Озвучивание не поддерживается в этом браузере
28
Поужинать вместе с Сабирой мне не удалось. Излишне разыгравшись, малышка перевернула свою тарелку, отчего ее содержимое все и разом оказалось на полу. Пришлось жертвовать своей порцией.
Но это уже потом. А сразу после я попыталась отругать юную леди. Мой голос звучал строго, я объясняла, что так поступать нельзя. Что еда – это не игрушки, что нужно уважать труд кухарки, которая приготовила нам такую вкусноту.
Однако вся моя бравада сдулась, как недоделанное заклинание, едва у этого милого ребенка от обиды задрожали губы. Но этого малышке словно показалось мало. В больших глазах появились слезы, а она сама взялась за мою руку и прижала ее к своей голове, чтобы я пожалела и погладила.
И как же поступила самая строгая, самая образованная и правильная няня на свете, в чьем дипломе значилось "отлично" по всем предметам? Правильно, я ее пожалела и погладила, спустив в нужник все свои знания, полученные за годы обучения. Да потому что совершенно невозможно быть строгой, когда на тебя смотрят ТАК! Когда прижимаются к тебе так доверительно и как бы невзначай подсовывают ложку, демонстративно открывая рот.
Я не знала, как справлялись наши девочки, прицельно отучившиеся на нянь, но все отчетливее понимала одно: если у меня когда-нибудь будут свои дети, я буду вестись на все их манипуляции, точно при этом осознавая, что делаю все неправильно.
Потому что с детьми не бывает идеально. Лучшее, что мы можем сделать для своих детей, – это просто любить их. В каждом обращенном к ним слове, в каждом взгляде и в каждом деле.
– Па! – настойчиво ходила вокруг меня Сабира. – Па! Па!
– Ваш папа занят, моя леди, – отвечала ей вернувшаяся после прогулки Ханни.
Раскрасневшаяся, не перестающая улыбаться. В ее глазах горел такой огонь, что на миг даже завидно становилось, как все легко и просто у них с командиром золотых драконов сложилось. Но о подробностях я спрашивать поостереглась. Чужие отношения на то и являлись чужими, что совать туда нос не следовало.
– Па! – упрямо топнула малышка ножкой и взялась за мою руку.
Да так крепко, что сумела заставить меня подняться с ковра. За тем, как она ведет меня к двери, я наблюдала не без тени улыбки. Прекрасно понимала, что она хотела к отцу, но желала услышать от нее нечто большее, чем два "па" подряд. Однако девочка этих нерадивых взрослых в моем лице попросту переиграла. Вытолкнув меня в коридор, она снова уцепилась за мою руку и поволокла в сторону спальни герцога.
– Э, нет, юная леди. Там мы с вами сегодня уже были, – подняла я ее на руки и направилась обратно в комнаты к замершим у двери золотым драконам.
Но Сабира не сдалась. Начав активно вырываться, она вынудила меня поставить ее на пол и что было сил побежала в противоположную сторону. Я за ней едва поспевала, что, впрочем, не помешало мне заметить спрятавшуюся за колонной Вулию.
Не знала, сколько времени служанка провела, подпирая ее, но наше появление для нее определенно стало неожиданностью.
Поймав смеющуюся малышку в фойе второго этажа на пересечении двух коридоров, я резко развернулась, чем обозначила остроту своего зрения. Мне просто надоело делать вид, что я ослепла на оба глаза.
– Может быть, уже хватит? – спросила я, придерживая сползающую вниз Сабиру.
– О чем вы, Ваше Сиятельство? – притворилась она, что просто идет мимо.
Но, крепко ухватив ее за запястье, я не дала ей уйти. Мое требование было простым и понятным:
– Перестань следить за мной, Вулия.
– Не вам указывать, что мне делать. Вы тут не хозяйка, – огрызнулась она, выдергивая свою руку.
– Зато я хозяин, – неожиданно прозвучало у меня за спиной.
Я даже вздрогнула от ледяных ноток, проскользнувших в голосе герцога. На миг склонившись в подобие реверанса, с трудом удержала малышку, предпринявшую новую попытку утечь.
Из моих рук она немедленно перекочевала к отцу. Причем это было ее желание, игнорировать которое Чонгук не стал. Однако его сердитый взгляд по-прежнему был обращен к Вулии.
– Передай моей матери, что с нее достаточно, – припечатал он, жестом отпуская служанку.
После чего все его внимание принадлежало только нам.
– Не ошибусь, если предположу, что вы искали меня? – произнес герцог уже куда мягче, улыбаясь при этом Сабире.
Оказавшись у отца на руках, юная леди мгновенно забыла о своем желании сбежать. Вместо этого тыкала пальцем в папин нос, приговаривая что-то невнятное.
– Нос, – обозначила я название этой выдающейся генеральской части. – Не ошибетесь. Леди Сабира желала провести с вами немного времени и отказывалась понимать мое "нет", – сдала я малышку с потрохами.
Выражение ее лица хранило след полнейшей невозмутимости. Но я отчего-то была уверена, что она прекрасно все понимает. Понимает, что мы говорим о ней.
Подавив не к месту нахлынувшую волну смущения, я тихо предложила:
– Если вы не против и не заняты, мы могли бы прогуляться в саду перед сном. Солнце как раз ушло.
– Да, день сегодня выдался жарким, – согласился мой наниматель и продолжил ничего не значащий светский разговор о погоде.
Правда, светской, пустой и крайне неловкой эта беседа оставалась ровно до тех пор, пока мы в сопровождении двух золотых драконов не выбрались на улицу. По лестницам спускались, держа Сабиру за руки с обеих сторон, а она показывала папе свое новое умение – считала ступеньки.
Так приятно, что в болотного цвета глазах я отметила гордость за успехи малышки. Генерал Чон был до невозможности доволен.
Однако, едва ступеньки закончились, Сабира предпочла нам компанию своих дракошиков. Далеко они ее не уводили, но играли так, что на нас она просто не отвлекалась.
Вот так к нам и вернулась неловкость. В сопровождении молчания. Я не смела поднять глаза на генерала, охваченная воспоминаниями о нашем поцелуе. Сердце колотилось все сильнее, а губы пересохли.
У меня не получалось сделать вид, что между нами ничего не произошло. Пригласить отца малышки на прогулку оказалось плохой идеей.
– Вы недавно рассказывали о своих родителях, – неожиданно вспомнил герцог, пристально наблюдая за дочерью. – Почему вы считаете их гибель странной?
Выбранная им тема для беседы стала для меня полной неожиданностью. Я даже о своих переживаниях забыла и, собравшись с мыслями, попыталась озвучить все детали.
– Понимаете, мне тогда было всего шестнадцать. Когда кучер вернулся, я едва ли слышала его, охваченная горем, поэтому и не забила тревогу сразу. Время на размышления у меня появилось уже позже, когда я переехала в стены академии, но найти слугу, чтобы поговорить, мне не удалось. Прислугу распустили сразу в день моего отъезда.
– И тем не менее вы называете гибель своих родителей странной, – напомнил Чонгук, подавая мне руку.
Требовалось перешагнуть через невысокий бордюр, чтобы перейти с дорожки прямо в траву. Свои пальцы в ладонь мужчины я вложила не задумываясь. Но, едва оказалась на траве, забрать руку не смогла.
– Я... – остановилась я рядом с ним, на миг растерявшись.
– Что вы, Лалиса? Давайте попробуем вместе освежить ваши воспоминания.
Мягко перевернув мою руку, герцог раскрыл мою ладонь и очертил подушечкой большого пальца самые крупные линии. Едва ощутимо, почти не касаясь, но я чувствовала каждое изменение так остро, словно все мое тело сейчас было заточено в эту ладонь.
– Вы говорили, что они были приглашены на личную аудиенцию к Его Величеству, – напомнил генерал.
В его голосе, к моему удивлению, появились бархатные нотки.
– Это так, – согласилась я, изо всех сил сопротивляясь наваждению. – Они привычно отправились в дорогу в экипаже.
– И на них напали в лесу, – припомнил мужчина, поглаживая каждый палец моей руки. – При этом брать у них было нечего, верно?
– Пара сережек и брошь у мамы, запонки у отца, – перечислила я, ощутив, как кожа превращается в ковер из мурашек. – Нападавшие не пытались вести беседы. Кучер сказал, что смерть моих родителей была мгновенной. На них напали не ради ограбления. Они даже лошадь не взяли – она вернулась к дому позднее. Их целенаправленно пришли убивать, понимаете?
– Понимаю. Но ведь должна быть причина, Лалиса. Возможно, ваш отец работал над выведением новой культуры? Или, быть может, стал участником какого-то политического сборища? – Перехватив ладонь иначе, герцог приподнял мою руку до уровня своих губ.
– Я не знаю, – прошептала едва слышно.
Глядя мне прямо в глаза, герцог прикоснулся губами к каждому пальцу моей руки, награждая их крохотными поцелуями. На то, чтобы остановить его, у меня просто не было сил.
Пока я ошарашенно наблюдала за его действиями, Чонгук признался:
– Жаль. Так же, как и вас, меня интуитивно что-то цепляет. – Новый поцелуй достался моей ладони. – Не могу отделаться от этой мысли с тех самых пор, как вы поделились со мной подробностями этой трагедии. Словно существует какая-то маленькая незаметная деталь, но при этом я не вижу ничего необычного в этом происшествии. Когда герцогство перешло под мое управление, разбойники нередко нападали на экипажи близ лесов.
– В наших лесах разбойников не было, – припомнила я и гулко выдохнула: – Леди Чон сказала, что родители вашей покойной супруги погибли при тех же обстоятельствах, что и мои. Прежде чем она попала во дворец в качестве королевской воспитанницы.
Это были последние связные слова, которые я смогла произнести. Остатки разума окончательно схлынули, едва я, завороженная болотного цвета глазами, вдруг увидела в них нечто иное. Черное, острое, беснующееся. Прямо из темноты на меня смотрел обсидиановый дракон, а еще через миг он изверг пламя, пожаром полыхнувшее в глазах генерала.
Вероятно, на моем лице отразилось нечто такое, что заставило мужчину поспешно взглянуть на свои руки. И на мою заодно. Он продолжал удерживать ладонь у своих губ, с шумом вдыхая носом, и в целом вел себя так, словно вознамерился повторить поцелуйную терапию.
Увиденное стало для него открытием. Шок читался на его лице так явно, что он совсем не препятствовал моей новой попытке отобрать у него свою руку.
– Лалиса, я сейчас задам странный вопрос, но прошу вас ответить на него честно, – медленно, будто подбирая каждое слово, произнес герцог. – Я же сейчас только разговаривал с вами, не так ли? Мы просто беседовали.
Столько неоправданной надежды я в его глазах еще не видела.
Не имея сил выдавить из себя хоть слово, я просто покачала головой в отрицательном жесте. Генерал Чон в ответ глухо выругался. А потом чертыхнулся еще раз, извиняясь за красноречие.
– Мы договорим с вами позднее, с вашего позволения, – резко выдохнул он, вознамерившись покинуть меня, и уже на ходу добавил: – Я не могу ничего обещать, Лалиса, но постараюсь разобраться в этой трагедии. Дело о смерти ваших родителей будет возобновлено.
Глядя на его стремительно удаляющуюся спину, я все отчетливее понимала: в самый важный момент он меня не слышал. Не слышал то, что я сказала про родителей его жены.
Кажется, услышать мои слова ему помешал дракон.
Прогулку по саду мы продолжили уже без герцога. Вдоволь набегавшись в наступающей темноте, отправились готовиться ко сну. Где-то в глубине души я надеялась, что отец малышки явится в ее комнату для чтения сказки, но этого не случилось.
О приключениях маленького котенка, который потерял своего друга-цыпленка, мне пришлось читать самой.
Именно на этих книжках было особенно видно, как сильно Сабира продвинулась вперед. Я поражалась тому, с какой скоростью она поглощала новую информацию. Если еще вчера она путала красный и желтый цвета, то сегодня показала все пять безошибочно. И бабочек по моей просьбе посчитала. И отыскала букашек, птичку и домик лягушонка на картинках.
Все понимала, отлично соображала, но пока не могла толком ничего сказать. Некоторые слова у нее вырывались целиком, другие так и оставались первыми или последними слогами, а третьи были совсем уж непонятными.
Но она пыталась. Она стремилась узнавать новое, а я с удовольствием помогала ей в этом нелегком деле.
Комментарии