Озвучивание не поддерживается в этом браузере
35
Мой оглушающий крик все равно не перекрыл бы рев бушующего пламени, но держать его в себе я уже не могла. Столько боли, столько горя. Оно обрушилась на меня единой плитой, смело порывом штормового ветра. Не верила, отказывалась верить, но видела своими глазами. И не понимала, как теперь жить дальше. Как выбраться из этой беспросветной темноты, где больше никогда не появится дракон с болотного цвета глазами.
Не обнимет. Не позволит спрятаться у него на груди. Не станет с шумом вдыхать аромат моих волос и обнимать так, словно я фарфоровая статуэтка. Я больше не увижу его даже издалека. Не пойму, влюбленность это или та самая любовь.
Из-за меня маленькая Сабира лишилась последнего родителя.
Мне искренне хотелось войти в этот огонь и сгореть.
– Лалиса! – услышала я голос Чонгука будто через толщу воды.
Охрипла от крика, оглохла от него же и больше не имела сил даже сидеть, уткнувшись лбом в холодную землю.
– Лалиса! – мерещилось мне среди треска старых досок и шифера.
Еще немного, и я бы все-таки потеряла сознание, ушла в уютную темноту, где не было ни боли, ни страхов, но кто-то вздернул меня, словно куклу. Схватил за плечи, оторвал от земли и встряхнул.
– Лалиса, где моя дочь?! – расслышала я отчетливо.
Вскинув непослушную голову, я с огромным трудом рассмотрела за пеленой из слез болотные глаза герцога Трудо. Выпачканный в саже, но целый, он тряс меня и окликал, пока я пыталась понять, кажется мне или нет.
– Она в поместье с леди Чон, – выдохнула я пораженно. – Чонгук, вы...
Я даже не знала, что спросить. Не мертвы? Это было как-то слишком прямо. Не плод моего воображения? Еще подумает, что я сошла с ума. А я, кажется, да. Совсем да. Вообще.
Словно осознав, что я не в себе, генерал Чон крепко прижал меня к себе, просто оторвав от земли. Так крепко, что у меня захрустели кости, но зато я отчетливо ощутила его руки. И его самого. И запах кострища, которым пропахли его волосы.
Силы нашлись в очередной раз. Я даже не знала откуда, но нашлись, и я смогла обнять герцога. Не так крепко, как хотелось бы, но это было лучшее, что случилось со мной за весь день. Даже несмотря на градом катившиеся по щекам слезы.
Это глаза, вероятно, щипало от гари.
Его лицо, его щеки, глаза, волосы. Отстранившись, не могла насмотреться. Трогала, щупала, будто безумная, и совсем не сопротивлялась, когда его губы накрыли мои.
Этот поцелуй – он был иным. Не осторожный, не правильный, не первый. Другой, эмоциональный, требующий. В нем скрывалось что-то животное, обыкновенная тяга к тому, чтобы ощутить. Почувствовать каждой клеточкой тела, что тот, кто тебе дорог, жив. Что это все по-настоящему.
– Кхм-кхм, – вежливо покашлял кто-то сбоку от нас.
Друг от друга мы с герцогом оторвались с трудом, а после вперили оба наших взгляда в того, кто стоял подле нас. Это оказался герцог Пак – лучший друг Чонгука и по совместительству не менее чумазый дракон.
– Вас целовать не буду, – ляпнула я зачем-то.
А после смущенно спрятала лицо на груди у генерала. Обнимая, он почти скрывал меня ото всех под своим плащом. Черным как сама ночь и бесконечно большим, как крылья дракона.
– Упаси Крылатый, иначе Чонгук оторвет мне голову, – рассмеявшись, заявил Чимин Юхоко. – Вам здесь больше делать нечего, езжайте домой.
– А ты? – скупо поинтересовался генерал Чон.
– А я загляну к тебе утром с отчетом. Смею надеяться на горячий завтрак и бутылку бренди. Мое почтенье, леди.
Склонившись в намеке на поклон, герцог Пак пустился в самую гущу происходящего. Чуть в стороне в тюремную повозку грузили тех самых мужиков, что охраняли нас с Сабирой. Один из них был сильно ранен, а старика я и вовсе не наблюдала, но больше эта проблема меня не трогала.
Позволив затащить себя на лошадь, я прижалась к генералу и крепко обнимала его до тех самых пор, пока мы не спешились у крыльца поместья. Солнечный свет озарял мир ровно так же, как и вчера, будто и не было событий этой ночи, но одно отличие все же имелось.
Все в поместье в этот час еще спали. За исключением месье Фолотье. Тот дремал прямо в холле на пуфике, прислонившись спиной к стене, вооруженный не шпагой – пистолетами. Когда герцог занес меня в холл, управляющий встрепенулся и поднялся, намереваясь поклониться.
Однако прямой взгляд Чонгука его остановил.
– Все спят, информатор найден. Им был один из гвардейцев из недавно прибывших на службу, – отчитался месье Фолотье, а я заметила капли крови на манжете его всегда белой рубашки.
Один Всевышний знал, как трудно ему пришлось этой ночью. Но при этом мужчина меня удивил. Он был предан своему хозяину до последнего вздоха, несмотря на скверный характер, и это, несомненно, заставляло меня его уважать.
– Позже, – ограничился генерал одним словом и взлетел по лестнице вверх.
Он нес меня к покоям Сабиры и, наверное, готов был донести до самой кровати, но у двери я соскользнула с его рук. Понимала, что малышке привычнее было спать в своей постели, а значит, за дверью в гостиной наверняка находилась леди Чон.
Мне не хотелось, чтобы женщина увидела меня на руках у своего сына.
Однако просто так меня не отпустили.
– Ты можешь попросить все, что хочешь, – произнес Чонгук, поймав мое запястье.
– Если бы я не... – начала я было шепотом, собираясь сказать, что в произошедшем исключительно моя вина.
Если бы мне не требовался артефактор, ничего не случилось бы.
– Я сказал, ты услышала, – перебил меня герцог, как отрезал, и поднес мою руку к своим губам.
Новый поцелуй достался моему запястью. Еще один – ладони, после чего я окончательно смутилась под его жарким, опаляющим взглядом.
– Я подумаю, – прошептала совсем неслышно.
И все же скрылась за дверью, скользнув в гостиную, где в кресле ожидаемо дремала леди Чон. Накрыв даму в халате своим пледом, я отправилась спать, минуя уборную. Только погладила по голове малышку, не удержавшись, таким сладким пирожком она выглядела.
Если бы мне пришлось пережить эту ночь еще раз ради нее, я бы согласилась, не раздумывая.
Мне дали поспать до самого обеда. Проснувшись оттого, что где-то что-то со звоном разбилось, я открыла глаза и не сразу поняла, почему солнце за окном стоит так высоко. Время уже точно было за полдень, но никто не предпринимал попыток меня разбудить. Напротив, я слышала, как кто-то активно шикал за дверью, а маленький комочек счастья по-детски повторял новый для себя звук.
Жест тишины мы с Сабирой еще не учили.
Появиться перед малышкой и леди Чон в том виде, в котором была, я никак не могла, а потому первым делом разобрала кровать и отправилась в уборную. Много времени, чтобы привести себя в порядок, мне не понадобилось, но на обед я все равно не успела.
Когда я вышла, малышка как раз отправлялась вместе с Ханни умываться, переодеваться и готовиться к дневному сну.
Заметив меня, Сабира заметно обрадовалась и, вырвав свою руку из пальцев служанки, побежала ко мне со всех ног. Пришлось опуститься на колено, чтобы поймать эту маленькую птичку.
– А кто уже покушал и собирается спать? – тронула я подушечкой пальца кончик ее носа.
На самом деле хотелось в этот самый нос девочку поцеловать. Но вслед за ними в спальню вошла леди Чон во всем своем привычном великолепии, и я мгновенно собралась. Потрепав малышку по волосам, выпрямилась и со всем почтением присела в реверансе.
– Доброе утро, Ваше Светлейшество, – обронила я со всем достоинством.
– Доброго дня, Лалиса, – с улыбкой поправила меня леди. – Чонгук приказал не трогать вас, пока вы сами не подниметесь, поэтому обед прошел без вас. Но Вулия сейчас принесет вам что-нибудь с кухни.
– Не стоит. С вашего позволения я дойду до кухни сама, – попросила я.
Хотя на самом деле каждый шаг после вчерашнего пешего путешествия давался мне крайне тяжело. Я буквально превозмогала себя, ожидая, пока охлаждающая мазь из моего арсенала наконец подействует. Заклинание эту тупую боль не смогло забрать. Ноги ощущались будто камнем, закованным в гору.
Отпустив меня кивком, леди Чон отправилась к шкафу. Вероятно, намеревалась достать сорочку для малышки, которая после встречи со мной активно отказывалась заходить в уборную, но, оглядывая спальню Сабиры, я не торопилась ее покидать.
Было в ней что-то странное. Что-то, что изрядно настораживало.
– Золотые драконы еще не восстановились? – спросила я, обращаясь к леди Чон.
Но вместо ответа женщина спрятала взгляд. То же самое сделала и Ханни. Она просто опустила глаза в пол, выглядя так, словно была в чем-то виновата. Я же поняла все сразу. Свою стажировку, по мнению герцога, парни, по всей видимости, провалили.
Больше не задерживаясь, я стремительно покинула покои малышки. По коридору не шла – бежала, подхватив юбки платья, и ворвалась в кабинет генерала в тот самый момент, когда он распекал мальчишек. Ворвалась, позабыв о том, что необходимо стучаться, а в идеале еще и дождаться разрешения войти.
– ...не проверили периметр на наличие живых, а кичились победой, – застала я окончание фразы.
Кажется, герцог собирался ругаться и на меня – таким строгим оказался его взгляд, брошенный в мою сторону, но, осознав, кто нарушил его покой, мужчина заметно смягчился.
– Лалиса, вы уже поднялись, – отметил он вежливо и обратился уже не ко мне: – Свободны. Чтобы духу вашего не было в моем поместье.
Мальчишки покаянно повесили головы. Они не смели возразить, не смели надеяться. Смирились, потому что иного варианта не имелось, но как же мне было их жаль. Они действительно попались по дурости. Их подвели молодость и неопытность, самоуверенность, которая едва не стоила им жизней, но разве они не расплатились уже за свою ошибку? Разве не съели себя за эту ночь, терзаемые тем, живы ли мы с Сабирой?
– Ваше Светлейшество, вы сказали, что я могу требовать от вас что угодно, – рухнула я на колени у порога, тем самым отрезая мальчишкам путь к выходу.
Просто надеялась, что они не додумаются пройти по роскошной юбке моего платья.
– Лалиса! Вы что вытворяете?! – тут же рванул ко мне герцог, вознамерившись меня поднять.
И поднял, и на ноги поставил, и в глаза заглянул с целью выяснить, разумна ли я или сошла с ума. А такое вполне могло произойти. Сильнейший стресс часто становился причиной безумства.
– Ваше Светлейшество, я прошу вас, – взмолилась я, крепко вцепившись в его ладони. – Если вы и правда считаете, что в спасении Сабиры есть моя заслуга, дайте мальчишкам еще один шанс. Они свой урок уже получили, один и на всю жизнь, поэтому впредь станут относиться к службе серьезнее. Пожалуйста, не выгоняйте их. Они знают свое дело, Ваше Светлейшество. Каждый из них готов жизнь за вас положить. За вас и вашу семью.
Я видела, что мои слова пришлись не по нраву герцогу Трудо, как и мои действия. Я пыталась проломить его волю на глазах у его подчиненных, но и по-другому поступить не смогла бы. Я же видела, как они сражались. Не жалели себя, были ранены. Виной их проигрыша стала банальная глупость, и второй раз такого они точно не совершат.
О беспечности эти четверо забудут надолго.
– Выйдите, – приказал им Чонгук.
Ослушаться генерала парни не посмели. Но, когда они добрались до двери, мужчина тихо добавил:
– Возвращайтесь к своим обязанностям. Если нечто подобное повторится, я отдам вас под трибунал.
Это было жестоко и очень щедро с его стороны. Это было справедливо.
Дверь за мальчишками закрылась, а мы как-то совсем уж неожиданно оказались вдвоем. Когда защищала парней, я совсем не подумала о том, что после их ухода мы останемся наедине и тогда мне придется расплатиться за каждое мое слово, за проявленную дерзость, на которую не имела никаких прав.
И я не придумала это! Абсолютно! Все без труда читалось в болотного цвета глазах, пока Чон Чонгук, один из семи герцогов королевства, стремительно наступал на меня. Я же медленно отходила спиной назад, пока этой же спиной не уперлась в стену.
Глаза закрылись сами собой. Ощутив его ладонь на своей талии, прочувствовав, как коснулся рукав рубашки моей щеки, я ждала нового поцелуя. Наказывающего. Он был неизбежен, как рассвет или закат, но отчего-то так и не случился.
Осторожно приоткрыв веки, я против воли вздрогнула всем телом, встретившись с целой бездной, что скрывалась в его глазах. Она затягивала, мерцала желтыми огоньками и обещала поглотить без остатка, скрыть за широкими крыльями и унести в далекое небо под самые облака.
– Поцелуй меня, Лалиса. Поцелуй меня сама, – неожиданно приказал герцог Трудо.
Сглотнув слюну, что стала вязкой, я едва заметно покачала головой. Не могла. Не здесь и не сейчас. Не при свете дня и...
Я по-прежнему боялась позволить себе что-то большее. Потому что не хотела обжечься. Не хотела, чтобы у меня это отобрали.
– Нет, – выдохнула я и попыталась улыбнуться.
– Поздно, – оповестили меня скупо, а его пальцы крепче сжали мою талию.
Заперли, будто в тиски.
– Я же видел, как ты убивалась вчера, Лалиса. Я слышал твой крик, – шепча, приблизился он ко мне на миг, почти касаясь губами уха. – Так выглядит любовь, Лалиса. Так чувствуют себя, когда эту любовь забирают. Как будто из тебя вырывают не только сердце, но и душу. И остается просто плоть.
– Вы уже чувствовали такое однажды? – спросила я, едва сдерживая слезы.
Они появились в моих глазах сами. Я не могла контролировать свои чувства, больше нет. Сопротивлялась или себе, или разуму, или сердцу. Настолько запуталась, что хотелось просто спрятаться на груди у этого сильного мужчины и забыть о том, что за стенами этого поместья вообще существуют проблемы.
В его объятиях я всегда забывала обо всем.
– Не однажды, – ответил он с улыбкой, слегка отстраняясь. Погладив мою щеку, позволил прижаться к ней в поисках тепла. – Вчера я ощутил это во второй раз. Знаешь, благодаря тебе я неожиданно вспомнил, что такое жить, но вчера... Драконы любят всего один раз, Лалиса. Мы не выносим горя утраты. Наша любовь такая яркая, такая самозабвенная, что без нее нам просто не жить.
Предательница-слеза все же вырвалась и заскользила по моей щеке. Услышав признание герцога, я представила его в те дни, когда погибла его супруга. Сломленного, разрушенного, не понимающего, как жить дальше. Вчера я всего на несколько минут, но все же ощутила то же самое.
Смахнув слезу с моей щеки, герцог большим пальцем прикоснулся к моим губам. Очертил их, как очертил подбородок, вынуждая меня запрокинуть голову, чтобы мы снова смотрели друг другу в глаза.
– Не стоит плакать, я же выжил после смерти Эрнесты, – прикоснулся он губами к кончику моего носа, а затем к уголку губ, словно подразнивая. – Наверное, именно поэтому Крылатый подарил мне тебя. Я люблю тебя, Лалиса. Не знаю как, почему, откуда, но я люблю и больше не хочу делать вид, что ничего не происходит. Вчера я мог потерять не только Сабиру, но и тебя. Поцелуй меня сама. Пожалуйста. Поцелуй, чтобы я понял, что мои чувства взаимны.
Это была провокация чистой воды, но он так смотрел. Глубинно, проникновенно. Я не могла ему отказать. Да и сама хотела этого не меньше, потому что пальцы до сих пор дрожали, а глаза не верили. Не верили, что сердце, уверенно бьющееся под моей ладонью, настоящее. Не верили, что сказки бывают и наяву.
Немного приподнявшись на цыпочках над полом, я осторожно прикоснулась губами к губам Чонгука. Но стоило мне это сделать, как он будто сорвался с цепи. Его губы жадно накрыли мой рот, пальцы стискивали талию, а сам он вжимал меня в стену всем телом, не оставляя ни единого шанса на лишний вдох.
Безумие, ураган, смерч. Остановить его не возникло ни малейшего желания, но прерваться нам все же пришлось. Тяжело дыша, мы отлипли друг от друга лишь тогда, когда в кабинет без стука вошел месье Фолотье. Вошел спиной к нам и лишь на шаг, просто обозначив свое присутствие.
– Я стучал. Долго и громко, – заявил он первым делом, пока мы загнанно дышали, переглядываясь. – Там явилась леди Турика Нахль.
– Я никого сегодня не принимаю! – рявкнул Чонгук, прижимая мою голову к своей груди, как и прежде позволяя спрятаться от бесстыдства.
– А она и не к вам, Ваше Светлейшество, – раздался совсем уж неожиданный ответ, изрядно пнувший меня из сладкого забытья в реальность. – Леди утверждает, что она приехала за нашей маркизой. И приехала она, позвольте заметить, не одна.
Конец первой книги
Комментарии