступила злая ведьма, да еще и с огнем, я ее остановлю. Даже если сама после этого попаду на костер.

— Лалиса, что ты делаешь? — удивился Чонгук, не иначе как от шока не пытаясь меня остановить.

Расправившись с завязками его плаща, я принялась за пуговицы рубашки. Лишнего времени не имелось. Пусть огонь распространялся медленно, но он распространялся. Да и я не знала, сколь велико терпение у той, что устроила пожар в лесу — священном месте для каждой ведьмы.

Последняя пуговица оказалась расстегнута, и я уверенно потянулась к шнуровке чужих штанов. Там-то мои руки и перехватили.

— Лалиса, объяснись! — потребовали у меня.

Настойчиво высвободив пальцы, я сняла с себя меховой плащ, небрежно бросила его на снег рядом и лишь после ответила:

— Знаешь, я всегда удивлялась тому, как ловко судьба сталкивает нас с нашими страхами. После того как начались гонения на ведьм, я до дрожи боялась попасть на инквизиторский костер. Боялась, что меня объявят злой ведьмой, — опустилась я на инквизитора, потянувшись к его губам. — Чтобы выжить, мне приходилось годами скрывать свои способности. Я почти отказалась от них и прибегала лишь в крайнем случае...

Чувствовала ладонью, как сильно, часто бьется под горячей плотью его сердце. Смотрела в его невероятные глаза — как летнее небо после дождя — и видела непонимание и настороженность. Но все равно продолжала говорить:

— Но вот настал день, когда я стою перед выбором. Раскрыть перед черным инквизитором свою истинную суть, чем подписать себе смертный приговор, но при этом спасти свой город и его жителей. Или остаться в стороне и стать той самой злой ведьмой, которая способна дать погибнуть огромному количеству ни в чем не повинных людей. Огонь не остановится, Чонгук. — Справа от нас упал почерневший ствол дерева, будто подтверждая мои слова. — Есть лишь одна возможность расправиться с ним — расправиться с тем, кто им управляет. И сделать это действительно можно лишь изнутри, а попасть туда — на метле. Но для этого мне нужна моя сила. Вся сила, которая пока еще спит.

Я поцеловала его первая — еще до того, как он успел что-либо сказать. Накрыла его губы своими — жаляще, требовательно, будто хотела выпить их досуха.

А он пытался сопротивляться, пытался не поддаваться чарам. Все твердил мне прямо в губы, что это неправильно, недостойно по отношению ко мне. Говорил, чтобы я немедленно убиралась в город, что он сам все решит и потом вернется. Вызовет подмогу, и они будут здесь в течение получаса. Они вместе придумают, как попасть в эпицентр, обязательно потушат огонь или сдержат его силовым полем, для чего понадобится всего-то пара сотен магов...

Наверное, инквизиторов в их учебном заведении просто не учили, что сопротивляться обаянию ведьмы, которая выбрала себе мужчину для инициации, в принципе невозможно. А впрочем, откуда они могли это знать? Ни одна ведьма в здравом уме, я уверена, раньше не выбирала для этого ритуала инквизитора.

Полчаса. У нас не имелось этого времени. За полчаса огонь, что увеличил свой периметр еще на полметра, уже доберется до города. Но самое главное, будет полностью уничтожен лес — священное место для каждой ведьмы. Место, где питается ее сила. Место, где ведьма устанавливает свой негасимый источник.

Он больше не сопротивлялся, просто не мог. Разум покинул его. Чувства затопили, свели с ума, дав волю обжигающей страсти. Самый настоящий огонь полыхал в глазах огненного мага, но они то и дело менялись. Становились волчьими — желтыми, с вытянутыми зрачками.

Неожиданно оказалось до обидного мало. Губ, рук, объятий и сладострастного шепота. Вцепившись в его горячие плечи, я изнывала от желания стать с этим мужчиной единым целым. Ощутить, хоть на крохотный миг раствориться в этом единении душ, слиться с ним чувствами, мыслями, плотью. Стать чем-то нерушимым, новым, другим. Утонуть в буре, в штормовых волнах, искрящимся песком рассыпаться на берегу.

Да, невозможно сопротивляться обаянию ведьмы, которая выбрала себе мужчину для инициации. Но и ведьме противостоять своим чувствам невозможно. Если объект лишь нравится, симпатичен, ее разум застелется тонкой пеленой, сквозь которую она будет мыслить четко и ясно. Но если ведьма успела полюбить выбранный объект, в этом сладком яде умирают и возрождаются оба участника естественного, как мир, как сама природа, ритуала.

— Что ты делаешь, ведьмочка моя, — шептали его губы, ловя приоткрытые мои.

— Люблю, — призналась, выдохнула я на грани слышимости под треск безудержного огня.

Но Чонгук услышал. Услышал и ответил со всем жаром, со всей страстью вонзаясь в плоть, целуя зло, прижимая меня к себе яростно, болезненно крепко:

— И я. Люблю.

Достигнув пика, Чонгук зарычал, словно зверь. Но нисколько не испугал меня. Его губы щекотали мою обнаженную шею, прижимались к коже, оставляя невесомые поцелуи. Сместившись, он накрыл мой приоткрытый рот в последнем томительно медленном касании, и в тот же миг в его объятиях я выгнулась дугой, подаваясь навстречу его телу.

Ощутив прилив ведьмовской силы, окончательно перестала контролировать себя. Свет — яркий, ослепляющий, первобытный — ударил по глазам, будто заполнил собой каждую клеточку тела. Создавалось ощущение, что от магии меня буквально распирало изнутри.

Но недолго. Мне повезло, что мы уже находились в лесу, поэтому я с чистой совестью пропустила через себя весь столп света, помогая ему вонзиться в землю под нами, закрепляя, шепча правильные слова — древние, но хоть раз произносимые каждой ведьмой:

— Duo kasto bestelia...

Очнулась я не сразу. Осознав, что все уже закончилось, нашла инквизитора рядом. Он сидел прямо на снегу, разместив меня у себя на коленях, обнимая, слегка покачивая, словно дитя. В его глазах по-прежнему пылал огонь, но теперь — отражение подобравшейся к нам стены. Из-под нее виднелся только край моего плаща, пожираемый неистовыми языками.

Земля под нами пульсировала от моей силы.

«Ведьма моя безголовая! Что происходит?! Котелок мне на голову, а в рот бутерброд! Отзовись немедленно! Ну пожалуйста! Я больше не буду есть твои конфеты! Никогда! Ну Лалиса, Лалисочка...» — ворвался в мою голову голос Дифенса, что к концу монолога стал совсем жалобным.

Да, он тоже должен был почувствовать изменения. Ощутить на себе прилив силы, становясь из мурчащего комка с ограниченными возможностями полноценным ведьмовским фамильяром со своими магическими способностями.

«Моя сила проснулась, — отозвалась я смущенно, все еще переваривая случившееся. — Мне нужно, чтобы ты быстро вернулся в чайную и открыл дверцу погреба».

«Да как же я ее открою?! У меня лапки!» — запаниковал рыжий пуще прежнего.

«Попроси Розанну тебе помочь. Пусть все бросает и бежит. Привяжите к метле мой наряд для проведения ритуалов. Это срочно!»

Пошевелившись, я тем самым выдала тот факт, что уже пришла в себя. Наши взгляды с инквизитором встретились. Он выглядел хмурым, раздосадованным и несколько потрепанным, потому что рубашку до сих пор в порядок не привел.

Когда я уже собиралась нарушить это тягостное молчание, он заговорил первым:

— Только что я вызвал подкрепление из столицы. Через полчаса здесь будет сотня лучших инквизиторов. Несколько доберутся значительно быстрее, потому что находятся в ближайших городах. Тебе нужно уходить прямо сейчас, Лалиса. Забирать Дифенса, выкорчевывать источник и уходить. Бежать, не останавливаясь ни на час. Я тебя, к сожалению, теперь спрятать не смогу.

Сказать, что я опешила, — это ничего не сказать. Нет, я понимала, что для первого душевного слияния и проведения ритуала место выбрала не очень романтичное. Мама говорила, что мужчину сначала нужно хорошенько накормить. Да и близость огня опять же напрягала, но...

Но чтобы ему настолько не понравилось!

— То есть так, да? — насупилась я, неловко поднимаясь на ноги. — Поматросил честную девушку и бросил?

— Что? — Лицо Чонгука удивленно вытянулось в тот же миг. — Да при чем вообще это? Здесь сотня огненных магов через полчаса будет, ты это-то понимаешь? А у тебя источник магический на весь лес сияет ярче солнца!

— Ну и пусть сияет. Он им вообще не помешает, — возразила я и мысленно попробовала призвать метлу.

Метелка откликнулась, но не смогла вылететь через дверь, а потому разбила древком окно. Не успевала. Я не успевала достать из подпола свой положенный регламентом ведьмовской наряд. Хотела, чтобы Дифенс привязал его к метле, прежде чем она отправится ко мне, но они с Розанной, по-видимому, еще не добрались до чайной.

Положенный регламентом наряд каждая ведьма шила себе сама, используя особые нити, которые лучше всего проводили нашу силу, забирая ее прямо из земли. Ну что ж. Придется работать с тем, что есть. По старинке.

— Лалиса, зачем ты притворяешься? — слишком рано начало доходить до господина Чона.

Поднявшись, он попытался обнять меня, но я резко сделала шаг назад. Мужчина помрачнел, вероятно осознав главное, а затем подтвердил мою догадку:

— Ты ведь не собираешься уходить, да? Специально околдовала меня, чтобы пройти инициацию? Заманила сюда для этого? Может, и пожар твоих рук дело? Твоих и твоей подруги. Ее зовут Дженни, не так ли?

— А я ведь потом припомню тебе каждое слово, — грустно улыбнулась я, на расстоянии контролируя полет своей метлы.

— Когда потом? Когда я поведу тебя на костер?

Это была пощечина, удар, который я не заслужила. Я не сделала ровным счетом ничего для того, чтобы Чонгук так со мной говорил. Но прежде, чем прекратить эти бессмысленные препирательства, я хотела узнать кое-что важное для себя.

— Когда ты понял, что я ведьма? Когда уверился в этом окончательно?

— Лалиса, ты правда хочешь узнать это именно сейчас? — растер он ладонями лицо, будто пытался взять себя в руки. — Меньше чем через полчаса здесь будет сотня инквизиторов, упрямая ты ведьма!

— Когда? — повторила я настойчиво.

— Сразу. Я. Понял. Это. Сразу, — отчеканил он каждое слово, а от злости его скулы выделились, обрели четкие границы. — Запах, Лалиса. Я оборотень. И я чувствую не только запах зла. Я ощущаю запах ведьм. Запах магии. Тысячи разных ароматов. А теперь убирайся отсюда. Быстро!

Но мне этого ответа оказалось мало. Чисто женское любопытство требовало знать кое-что еще — очень важное:

— А когда ты понял, что уже любишь меня?

Чонгук молчал, будто кошка прикусила ему язык, но взгляд его неожиданно смягчился. На губах заиграла легкая робкая полуулыбка.

— Для чего ты тянешь время, Лалиса? — спросил он спокойно, даже размеренно.

— Значит, не любишь? — поинтересовалась я с притворным сожалением.

Молчание длилось еще мгновение. Три удара сердца — ровно столько я насчитала, мысленно обрывая нашу связь с Дифенсом, закрепляя ее на собственный источник на случай, если мне все-таки не удастся выбраться из леса, объятого пламенем.

Мой фамильяр будет жить, что бы ни случилось. Знала: горожане его не оставят и позаботятся, хотя прокормить его им будет невероятно сложно.

— Я понял это в тот день, когда ты принимала роды у дочери мэра, — ответил Чонгук скованно, будто нехотя. — Увидев младенца у тебя на руках, я вдруг захотел, чтобы это был наш малыш. А теперь прощай, Лалиса. Тебе не стоило признаваться, не стоило проходить через инициацию. Мою память по возвращении будут читать.

— Ну и пусть читают, — легко пожала я плечами и счастливо улыбнулась, поймав метлу за древко одной рукой. — Я ведь тебя опоила, ты просто не помнишь. Держитесь от огня подальше, господин Чон. Это мой город, и я буду его защищать. Хотя нет... Лучше я перестрахуюсь.

Прошептав слова древнего наговора, что хранился в нашем семейном гримуаре, я подняла в воздух ствол упавшего дерева и отпустила его ровно над головой инквизитора. Получив нехилый удар, инквизитор обмяк, так ничего и не успев сделать. Магия в его ладонях зародилась и погасла.

Жаль, потому что мне было искренне любопытно, что именно он собирался предпринять. Но теперь я этого никогда не узнаю.