Озвучивание не поддерживается в этом браузере
26
– Вы обещали мне танец, леди Манобан, – произнес герцог, тая улыбку в уголке губ.
Его голос был тихим, но твердым. Он смотрел на Лалису с обожанием, взглядом не человека – дракона. Покоренного и покорившегося. Эти величественные крылатые существа веками выбирали себе в спутницы хрупких дам, чья любовь разжигала их огонь.
Гук не надеялся когда-нибудь испытать это чувство снова. Но он испытывал. Любил и был любимым. Черный дракон готовился положить к ее ногам все королевство. Но вот беда: она просила только его самого.
Их танцы на балу – один за другим. Он не мог оторвать взгляд от ее небесно-голубых глаз. Он дышал ею, но прекрасно знал, что ему придется выпустить ее изящную фигурку из своих рук. Потому что его выступление на этой арене только должно было начаться.
Будь его воля, он бы уничтожил Сонхвана еще несколько дней назад. Но Чимин был прав: им следовало все сделать правильно. Никто за стенами этого дворца, этого бального зала не должен был ощутить колебания воздуха при смене власти. Слишком шатким было их положение на мировой арене. Слишком явно облизывались соседи на внушительный кусок богатых земель.
– Ты же знаешь, что делаешь? – спросила Лалиса шепотом, когда Чонгук едва не коснулся губами ее виска.
И он с готовностью продемонстрировал ей во всей красе, что этим вечером выверен каждый его шаг, четко продуман каждый его удар и будет взвешено каждое произнесенное слово. А пока для них просто не существовало этого мира. В последние оброненные музыкантами аккорды они принадлежали только друг другу.
Во всем бальном зале они танцевали только вдвоем.
И это был откровенный вызов для Сонхвана. Впрочем, Чонгук несмотря ни на что отыграл свою роль до конца. Пока верные ему люди под предводительством третьего из семи великих герцогов снимали магическую защиту с архива, что располагался рядом с кабинетом леди Турики Нахль в Академии благородных девиц, и фиксировали преступление против короны, аристократии и королевства, он должен был отвлечь на себя внимание всего государства.
В этой шахматной партии было слишком много ходов. Очень многое могло пойти не так, но они с Чимином и герцогом Вэнтоком продумали все, что могли.
Они собирались провернуть почти невозможное.
Когда музыканты смолкли, Чонгук не отпустил руку Лалисы. Вместо этого он повел ее прямо к постаменту, на котором стоял королевский трон. Поймав на себе настороженный взгляд монарха, он громко, на весь зал, произнес:
– Ваше Величество, я прошу у вас руки леди Лалисы Манобан. Я сражен ее красотой и умом и не могу представить без нее свою жизнь.
По оговоренному плану герцог Трудо должен был сказать только первую часть этой фразы. Но не удержался. Ему так хотелось объявить о своих чувствах всему миру, чтобы больше никто и никогда не посмел смотреть на его сокровище косо.
Да и вообще смотреть. Истинно упоротых он намеревался сжигать с особым цинизмом.
Ответ Сонхвана он ждал как ничто и никогда. Впервые за прошедшие годы мысленно молился Крылатому Богу, чтобы жалкий безмозглый слизняк ему отказал. Прилюдно, демонстративно, бросая вызов.
В этом случае Чимин разрешил сжечь мерзавца без проведения народного суда.
Когда отказ прозвучал, отголосками дрожи ухнув под потолок, никто не видел, с каким безумием во взгляде улыбнулся черный дракон. Это видел только тот, кто умудрился в ужасе отшатнуться, сидя на троне.
Чонгука нисколько не впечатлила ни воцарившаяся в зале тишина, ни истерия, что началась после. Увидев спешащего к ним Рульфа, он отпустил свою любовь, чтобы целиком и полностью отдаться мести. Не хотел, чтобы Лалиса видела его таким. Сейчас он больше был животным, чем человеком.
Сейчас в его руках находилась судьба целого королевства.
Угомонить толпу удалось довольно скоро. Мерзавец король был взят под стражу, как и его брат, и две его дочери, которых, впрочем, арестовали лишь условно. Закончив речь, которую даже не репетировал, генерал Чон распустил испуганную аристократию по спальням, предупредив, что казнь прежнего монарха и коронация будущего пройдут завтрашним утром.
Откладывать расплату за злодеяния он больше не мог и не хотел. И так ждал слишком долго. От одной мысли, что Лалиса должна была погибнуть в ближайшие дни, став жертвой для ритуала по обретению дракона чистокровным человеком, у герцога дрожало нутро. Он был готов разорвать Сонхвана голыми руками, узнав правду не только об участи маркизы.
Его покойная жена тоже должна была стать жертвой для этого ритуала. Но при дворе на балу дебютанток очень вовремя объявилась маркиза Манобан. Король просто побоялся вступить в открытую конфронтацию с герцогом и отдал ему Эрнесту, положив свой глаз на почти идентичную ей девушку. Только Лалиса была чуть моложе.
И нет, треклятый король не мог использовать для ритуала кого угодно. Много лет запретное действо и без того висело в подвешенном состоянии. Разузнав когда-то о шамане, что жил отшельником в горах, новоиспеченный король обратился к нему с единственным желанием: ему было мало королевства, короны, денег, женщин и сокровищ со всего мира. Он хотел стать драконом. Хотел получить крылья, которые не достались ему при рождении.
Шаман пообещал дать Сонхвану то, что он хотел. Только для ритуала нужны были дракон и жертва, связанная с чешуйчатым кровно. Жертва, ступившая на алтарь добровольно.
Этой жертвой стала его вторая жена, а погибшим в ходе первой части ритуала драконом – кровный брат его супружницы, которая после получения ими титулов только мешала. Он прекрасно ощущал себя и без королевы. В его объятия были готовы упасть столько женщин, что ночей на каждую не хватит.
На алтарь она и правда ступила добровольно. Сонхван шантажировал супругу смертью дочери. Да только завершить ритуал шаман и король не смогли. По самому нелепому стечению обстоятельств королева поскользнулась на влажных каменных породах, упала и ударилась головой о пол пещеры. Ее кровь не окропила алтарь. Лезвие ритуального кинжала не перерезало ее шею.
К этому моменту дракон уже не подавал признаков жизни, а его кровь впитывалась в бездушный камень. Так началась гонка за призраком.
Чтобы закончить ритуал черной магии, Сонхвану нужно было отыскать родственников дракона. Но проблема заключалась в том, что это должна была быть максимально похожая на его жену девушка, чтобы магия не заподозрила подмены. Ведь чем сильнее разбавлена кровь, тем хуже результат, а значит, отсутствие прямого родства нужно было уравновесить другими параметрами.
Младшая дочь короля при этом не подходила. В ней текла кровь обоих: утратившего крылья и желающего их получить.
Все то время, пока шли поиски подходящей жертвы, монарх раз в лунный круг летал в горы "с целью омоложения", но на самом деле подпитывал собственной кровью алтарь, чтобы тот продолжал поддерживать ритуал в подвешенном состоянии. Понемногу, по капле, но алтарь истощал его, а потому, когда на горизонте появилась Эрнеста и сделанный шаманом амулет отреагировал на ее кровь, радости Сонхвана не было предела.
Эрнеста оказалась незаконнорожденной дочерью погибшего дракона. Ее мать уже была беременна, когда выходила замуж. Сама Эрнеста об этом, конечно же, не подозревала. Для нее стало настоящим ударом, когда ее родители вдруг внезапно погибли. По пути во дворец на их карету в лесу напали разбойники. Выжил только мальчишка – сын возничего. И то потому, что спрятался под экипажем.
Как это было принято, имущество семьи Эрнесты отошло короне, а сама она стала королевской воспитанницей. К смерти ее родителей, естественно, был причастен Сонхван. Его жертва должна была быть максимально похожей на его супругу во всем, а значит, ему требовалось не только сделать так, чтобы она ступила на алтарь добровольно, но и вызвать у нее чистейшую ненависть.
Им с шаманом предстояло воссоздать провалившийся ритуал, возобновив его с середины.
Когда стало понятно, что юной Эрнестой не шутки ради, а всерьез заинтересовался герцог Трудо, Сонхван в ярости метался по дворцу. Ему нужна была эта девица. Он и так ждал слишком долго! Но открыто выступить против генерала, против того, благодаря кому все еще держался на троне? Он не знал, что делать, а решение тем временем пришло само.
Юная Лалиса Манобан посетила свой первый бал.
Сонхван дал добро на брак Чонгука и Эрнесты несмотря на то, что до ритуала оставались считаные дни. Целый год монарх мариновал свою воспитанницу до нужной кондиции. Но теперь-то он уже был опытным! Теперь он знал, что делать с еще одной незаконнорожденной дочерью любвеобильного дракона.
Не все драконы находили ту самую свою пару. Некоторым ее так и не приходилось встретить.
Схема была отработана до мелочей. Что примечательно, не подозревая о превратностях судьбы, за заслуги перед королевством монарх подарил уважаемому маркизу Манобану те самые земли, которые принадлежали родителям Эрнесты. Вот почему возмужавший сын возничего застал оба нападения разбойниками в лесу и они показались ему донельзя похожими.
Вместе с поместьем к маркизу Манобану перешли и слуги.
Только Сонхван сильно просчитался. Устранив досадную помеху в виде родителей девушки, он не принял во внимание саму Лалису. Ее силу духа, ее ум и ее прозорливость. О таких, как она, говорили: «Развита не по годам», имея в виду вовсе не физиологию.
А еще она была дочерью дракона, а не человека и потому имела невероятно высокий уровень магии. Причем в Академии благородных девиц ее этой магией научили пользоваться так, как никогда бы не позволили домашние учителя. Из юной дебютантки на балу она превратилась в пантеру.
И нет, Сонхван так и не смог добиться от нее достаточной ненависти за эти годы. Маркиза Лалиса Манобан его презирала.
Все это герцогу Трудо выложил шаман. Это к нему он улетал несколькими днями ранее. Дрожащего от собственной тени отшельника даже не пришлось пытать, а алтарь...
Он был уничтожен вместе с пещерой, навсегда растворившись среди осколков породы. Но свою ярость Чонгук выпустил лишь частично.
Распорядившись о дальнейшей судьбе монарха, генерал Чон вдруг увидел своего подчиненного. Того самого, кто должен был вывести Лалису из зала. Заметив взгляд герцога, гвардеец побледнел. От того, чтобы быть испепеленным на месте, его отделяло лишь одно неверно сказанное слово.
Умный малый скорбно промолчал.
Чонгук заметался по залу в то же мгновение. Он искал ее по запаху, который не перепутал бы ни с каким другим. И нашел. Когда он вышел на полукруглый балкон, маркиза ждала его там. Вся такая...
Ему подумалось, что она изнемогала от страсти. Представлялось, что была сражена его мужеством и отвагой. Что ее сердце было покорено его уверенностью в себе и тем, как он все взял в свои руки. А это она еще даже не знала, что ее договор с паучихой Нахль больше не существовал. Он сам уничтожил его без следа, сняв защитные чары, чтобы ее имя не прозвучало среди подозреваемых, среди тех, кто работал даже не на директрису Академии благородных девиц, а на тех, кто стоял у нее за спиной.
На афилийцев.
В общем, Чонгук ждал благодарностей, поцелуя, на худой конец слезливых объятий, о которых так часто писали в романтических книжках. И да, поцелуй ему перепал, но в нем ощущалась странная горечь, вызывающая недоумение. В чем дело, генерал понял почти сразу...
– Чтобы ты что-нибудь заметил, мне снова нужно перед тобой раздеться?! – психанув, прокричала Лалиса.
...Сразу после того, как его возлюбленная на него напала.
И как же он восхищался ею в этот момент! Как она была хороша в своем стремлении нанести ему смертельный удар. Это была уже другая Лалиса. Не мягкая и нежная, не женственная и пленительная. В ней будто проснулся дракон, желающий разорвать свою добычу. Столько страсти и огня! Столько силы и точности.
– Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Но у меня есть вариант интереснее, – признался он, поймав эту львицу в свои объятия.
Он точно знал, куда нажать, чтобы она потеряла сознание. Когда она опала у него на руках, герцог воспользовался моментом и снова жаждуще коснулся ее приоткрытых губ, ловя теплое дыхание.
– Тебе никуда от меня не деться, – прошептал он, жадно вдыхая аромат ее волос.
С балкона обратно в бальный зал он вынес ее на руках.
Герцога не волновали любопытные взгляды. Бережно прижимая к себе возлюбленную, он не доверил ее больше никому и сам лично отнес в соседствующую с бальным залом гостиную, куда подоспели вызванные им маги.
Целители, универсалы и чародей явились прямо перед балом, но ожидание стоило того. Старый чародей, умевший использовать первородные заклятия, точно знал, как полностью разрушить метку и при этом оградить Лалису от безумства или смерти. Лучшие целители королевства были готовы быстро исправить все последствия магического вмешательства, а маги-универсалы с наивысшим уровнем дара готовились уничтожить запрещенную метку подчинения.
Чонгук продумал все. Кроме того, что его участие понадобится и за пределами этой гостиной как раз в тот момент, когда маги начнут ритуал.
Дворец был оцеплен целиком и полностью. Гвардейские полки, что находились под управлением Чонгука, Чимина и герцога Вэнтока, охраняли каждую дверь, каждый тайный ход, каждый коридор и комнату. Генерал Трудо знал о каждом вдохе тех, кто был заперт в стенах золотой клетки, и обо всех попытках покинуть дворец.
К тому моменту, как над дворцом засиял усиленный магический купол, его территории "тайно" покинули двое.
Первым был граф Ворули. Он излишне переусердствовал в своем стремлении скрыться как можно скорее. Кровавые следы тянулись за ним от самого сада, где находился вход в тайные подвалы, что располагались под дворцом. Некоторые из них сохранились еще со времен войны. Один такой, например, вел прямо к южным воротам, а точнее, за их пределы.
Прекрасно понимая, что заговорщикам известны эти ходы, герцог заранее отправил в подвалы своих гвардейцев. Затаившись, они только и ждали жертву, что явилась прямо к ним в руки. Для графа Ворули, устроившего похищение Сабиры и Лалисы, возмездием стал кинжал в сердце.
Герцог Чон Чонгук никогда не оставлял врагов у себя за спиной. Тем более таких. Именно граф был связным между заговорщиками внутри королевства и афилийцами. Его смерть обязательно даст врагам королевства понять, что они сидят на крючке.
Второй, кому удалось покинуть территории дворца, стала леди Турика Нахль. Причем, в отличие от своего брата, она сделала это открыто. Гвардейцы, которым было поручено охранять северные ворота, получили направленный магический удар и отправились в навеянный сон, балансируя на грани жизни и смерти.
Взрослые половозрелые драконы, достигнувшие пика собственных магических возможностей. Их защита просто не сработала, но их место быстро заняли другие, все же генерал предусмотрел и не такое, а причина беспомощности против леди была выявлена самим Чонгуком, подоспевшим к воротам.
Простота, продуманность и хитрость маневра леди ошеломили генерала.
Будучи еще невестами, жены его гвардейцев подарили парням нагрудные медальоны, в которые было принято вкладывать что-нибудь личное. Обычно девушки использовали локон или слезу. Торговцы быстро смекнули, что на новом веянии можно заработать, а потому закупали заготовки сотнями. Кулоны и медальоны разлетались как горячие пирожки, и этот романтический жест никто и никогда не расценил бы как угрозу...
Никто и не расценил. Но за обыкновенной безделушкой скрывалась настоящая подлянка. Что локоны, что слезы в кулонах и медальонах, которые возлюбленным дарили бывшие студентки Академии благородных девиц, принадлежали вовсе не им, а их директрисе Турике Нахль. Тогда, когда это было необходимо, она активировала спящее заклинание, чья суть не противоречила общепринятым законам магии. Те, на ком висели кулон или медальон, не могли причинить вред той, чьи слеза или локон находились внутри.
Коварство этой женщины восхищало. Ведь получателями медальонов и кулонов были не только гвардейцы. Аристократы всех мастей, представители гильдий, самые богатые люди и нелюди королевства. Они даже не знали, сколько власти имела в своих руках эта дама. Свою паучью сеть она плела годами и достигла таких масштабов, что вполне могла бы захватить все королевство.
К ее ногам его сложили бы без боя.
– Пусть все, каждый, кто находится сейчас во дворце и за его пределами, снимет с себя кулоны и медальоны, подаренные возлюбленными, невестами или женами. Все кулоны доставить Чимину, – отдал герцог сухой приказ.
– А вы? – уточнил командир Сейронского полка, явно неосознанно потянувшись рукой к груди.
Этот жест не остался незамеченным для герцога. Рванув ворот чужой рубахи, он стащил металлическую безделушку со слезинкой в крохотном флаконе.
Он собирался вернуться в гостиную к Лалисы, но не успел даже озвучить свой ответ.
На дорожке у ворот появился один из офицеров. Вложив кулон в ладонь командира, Чонгук поспешил к мнущемуся гвардейцу. Он был одним из тех, кто держал оборону в тюремной крепости, охраняя взятых в заключение братьев.
Дочери короля сидели под стражей в своих покоях.
– Докладывай, – приказал генерал тихо, широкими уверенными шагами направившись обратно во дворец через внутренний сад.
– Там брат короля разговора с вами требует, Ваше Светлейшество. Настойчиво требует, кричит и ругается. Говорит, что у него для вас есть важная информация.
– Всю важную информацию, которая мне требовалась, я уже узнал, – резко обронил Чонгук.
– Он говорит, что эта информация касается вашей покойной жены, – осторожно добавил офицер, и герцог остановился.
Понимал, прекрасно понимал, что это всего лишь провокация, попытка завладеть его вниманием, но проигнорировать не смог. Однако и ничего нового не ждал. Чонгук уже знал, что Эрнеста должна была стать жертвой в ритуале и что ее родители погибли от рук разбойников, подосланных королем.
Комментарии