Озвучивание не поддерживается в этом браузере
7
Генерал Чон Чонгук, герцог Трудо
Широкие черные крылья разрезали ясное голубое небо. Солнечные лучи опаляли чешуйки, отражались от них и слепили глаза, вынуждая щуриться.
Дракон больше не упивался яростью. Он всегда был тем, кто подходил к проблемам с холодной головой. Его жизнью управлял разум и лишь дважды руководило сердце.
Чем закончился первый раз, Чонгук вспоминать не хотел. Он и так слишком часто в последнее время думал о прошлом, словно призывая его призраков. Что же касалось второго...
Услышав вчера речь Сонхвана, герцог физически ощутил, как в нем что-то с грохотом рухнуло. Кануло в бездну с чернильным дном, из которой уже не выбраться.
Пустота. Она поселилась в его мыслях, пока он камнем летел вниз с балкона, пропуская сквозь себя пронизывающий ветер. Обжигающие потоки остужали не только тело, но и голову, позволяя ему отрезветь. Черный дракон хотел очнуться, и у него это получилось.
Расправив крылья, чешуйчатый выгнулся телом и наконец взлетел у самой земли. Новая мысль зацепилась за старую и не желала его отпускать, а потому он стал размышлять про себя.
Лалиса не была похожа на тех, кто гнался за достатком и высоким титулом. Но даже если он обманывался, если хотел обмануться, ему требовался ответ на простой вопрос. Как случилось так, что маркиза Лалиса Манобан оказалась в его доме, если местом ее распределения изначально был королевский дворец?
Когда стало известно о грехопадении Августы Африль, Чонгук решил, что леди-дуэлянтку специально прислали ей на замену.
Осознанно, а не по ошибке, как заявила леди Нахль.
Но теперь в его мыслях кое-что не сходилось. Когда Лалиса только явилась в его дом, еще не зная имени истинного нанимателя, она представилась как леди Африль. Тогда он решил, что девушка пожелала умолчать о своем имени из-за их дуэли. К утру газеты уже пестрили кричащими заголовками. А после эта тема больше не поднималась. Однако по приезде леди Нахль обвинила Лалису в подлоге документов.
Но зачем Лалисы подменять бумаги? Ради герцога? В документах стояло иное имя, и маркиза не знала, к кому едет. Зато она знала, куда ее распределили. Королевский дворец считался самым престижным местом службы для гувернанток и нянь, туда стремились попасть все, но... не она?
Зная о том, что ее распределили в королевский дворец гувернанткой для принцесс, маркиза Манобан подменила документы и отправилась на другой конец королевства, как можно дальше от столицы. Она убегала – герцог Трудо осознал это только сейчас.
Она убегала. Эту теорию ему предстояло подтвердить в кратчайшие сроки.
Сделав вираж над столицей, Чонгук изменил направление. У него оставалось совсем немного времени на то, чтобы попасть в Академию благородных девиц до того, как в нее вернулась бы леди Нахль.
Их долгий путь в карете до дворца пока еще играл ему на руку.
Чувство полета не опьяняло столь сильно, сколько вера в собственную правоту. Она двигала им, поддавала ритма, заставляла махать крыльями интенсивнее.
Чонгук верил, что именно в академии отыщет ответ на свой вопрос. Этой верой он сейчас попросту жил.
Старинное здание из серого камня почти не освещалось в ночи. Бывший храм много веков назад являлся несокрушимой крепостью, за стенами которой горожане пересиживали очередное нападение на город.
Город разросся, храм остался, но теперь принадлежал леди Нахль без возможности отчисления в пользу короны. Об этом позаботился ее любовник – предыдущий монарх, – одаряя даму сердца поистине роскошным подарком. К храму прилагались обширные территории, где помимо прочего велось собственное хозяйство, делая эти земли практически автономными.
Если когда-нибудь эту крепость пришлось бы брать, в осаде они смогли бы сидеть долгие месяцы, а то и годы.
Появление дракона над крепостью однозначно не осталось бы незамеченным, а потому генерал Чон снизился сильно заранее. Приземление в поле у леса показалось ему самым надежным, но перелезть через высокий каменный забор там же он не решился. Заметил магические ловушки, вывешенные помимо защиты, которая состояла далеко не из одного слоя.
Прощупав каждый, герцог не взялся сооружать дыру в куполе. Во-первых, при таком количестве слоев это было слишком энергозатратно. А во-вторых, тонкая работа заняла бы много времени, которого у мужчины не имелось.
Счет и так уже шел на минуты. Когда директриса вернется в свою обитель, он не мог даже предположить.
Зато тонкий драконий слух уловил плеск воды. Идя на звук, Чонгук быстро вышел к сточной трубе, что тянулась до самой реки. Небольшой диаметр однозначно не позволил бы пролезть в нее взрослому человеку. Да и ребенку, впрочем, тоже. А вот крыса, или белка, или... Декоративный дракон мог свободно пролететь по всей ее длине, разве что изрядно намочив лапы.
В свою третью, миниатюрную форму черный дракон обернулся в единый миг.
Аромат сточных вод мгновенно окутал каждую чешуйку герцога. На такой подвиг ради дамы сердца ему еще идти не приходилось. Максимум – это оборвать кусты в королевской оранжерее. Но чего не сделаешь ради... себя?
Проникновением на закрытую территорию женской академии он в первую очередь спасал именно себя. От одиночества и от сожаления, с коим ему придется существовать до конца жизни, если генерал позволит кому-то отобрать у него его сокровище.
Главное, чтобы Юхоко не прознал про его ароматный заплыв, иначе насмешки на столетие вперед обеспечены.
Проникнуть на территорию академии через трубу оказалось легче легкого. На ней стояло всего одно заклинание – не слишком сильная магическая защита, предназначенная для отвода крыс. Разрушив ее, герцог тут же поставил новую и уже вскоре дышал свежестью ночи, а не тем, что текло под лапами.
Если бы он хоть на миг предположил, что когда-нибудь ему придется мыться в фонтане...
А впрочем, все это было неважно. Он не ориентировался на местности, а потому какое-то время потратил на поиск святая святых. Кабинет леди Нахль нашелся под самой крышей. Покои представляли из себя анфиладу комнат. Конечной являлась спальня с такими роскошными интерьерами, что герцог решил на ближайшем же совете поднимать вопрос о налогообложении для этой верткой леди.
За ее счет казна нехило пополнилась бы в первый же месяц.
Однако интересовали его не количество украшений или размеры ее гардеробной. Чонгук пришел сюда за документами и уже вскоре стоял посреди архива. Комнатка десять шагов на десять была защищена столь хорошо, что, взламывая магический купол, герцог по меньшей мере рассчитывал увидеть сокровищницу, но перед ним предстали обыкновенные каталожные шкафы.
Генерал Чон и представить не мог, сколько девушек уже окончили эту академию. Шкафы делились на три отдельно стоящих острова, и в каждом он находил сотни дел. За исключением последнего.
Исходя из того, что он увидел, а обнаружились и знакомые фамилии, шкафы делились на тех, кто уже выпустился из академии – там нашлось самое большое количество дел, и они были размещены в двух огромных шкафах; на тех, кто выпустился в этом году – самый маленький предмет мебели, что стоял особняком; и тех, кто учился прямо сейчас.
Дело маркизы Лалисы Манобан отыскалось в самом маленьком шкафу.
И какое же это было дело! На гувернантку собрали целую биографию. Что любит, как ведет себя, какие сильные стороны. На что надавить, чтобы добиться результата, и как подороже продать.
Чонгук был прав, когда заподозрил монарха во лжи. Его интерес к леди Манобан датировался годом ее поступления в академию. В деле также были зафиксированы суммы, кои Сонхван предлагал за Лалису в тот год, чтобы ей отказали в обучении.
Цифра в пять раз больше значилась в договоре этого года. Но и она не являлась окончательной. К основным документам вчерашним днем было оформлено приложение еще на двадцать процентов сверху. За хлопоты.
И да, подпись маркизы в этом контракте, как и в приложении, не стояла. Но для того, чтобы они вступили в силу, было достаточно двух других. Однако не эта несправедливость зацепила генерала Чона. На одной из страниц он нашел три слова напротив знака вопроса. Красными чернилами там было написано "Использовать как фаворитку".
Еще одна странность обнаружилась совсем на другом листе. На нем кратко излагалась жизнь Лалисы до ее поступления в академию. Отмечалось и отсутствие братьев и сестер, и способ получения наследуемого титула, и даже то, что ее родители погибли.
И вот напротив этой строчки стоял еще один знак вопроса, вычерченный красными чернилами. Его сопровождала замысловатая надпись "Мотивировать местью".
Поискав другие заметки, Чонгук отложил дело Лалисы в сторону, чтобы вытащить из другого ящика первое попавшееся. Ему срочно требовалось подтвердить или опровергнуть мысль, что только формировалась в его голове. Еще не полноценная, лишь набросок чего-то по-настоящему важного, но именно от него сильнее билось сердце и сводило зубы.
Раскрыв дело Августы Африль, он на первой же странице наткнулся на имя потенциального нанимателя. Документ датировался днем выпускного бала, и в строчке с третьей стороной был указан несуществующий лорд, коим он представился в первом письме. Однако имя также перечеркнули красными чернилами. Истинное имя рода явно подписали уже позднее, а ниже добавили примечание, от которого зубы дракона скрипнули.
"Чтобы стать женой герцога, следует действовать через его дочь" – обозначили размашистым почерком. "Идеально спасти девочку от беды (Проверено). Не использовать отравление! У драконов чувствительное обоняние".
С тихой яростью пролистав на две страницы вперед, Чонгук выцепил взглядом еще один знак вопроса. Все та же рука без зазрения совести обозначила будущий статус своей воспитанницы в качестве "жены великого герцога Трудо". Напротив следующего знака вопроса одна надпись противоречила другой.
"Контроль северной границы" – гласила первая. "Смерть"– кричала вторая.
За соседней дверью послышалось тихое лязганье. Это в дверном замке яростно провернули ключ.
Ох, как же много генералу Чону хотелось сделать в этот момент! Злость, что плескалась внутри, требовала спалить все к чертям. И архив, и кабинет, и так не вовремя вернувшуюся леди Нахль в придачу.
Но он умел держать себя в руках. Да и пользы в этих бумажках было куда больше именно в целом состоянии. Ему требовалось перечитать каждое дело, выписать все имена, все пометки, сделанные жадной рукой паучихи, что, кажется, тихо оплетала все королевство изнутри, пока они боролись с угрозами на внешней политической арене.
В этот архив он намеревался вернуться позже вместе со своими помощниками.
А пока ему чудом удалось уйти через вторую дверь и восстановить защитный купол до того, как леди Нахль зашла в архив. Оставаться по другую сторону створки он не мог. Любой намек на вмешательство точно лишил бы его радости увидеть это собрание чужих амбиций еще раз, так что в окно спальни он сиганул уже мелким драконом.
Летел со всех крыльев, разрезая ночь. Собственное поместье встретило его тишиной, а рассвет привычной бессонницей. Обнимая ладонью стакан с янтарным напитком, он бездумно смотрел в окно на то, как на горизонте зарождалась розовая полоска.
Пожалуй, герцог снова стоял на перепутье. В свете того, что ему удалось узнать, следовало немедленно созывать совет. Предчувствие говорило дракону, что за этой паучьей сетью скрывается нечто большее, чем тяга к широким откупным, но Лалиса...
Одна мысль о том, как она провела эту ночь во дворце, сводила мужчину с ума. Через собственную гвардию он передал приказ постовым в ее крыле немедленно докладывать о любых изменениях и защищать девушку ценой своей жизни, но этого было ничтожно мало. Он находился в шаге от того, чтобы забрать ее оттуда силой. Чтобы спрятать ее в своем поместье и никому не отдавать, но имел ли на это право?
Имел ли право поставить личное выше интересов государства?
Не понимал, что делать. Но письмо на имя леди Нахль написал. Второе было составлено на имя короля. В обоих генерал выкатывал судебный иск на получение денежной компенсации за нанесение морального вреда Сабире. А еще требовал вернуть ему няню, действуя исключительно в рамках закона.
Они ведь ждали, что он не станет сидеть сложа руки. Письма писались для отвода глаз.
Для правильного решения текущих проблем Чонгуку требовалось время.
Чтобы отправить письма адресатам и быть уверенным в том, что они дойдут точно в руки, герцог вызвал в кабинет месье Фолотье. Управляющий явился уже через миг, словно точно знал, что его позовут, а потому выжидал за дверью.
Остановившись у стола, старый вояка молча ждал приказаний. Но так же молча на него смотрел генерал, гадая, как бы деликатно обозначить свой вопрос.
– У нас во дворце по-прежнему имеются наши люди? – вопросил Чонгук, скрепляя письма растопленным сургучом.
Однако совсем не этот вопрос он хотел задать. Но управляющий знал этого мальчишку, как никто другой, а потому и ответил соответствующе.
– Леди Лалиса Манобан явилась во дворец поздно вечером в компании леди Турики Нахль, – монотонно отчитался месье Фолотье, не позволив себе улыбнуться.
А причины для улыбок имелись. Взгляд генерала Чона изменился мгновенно. На старика он теперь смотрел не только с интересом, но и с уважением.
– При виде монарха она потеряла сознание, но придворные шептались о том, что обморок был вызван магически, чтобы получить личное внимание короля, – продолжил слуга как ни в чем не бывало. – Аудиенция наедине не состоялась. В выделенные леди покои до сегодняшнего утра заходили только ее подруги и служанка. Характеристики на всех троих лежат в верхней папке на вашем столе. Сама леди покои пока не покидала. Нашим людям продолжать слежку за объектом?
– И не прерываться ни на минуту, – приказал герцог скупо, лучась довольством и не утруждая себя объяснениями.
В этот момент с его плеч скатилась целая гора. Бессильная ярость сменилась облегчением. Он никогда не простил бы себе, если бы маркизе причинили вред. К тому, чтобы потерять ее, он был не готов.
– Вмешиваться только в случае крайней необходимости, если чести или здоровью леди будет угрожать опасность, – добавил он, подавая конверты. – И отправьте вот эти письма.
– Это все, Ваше Светлейшество? – Седая бровь старика невозмутимо взметнулась.
Сделав последний глоток, Чонгук отставил пустой стакан в сторону.
– Не все. – Освободив удобное кресло, дракон потянулся всем телом. – К девяти часам созывайте совет. Кажется, мы пропустили масштабный заговор. Причем реальную степень его угрозы нам еще только предстоит выяснить.
– А Его Величество? Его уведомлять о совете? – прозорливо поинтересовался месье Фолотье.
Иногда герцогу казалось, что этот старик был осведомлен буквально обо всем. Но то, вероятно, просачивался опыт.
– Только о первой части собрания. Не хочу быть пристрастным, но лучше перестраховаться, – вспомнил Чонгук о деньгах, уплаченных королем леди Нахль. – На этом поле боя никто не должен погибнуть или сбежать, прежде уничтожив улики.
Так просто им уже не отделаться.
На то, чтобы привести себя в порядок, герцогу Трудо понадобилось совсем немного времени. Он во всем действовал по-военному уверенно и четко. Во всем, что не касалось его личных чувств. На этой дорожке он неизменно проигрывал по всем фронтам.
И едва не проиграл по-настоящему, стоило увидеть Лалису на лестнице. У него в голове не укладывалось, как она смогла проникнуть в башню. Хотелось разметать гвардейцев, к чертям спалить монарха и его придворного мага, а ее...
Мысленно он уже сжимал ее в своих объятиях, касался губами ее испуганно приоткрытых губ, лечил дрожь слиянием разгоряченных тел. Желание возникало против воли, и оттого и разум было сложно держать ясным. Своим сокровищем он не хотел ни с кем делиться, не допускал самой мысли об этом, но так и продолжал стоять не шелохнувшись.
– ...Пусть будет красное, – услышал он сквозь толщу воды и не смог отвести взгляд от хрупкой изящной фигурки до того, как маркиза скрылась в коридоре.
– Вы снова устраиваете бал, Ваше Величество? – спросил генерал требовательно, буквально заставив себя обернуться и продолжить подъем.
Если бы мог, он бы уничтожил монарха одним взглядом.
– Хочу представить всем свою новую фаворитку, – премило улыбнулся Сонхван, дожидаясь, пока герцог поравняется с ними.
– Но в казне больше нет денег на ваши развлечения, – напомнил Чонгук холодно.
– О, дорогой мой, не переживайте на этот счет. Я вложу в этот праздник свои личные средства. Тем более что он состоится уже этим вечером, – расплывался король в широкой улыбке, а заметив, что герцог собирается возразить, быстро добавил: – И не пытайтесь меня переубедить, своего решения я не поменяю.
– Я всего лишь хотел предложить новые правила, – заметил герцог Трудо отстраненно, чем определенно заинтересовал монарха. – Как на счет маскарада, Ваше Величество? И чтобы все дамы непременно были в красном. Это ведь цвет страсти, не так ли?
Забравшись на последнюю ступеньку, Сонхван в сомнениях пожевал нижнюю губу. Генерал Чон предпочел не заметить этих кривляний. Он с нетерпением ждал ответа.
– Желаете посетить этот бал? – догадался король прозорливо.
– Увы, обещал провести этот вечер с дочерью, – откровенно солгал Чонгук, поражаясь собственному хладнокровию.
В этот момент в его голове уже созрел замечательный, на его взгляд, план.
Свою няню обратно он намеревался потребовать прилюдно.
Комментарии