Озвучивание не поддерживается в этом браузере
27
Спустившись в подвал, герцог быстро добрался до дальних камер. Факелы здесь освещали помещение как днем, чтобы не дать заключенным ни единой возможности для побега.
Заметив его, оба брата, что были расселены по одиночкам, встрепенулись и заметно оживились.
– Друг мой, признаю, мы оба немного погорячились... – начал было Сонхван, жадно прильнув к прутьям.
Но тут же отшатнулся от них, едва генерал замер и посмотрел в его сторону. Чонгук прилагал просто нечеловеческие усилия, чтобы не убить слизняка. Из-за него юная Лалиса Манобан отправилась в Академию благородных девиц, из-за него она лишилась родителей и той жизни, какая могла бы у нее быть.
И Эрнеста. Ее постигла почти та же участь. Единственная причина, почему Гук еще не расправился со Сонхваном, – это королевство, которое нельзя было оставить без правителя. Убей он его еще несколько дней назад, и война с соседями началась бы немедленно. Они бы сразу ощутили слабину и ни за что не упустили бы этот шанс.
Следом за Чонгуком к камерам спустился генерал Юхоко. Мужчины обменялись многозначительными взглядами. Пока один герцог управлялся во дворце, второй наводил порядки в архиве Академии благородных девиц, третьему была поручена самая важная миссия.
Он должен был доставить во дворец живым будущего короля.
– Чего ты хотел? – спросил герцог требовательно у того, кого также много лет назад рассматривали на роль монарха.
Кандидатура была отвергнута Советом из-за греховных увлечений кандидата. А еще потому, что он открыто презирал человеческого Бога. И это в королевстве, где большую часть населения составляли обычные люди.
– У меня для вас есть очень важная информация, Ваше Светлейшество, – с энтузиастом объявил будущий приговоренный к каменоломням. – Ваша супруга умерла в родах, и я скорблю вместе с вами, но я готов назвать того, по чьему приказу это сделали. В обмен на свою жизнь. Вы отпускаете меня, а я говорю вам имя.
– Ты думаешь, мне это не известно? – Генерала захватила злость.
Ярость застилала его глаза. Это он не сберег свою жену, и с этим камнем ему предстояло жить до конца его дней.
– Я думаю, что вам известно не все. Повитуху подослали вовсе не афилийцы, – брат короля интригующе замолчал.
Расстояние до камер герцог преодолел в два шага. Схватив шантажиста за горло прямо сквозь прутья решетки, Чонгук поднял его над каменным полом.
– Говори! Или я сломаю тебе шею прямо сейчас! – прошипел дракон.
– Это был Сонхван! Сонхван приказал повитухе отравить ее! – прохрипел краснеющий на глазах мужчина.
Ослабив хватку, генерал отшатнулся. В его голове будто зияла бездонная пропасть, в которую разом ухнули все мысли. Пустота. Тишина казалась осязаемой, а его сердце словно перестало биться вовсе.
Заключенный растирал шею и жадно вдыхал.
– Почему? – произнес герцог Трудо одними губами и в ярости закричал: – Почему?
От его рыка стены вокруг задрожали. Каменный пол завибрировал.
Безумный взгляд коснулся сжавшегося в дальнем углу короля. Его страх ощущался даже на расстоянии. Сонхвана захватывал первобытный ужас, потому что он и правда был слизняком. Тем, кому когда-то очень повезло. У всех решений есть последствия. Не пожелав взвалить на себя ношу в виде королевства, Чонгук взрастил собственного монстра, в ком не было ни капли благодарности.
Ответил ему брат короля, уже без притворного раболепия:
– Ты собирался снять с себя полномочия Великого герцога, покинуть Совет, чтобы вести спокойную жизнь в своем поместье вместе с женой и дочерью. Хотел высадить виноградник, – последнюю фразу заключенный выплюнул с ехидством.
Он уже понимал, что правосудия не избежать. Разгульная сытая жизнь имела свою цену, просто платить ее иногда приходилось потом.
– Остальные великие герцоги ни во что не ставили моего братца. Но они всегда прислушивались к тебе, твои решения становились ключевыми. Если бы ты оставил свой пост, Сонхван не продержался бы в качестве короля и дня. Ты ведь это и так знаешь, Чонгук. Сколько бы свай ты ни подставил, этому замку было суждено рухнуть.
Генерал менялся ежесекундно. Встретившись с ним глазами, поверженный король вскрикнул от ужаса. Огонь разливался за узкими зрачками, являя беспощадное пламя возмездия.
На плечо герцога Трудо опустилась тяжелая рука. Затмив трясущегося монарха, перед Чонгуком встал Чимин. Генерал Юхоко не дал другу себя отпихнуть. Он впился в его плечи пальцами, удерживая будто в тисках.
– Ты выше этого желания, брат, – твердо произнес герцог Пак . – Не поддавайся сиюминутному порыву. Так ты ему только смерть облегчишь.
На лице генерала Чона не дрогнул ни единый мускул. Только одинокая слеза вырвалась, прочертила мокрую дорожку по его щеке и растаяла.
Чимин сжал губы. Резко прижав к себе друга, он крепко обнял его на короткий миг и похлопал по спине. Если бы с его Розанной, с их будущими детьми случилось такое, он вряд ли пережил бы эти черные дни. Весельчак и балагур, он всегда становился серьезным, когда это было нужно, и проявлял невиданную заботу об окружающих, даже если те не являлись близкими, но сила духа...
Столько силы духа, как в Чонгуке, не было ни в ком, кто входил в окружение генерала Юхоко. Он по-настоящему восхищался своим другом и был благодарен Крылатому богу и судьбе за то, что они когда-то свели их на поле боя.
– Пойдем. Всему свое время. Нас ждет Совет, – проговорил Чимин, по-прежнему загораживая собой обоих венценосных братьев.
Гвардейцы, как и подобает, делали вид, что их здесь нет. Никто и никогда не упрекнет генерала Чона в минутной слабости. В историю королевства он давно вошел как герой.
– Мне нужно к Лалисе. Ритуал... – Чонгук спешно поднимался по серым ступеням.
– Хорошо, но только на минуту. – Чимин понимающе улыбнулся. – Ты же знаешь, как ценно нам время.
– Минуту, – согласно кивнул герцог Трудо и поспешил в гостиную рядом с бальным залом.
Однако, когда он вошел туда, ритуал уже был закончен. Его невеста лежала на диване, по-прежнему находясь без сознания. Бледная, с синими губами, она больше походила на умертвие, нежели на живого человека.
Чонгук рванулся к ней, но целители преградили ему дорогу. Старый чародей освободил кресло, в котором сидел, и кивнул магам-универсалам. Они как раз заканчивали плести защитный полог вокруг дивана.
– Что происходит? – затребовал герцог ответа, жадно высматривая Лалису за чужими спинами.
– Все хорошо, мой дорогой друг, – взял на себя объяснения чародей. – Вам ровным счетом не о чем переживать. Подчиняющая метка снята полностью. Мы подчистили все следы внушений, подлатали все дыры в ауре и магических протоках. Обезболивающее заклинание придется обновлять раз в час, но думаю, вы с этим справитесь. Восстанавливающее зелье я также оставил на столике и подробно расписал, как его использовать. Пока же вам лучше не приближаться к вашей невесте. Отсутствие света и звуков, прохлада и неподвижность – лучшие друзья вашей возлюбленной на ближайшие три дня. Защитный купол перестанет работать через час, затем вам также придется его обновить.
– Но почему я не могу к ней подойти? – Чонгук слушал внимательно, но беспокойства меньше не становилось.
– Вы плохо помните наши занятия, мой дорогой друг, – пожурил его чародей.
Много лет назад он вел дисциплину под названием "Проклятия и чары" в академии, где обучался генерал. С тех пор между ними оставались теплые дружеские отношения, поддерживаемые редкими переписками через магическую шкатулку.
Маги, явившиеся вместе с чародеем, были его однокурсниками. Жизнь разбросала их по разным берегам и даже королевствам, но неизменно позволяла встретиться, пусть и не только по радостным поводам.
– Ваша аура сейчас гораздо сильнее, чем у этой милой девушки. Вы задавите ее, не дав ей как следует восстановиться. Для нее сейчас пагубно любое касание того, кто сильнее магически, и именно по этой причине ваши друзья поставили магический полог.
Чонгук вновь посмотрел за спины целителям. Универсалы уже закончили свою работу и толпились со всеми у выхода. А Лалиса словно оживала. Ее губы лишились синевы, цвет лица перестал быть мертвенно-бледным, но все еще хранил следы изнеможения.
Не было таких слов, какими измерялась благодарность дракона. Но они и не требовались. Каждый в этой комнате знал, что ему на помощь придут точно так же и, если потребуется, вытянут с того света. Жизнь шла вперед, но принципы, вдолбленные в академии, оставались все теми же.
В последний раз взглянув на спящую Лалису, генерал Чон выставил у гостиной постовых, попрощался с магами, проводил их до холла замка и поспешил к кабинету Совета. Чимин уже ждал его там вместе с будущим королем. В стенах дворца сегодня творилась история.
К этому времени все герцоги уже сидели на своих местах. Вернулся из Академии благородных девиц и герцог Вэнток. Мужчины обменялись короткими взглядами, прежде чем заседание началось. Герцогу было поручено убрать любые упоминания об Лалисе, Розанне и Дженни из документов директрисы Нахль. Эти девушки должны были остаться незапятнанными. Остальных же начнут вызывать на допросы уже завтра.
Первым свое выступление начал герцог Вэнток. Но его слова, так же как и вызнанная из "достоверных источников" информация, не шли ни в какое сравнение с переворотом, который устроили три представителя Совета, не ставя в известность остальных. Совет ждал разъяснений, и тогда слово взял Чонгук.
Ему было трудно говорить, тяжело окунаться во всю ту грязь, что годами творилась у него под носом. Но он не показал своих чувств ни взглядом, ни голосом, ни жестом. Его аргументы не подвергались критике. Великие герцоги ждали, что будет дальше, потому что у генерала Чона всегда имелся запасной план.
К слову, он, этот запасной план, сейчас со всем достоинством сидел в кресле герцога, пока Чонгук ощутимой поддержкой стоял с ним рядом.
Хочешь получить хорошего короля – воспитай. Эту фразу придумал не герцог Трудо, но именно он воспользовался ею по максимуму.
Феликсу было всего двадцать. Он являлся бастардом Сонхвана, рожденным еще до появления у того первой жены. Когда правда о наличии возможного наследника выяснилась (как только Сонхван стал королем, женщина явилась с мальчиком во дворец, чтобы требовать для себя преференций), монарх однозначно дал понять Чонгуку, что от мальчишки и его матери нужно избавиться.
И герцог избавился, но в своем понимании этого слова. Мальчика в дальнем поместье растили лучшие учителя. Он был умным, разумным и очень рассудительным, несмотря на юный возраст. Феликс прекрасно понимал, в каком состоянии на него вешают королевство, и был готов взять эту ношу на себя.
В правлении он видел свое предназначение. Ведь он сам прекрасно был осведомлен о том, как жили в его будущих землях люди и нелюди. От него не скрывали правды, не растили в золотой клетке, а показывали этот мир таким, каков он был.
– Казнь вашего отца намечена через десять минут на главной площади. Вы хотите присутствовать при этом, Ваше Величество? – четко обозначил Чонгук имеющиеся границы для остальных великих герцогов.
Эта кандидатура не обсуждалась. Происходил легитимный захват власти. Сын сменял отца.
– Там будет много приглашенных? – выдержанно поинтересовался парень.
– Все те, кто поднимет себя с кровати в рассветные часы, – ответил Чимин. – Новость вышла за пределы дворца раньше, чем мы объявили о ней.
– Полагаю, мое присутствие станет правильным началом для моего правления. Но я хотел спросить: что станет с братом короля, моим дядей? Он ведь напрямую участвовал в расхищении имущества аристократии.
– Думаю, это решение вы можете принять самостоятельно, Ваше Величество, – с почтением отозвался Чонгук, тая в уголке губ намек на улыбку. – Но учитывайте, что в казне нет денег на возмещение утраченного.
– А разве там есть деньги на что-то другое? – весело усмехнулся Феликс, давая герцогам понять, что в курсе плачевного финансового состояния королевства.
– Думаю, великие герцоги наскребут для вас начальный капитал, Ваше Величество, – улыбнулся герцог Вэнток. – Да и все, что можно арестовать у вашего отца, мы обязательно перенаправим в пользу короны. Кстати, Ваше Величество, я бы хотел познакомить вас со своей дочерью. Графиня Пажу, как и вы, рождена вне брака. Что-то мне подсказывает: у вас найдутся общие темы.
Герцоги Трудо, Пак и Вэнток обменялись понимающими взглядами. Молодой король еще не знал, что ему предначертан скорый брак с девушкой, которая подверглась не меньшим лишениям. Вэнток согласился помогать двум друзьям исключительно по этой причине.
Народ должен был всей душой полюбить эту пару, вышедшую из самых низов.
Холодные капли дождя окропляли серую площадь, мокрыми точками оставаясь на брусчатке. Посмотреть на суд над монархом и его братом собрались тысячи любопытствующих. Гвардии даже пришлось установить двойное оцепление, чтобы короля раньше времени не закидали тухлыми овощами. Для него была приготовлена судьба куда более зрелищная.
Но прежде, чем злодеяния были озвучены, приговор вынесен и исполнен, Совет представил народу принца, которому было уготовано унаследовать трон. Юный король вел себя более чем сдержанно и взял на себя смелость обратиться к обозленному и откровенно дезориентированному народу.
Он не побоялся ответственности. Именно Феликс приказал привести приговор в немедленное исполнение. Брат короля отправился проводить остаток своей жизни на каменоломнях, а сам монарх был заживо сожжен тем, кто имел на месть полное право. Никто не посмел бы осудить герцога Трудо, но легче ему все равно не стало.
С некоторыми событиями в нашей жизни нам приходится просто учиться жить.
– Король умер. Да здравствует новый король, – в полной тишине громогласно объявил Чонгук.
Его слова словно мантру подхватила толпа.
Дольше необходимого герцог Трудо задерживаться на площади не стал. Дальше была назначена коронация, но, по его подсчетам, час уже истекал, а потому он поторопился в гостиную, где Лалисы предстояло провести от одного до трех дней. Да только едва он вошел в скрытую сумраком комнату, в его груди что-то будто оборвалось.
Маркизы Манобан в комнате не было. Больше того, установленная магами защита имела следы прямого, очень грубого взлома. Магические нити просто смяли, вероятно применив артефакт из запрещенных.
Только черная магия действовала так примитивно. Оставалось найти того, кто посмел покуситься на возлюбленную дракона.
Лимит на милосердие у Чонгука израсходовался на годы вперед.
Каждый миллиметр комнаты был изучен гвардейцами вдоль и поперек. Они перерыли весь дворец, перевернули каждое помещение, включая те, куда давно никто не ступал. Черный дракон словно коршун кружил над столицей и ее окрестностями, но сколько бы он ни бился с неизвестным врагом, проигрывал ему и все больше погружался в отчаяние.
Его никто не шантажировал. От него никто ничего не требовал. Лалиса просто пропала, будто провалилась сквозь землю, хотя он искал даже там.
Не верил в то, что она могла оставить его по собственной воле. И одновременно с тем допускал, что был излишне напорист, мог испугать своим желанием привязать маркизу как можно скорее. Он уже считал ее своей невестой, хотя официальной помолвки еще не случилось.
– Отзовись. Хоть намеком, – просил он небо, рассекая среди хмурых туч.
Неизвестность его убивала. Он не спал три дня. Три адских дня, за которые она могла умереть.
Но сердце чувствовало: его любовь жива. Осталось только ее найти.
Информация о том, что Лалиса Манобан и правда жива, встретила его прямо в небе. Поравнявшись с ним, Чимин отбросил мощным туловищем новую тень на столицу, закрывая от луны целые кварталы.
Его друг знал, где искать любимую Чонгука. Как и было оговорено ранее, она явилась на предсвадебные гуляния в дом родителей Розанны.
В деревню, что располагалась недалеко от столицы, драконы полетели, не теряя больше ни минуты. Снижались в лесу, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, благо идти было совсем немного.
Герцог Трудо торопился. В его душе ворочалось смятение. Почему? Он искал ответ на этот обобщенный вопрос и не находил. Генерал не боялся быть отвергнутым. Он боялся не суметь переубедить.
Чонгук настолько спешил, что не сразу увидел на дороге у высокого забора двух женщин, стоящих неподвижно. Они находились на приличном расстоянии друг от друга, словно дуэлянты. Чимин остановил его вовремя. Придержав за плечо, кивком заставил обратить внимание на напряженные позы собеседниц.
– Уходите, пока у вас есть возможность, – услышал он тихий, но твердый голос Лалисы.
– Ты должна мне и пойдешь со мной, – выплюнула Турика Нахль в приказном тоне. – Без тебя мне не пересечь границу. Каждый пост оцеплен, а ты... Герцог выпустит меня живой и невредимой, если на кону будет стоять твоя жизнь.
– Угрожаете? – усмехнулась маркиза.
– Ставлю перед фактом. Ты немедленно идешь вместе со мной и собой прикрываешь меня от любой возможной угрозы. Твое время пришло.
Несколько секунд ничего не происходило. Напряжение ощущалось в воздухе густым туманом, что захватывал горло в тиски. Собеседницы не видели драконов, но для них они были как на ладони. Чимин готовился напасть на директрису, а Чонгук прикрыть невесту собой от возможного удара.
Тишина лопнула как мыльный пузырь. Она исчезла, развеявшись от громкого смеха. Голос Лалисы звенел словно колокольчики на ветру.
– Рожденная пламенем в огне и умрет, не так ли? – спросила маркиза с улыбкой, от которой на душе у генерала мгновенно потеплело.
Эта ночь будто засияла совсем иначе.
– Твоя метка... – начало было Турика.
– Ее больше нет.
Медленный вдох, шумный выдох. Бывшая директриса Академии благородных девиц явно приняла для себя какое-то решение.
– У меня были на тебя такие планы. Неблагодарная. Такое разочарование. – Ладонь без саквояжа медленно поднялась, формируя светящийся шар заклинания.
Он трещал и искрил, словно молнии в синем небе.
– Я бы очень не советовал вам даже пытаться. На вас и так уже собралась целая папка обвинений, – выступил герцог из тени.
Они оба вышли, но так, что Чимин отрезал все пути для возможного побега леди, а Чонгук закрыл Лалису. Их жесты были ленивыми, действия спокойными и размеренными, но Турика не обманывалась. Дернись она, и от нее не останется даже пепла.
Медленно опустив руку, женщина погасила сферу. Легкое нажатие у основания шеи, и Чимин поймал ее. Только сумка вырвалась из ее ослабевших пальцев, упала на пыльную дорогу и открылась. Несколько долговых расписок взлетели в воздух и упали рядом.
О да, брат всегда недооценивал свою сестру. У графа Ворули не было ее изворотливости и, что самое главное, ее связей. О том, где она сможет отыскать маркизу Манобан, Турике легко поведали во дворце.
Герцог повернулся к Лалисы, не опасаясь удара. Она же посмотрела на него хоть и радостно, но виновато.
– Я... отправила вам письмо, – сказала она севшим голосом.
– Я его не получил, – признался Чонгук, не имея возможности отвести от нее взгляд.
Она стояла перед ним в простом, самом дешевом платье, с волосами, убранными в косу, но сверкала ярче бриллианта.
Великому герцогу Трудо предстояло получить ответ на главный вопрос, но они оба его боялись. Он – озвучить, а она – услышать.
Комментарии