Озвучивание не поддерживается в этом браузере
20
Подпрыгивая на мелких неровностях, карета мчалась по мостовой, огибая столицу по одной из широких главных улиц, но я почти не замечала тряски. Мои руки все еще пахли ванилью. Этот аромат теперь ассоциировался у меня исключительно с детской нежностью. Будто чувствуя что-то, Сабира крепко вцепилась в мою руку перед нашим расставанием, и покидать ее оказалось сложно. Если бы она заплакала, я бы точно не смогла уйти, но мне снова предстояло шагнуть прямо в пасть льва.
Чуть больше суток. До самого главного часа в моей жизни оставалось чуть больше суток.
Королевский дворец встретил меня холодным молчанием полутемных коридоров. Возвращаясь тем же тайным путем, я натолкнулась на свидетелей моего побега лишь у своих покоев. Стражники казались привычным элементом интерьера – на них не обращали внимания больше, чем на вазу с цветами, но, встретившись с ними взглядом, я на миг растерялась. Вместо того чтобы вытянуться словно струны, молодые мужчины склонились в намеке на поклон.
Как уже не раз повторял Чонгук, весь дворец был напичкан "нашими" людьми, и от этого на душе становилось спокойнее.
Однако умиротворение продлилось недолго. Я даже не успела переодеться – едва шагнула в покои, как в дверь настойчиво постучали. Лея, присевшая в коротком книксене при моем появлении, лишь взглядом выразила удивление, но, получив от меня утвердительный кивок, устремилась к двери.
За порогом в коридоре стоял королевский посланник. Слуга имел особой расцветки ливрею, какие носили только те, кто бегал по поручениям Сонхвана.
– Его Величество немедленно требует вашего присутствия, леди Манобан, – сухо доложил немолодой мужчина, осознанно избегая моего прямого взгляда.
Испуганно застучав в немыслимом такте, мое сердце упало в пятки. Зачем я понадобилась монарху? Вечер только-только ложился на горизонт, вспыхивал яркими красками тлеющего заката. Красное солнце плавилось вдалеке, а значит...
Ком необъятного страха встал в горле, и я с трудом проглотила его. Нет, Гук не позволит свершиться трагедии. Я верила ему и верила в его подчиненных, коих во дворце должно было набраться великое множество. Они не дадут королю переступить черту, не оставят меня с ним наедине.
Но дрожь все равно пробирала до кончиков пальцев. Внутри меня будто колотился крошечный зверек, загнанный в угол.
У меня не было кинжала. Мой так и сгинул где-то в парке.
Взглянув на Лею, на девчонку, от которой точно не могла получить помощи, я мгновенно забрала свои слова назад. Медленно кивнув, она будто случайно пальцами коснулась красного рубина в золотой оправе, и этот простой жест успокоил.
Такой же рубин я искала на камзолах, платьях и ливреях каждого первого встречного.
И, что удивительно, находила. Не на каждом, совсем нет, но их – тех, кто служил Чонгуку, – и правда было много. Служанки, гвардейцы, придворные дамы и высокие чины. Следуя впереди слуги по бесконечным коридорам, где даже шелковые шпалеры казались сейчас холодными и чужими, я все больше обретала уверенность.
Уверенность в том, что сражаться один на один в этой битве мне никогда не придется.
С каждым пройденным шагом мое сердце билось все чаще и все тверже. Я не знала, куда мы шли. Опочивальня короля? Кабинет для «частных бесед»?
Напряжение нарастало несмотря ни на что. Когда слуга остановился перед высокими двустворчатыми дверьми с позолоченными ручками, я уже слышала лишь собственный пульс, что молоточками стучал в висках. Во рту пересохло, губы стянуло.
Что бы ни ждало меня за этой дверью – я не позволю себя сломать.
Решительно толкнув створки, почти с вызовом, я обвела цепким взглядом малый бальный зал и всех тех, кто в нем присутствовал. От неожиданности перехватило дыхание. Мне не доводилось бывать здесь раньше.
Малый бальный зал сиял в свете хрустальных люстр. Золотые завитки на стенах, бархатные драпировки, зеркала в резных рамах – все здесь кричало о роскоши, но не о тепле. Атмосфера холодной отчужденности заняла каждый угол этого помещения.
У дальней стены на невысоком помосте рядом с троном стоял король. Увидев Сонхвана, я немедленно опустилась в глубоком реверансе. Его окружали придворные дамы всех чинов, старшие представительницы знатных родов, королевские гувернантки и няни.
Среди последних находились и Дженни с Розанной. Их наполненные тревогой взгляды встретились с моим. Они понимали, зачем меня сюда пригласили, и теперь я об этом тоже знала. Обратно во дворец я вернулась очень вовремя.
– Милые дамы, – голос Сонхвана прозвучал неестественно торжественно и громко, – я наконец имею удовольствие представить вам Первую даму королевства. Леди Лалиса Манобан, подойдите ко мне.
Распрямившись со всей грациозностью, на какую сейчас была способна, я пересекала бальный зал под десятками внимательных взглядов. Среди них были как сочувствующие, так и завистливые, но при этом нашлись и безразличные.
Шаги давались мне с трудом. Я будто шла по тонкому льду или, наоборот, еле переставляла ноги, скованные тяжелыми тюремными цепями. Не знай я, что сегодня на балу случится немыслимое, это официальное назначение стало бы для меня началом конца. Потому что в руках у Сонхвана нашлась отвергнутая мной проклятая брошь фаворитки.
Король при этом улыбался, но в его потемневших глазах не было ни капли доброты.
– Маркиза Лалиса Манобан, отныне ваше место при дворе. И в сердце вашего короля, – сообщил он лично мне, едва я остановилась у постамента.
Протянув мне раскрытую ладонь, монарх помог мне забраться на ступеньку. Еще через миг он уже прикалывал к моему платью изящную брошь, а я отчего-то ощущала себя помеченной.
В толпе прошелестел смешанный ропот. Я знала, что те, кто аплодировал в этот момент, делали это из вежливости. Власть во дворце сменилась официально еще на балу, где Сонхван пометил брошью мою копию, но теперь каждая из присутствующих ожидала вердикта лично для себя, ведь новая метла всегда мела по-новому.
В знак благодарности, которой не испытывала, я присела в глубоком реверансе. Мой взгляд сам собою метнулся к Озии. Бывшая фаворитка монарха стояла в первом ряду среди присутствующих дам и даже не скрывала ненависти во взоре. Упрямо собрав губы гармошкой, она сжимала кулаки до побелевших костяшек. Однако больше всего меня поразила совсем не ее закономерная ярость.
Мой взгляд упал на великолепное колье, плотно обхватившее ее шею. Я узнала его мгновенно, как если бы впервые увидела только вчера. Тонкая гномья работа – почерненное железо с редкими голубыми топазами.
Это было мамино колье, сделанное на заказ в единственном экземпляре. Она носила его с гордостью. Оно напоминало ей о том, кем мы были до того, как получили титул и земли. И кем мы должны были оставаться, несмотря на всю пеструю мишуру вычурной роскоши.
Не дожидаясь, пока мне разрешат выпрямиться, я обратилась к королю, проявляя неслыханную дерзость.
– Ваше Величество, – мой голос прозвучал резко даже для меня самой. Ярость застила глаза. – Я требую, чтобы вы вернули мне родовые украшения моей семьи. Они пропали из поместья моих родителей в тот день, когда меня навещал ваш поверенный, приглашая жить во дворце.
Повисла недоуменная пауза. Мой взгляд был прикован к колье, и Озия это заметила. Скрыв его ладонью, она в попытке обрести помощь и защиту обернула взор на Сонхвана.
– Милая маркиза, – король хмыкнул, будто мое требование его позабавило. – Я ослышался или вы сейчас и вправду позволили себе что-то потребовать от меня? Вы играете с огнем, леди. Только что вы прилюдно обвинили моего поверенного... в краже?
– Мне нужны родовые украшения моей семьи, – холодно повторила я и перевела взгляд, полный решимости, на короля.
– Если тебе так нравятся безделушки, я подарю тебе их дюжину или две, – отозвался монарх, открыто демонстрируя собственное недовольство.
Недовольство мной.
Однако его злость ничуть не отрезвила меня. За эти годы я уже просто устала бояться своего неотвратимого будущего. Страх больше не держал меня в плену, не сковывал запястья и голос. Я научилась держать спину прямо и не сгибаться под чужим давлением.
Я научилась отстаивать себя, свое мнение и свои интересы. Сейчас я не просила чужого. Мои земли разрушили, мой дом ограбили, моих родителей убили, а меня оставили без средств к существованию и практически сломали мне жизнь. Но я не просила вернуть мне мое. Я требовала только украшения. Пока.
Потому что оплата иного долга Сонхвану еще предстояла.
– Украшения рода Манобан не безделушка, – прошипела я змеей. Кровь в висках стучала так громко, что я едва слышала собственные слова. – В их магическую составляющую заложена кровь моей семьи. Колье, которое сейчас украшает шею леди Озии, принадлежало моей матери и должно было перейти ко мне, а затем к моим детям. Это не безделушка, Ваше Величество, это память целого рода, и я его последняя представительница.
Сонхван побагровел от ярости, но я уже не могла остановиться. Вступая с ним в открытую конфронтацию, я, возможно, перечеркивала собственное будущее, но по-другому не могла. Я была готова взойти на плаху за неповиновение королю, если это станет причиной, почему его наконец свергнут.
Этот человек не должен был править. Его восхождение на престол являлось ошибкой.
– Кровь к крови, железо к руке, что было дано – вернись ко мне! – произнесла я четко, выверенно направляя сформировавшиеся потоки магии.
Оглушающую тишину разрезал звон металла. Сначала с шеи Озии сорвалось колье, будто его дернули за невидимую нить. Она попыталась поймать его пальцами, но схватила лишь воздух.
Но на этом действие чар не закончилось. Я вложила в заклинание слишком много силы, не сумев на эмоциях укротить магию.
Колье мамы легло на мою шею, но взгляд мгновенно переместился на другую придворную даму. Она вскрикнула, когда с ее пальца скатился перстень. Он по полу примчался прямо ко мне, забрался вверх по платью и плавно скользнул на безымянный палец.
Новый вскрик, и тонкий изящный браслет уже ползет ко мне по мраморному полу, словно змея. Извивается, едва не шипит, а я не могу сдержать улыбку. Скольких же дам Сонхван одарил своим вниманием?
Новый виток радости формируется в душе, когда что-то громоздкое с грохотом бросается на двустворчатые двери. Слуги в ужасе спешат открыть их, а я получаю весь гарнитур.
Обрывки моего прошлого прилетели ко мне со всего дворца: женское кольцо и мужской перстень, браслет мамы, нагрудные часы отца с потускневшим циферблатом, мой собственный медальон с портретами родителей, мамины серьги и колье. Почерненное железо и голубые топазы. Холод металла смешивался с теплом кожи.
Король побледнел. В его глазах больше не было ярости, в них читалась ненависть.
– Это... было неразумно с твоей стороны, – наклонившись, прошипел он так, чтобы его услышала только я. Следующая фраза обожгла не хуже пощечины: – Я приду к тебе сегодня, и только попробуй не открыть мне.
Я выпрямилась и издевательски медленно опустилась в реверансе.
– Как будет угодно моему королю.
Страх больше не сжимал горло. Теперь у меня было нечто большее, чем просто жизнь, которую я всеми силами пыталась сохранить. У меня имелась семья, и за нее я была готова сражаться.
Монарх покинул зал через специальные двери, предназначенные только для него.
Меня пытались поймать, со мной хотели поговорить, они желали выразить свое уважение. Но я не имела ни одного намерения на то, чтобы задержаться в бальном зале дольше необходимого.
Мне не требовалась личная свита, не нужны были приспешники разного ранга, а потому я и не стала тратить время на представительниц великих и не очень родов. Игнорируя их голоса, я покинула зал и вышла в коридор.
Дженни и Розанна заслоняли меня собой как могли.
– Лалиса, – окликнула меня смуглянка, когда мы поднимались по лестнице.
– Все нормально, увидимся за ужином, – предложила я, сворачивая в свое крыло.
Девочки многозначительно переглянулись, но я сделала вид, что не заметила этого. Пульс стучал в ушах, сердце клокотало, так и норовя вырваться из груди. Мои вены прошивал адреналин, и мне срочно требовалось успокоиться в одиночестве. Такой спектр эмоций мне не приходилось испытывать раньше, и я боялась попросту разрыдаться на глазах у всех или, того хуже, потерять контроль над магией.
После такой грандиозной победы я не могла показаться слабой, учитывая, сколько взглядов на меня было обращено.
Комментарии