Governess for scaly charms. Trouble in the Dragon Manor

Проснувшись, Сабира не спешила покидать кроватку, как это было утром. О том, что она уже бодрствует, мы узнали по звукам, исходящим из спальни. Малышка лепетала что-то совсем уж непонятное, но при этом задорное, даже веселое.

По крайней мере, когда я вошла к ней, она встретила меня счастливой улыбкой беззаботного ребенка.

Дети – вот те, кто заставляют нас улыбаться, продлевают нам жизнь своей энергией и легкостью. Дети не умеют любить за что-то. Они любят вопреки, без причины, от всего сердца. Они любят бескорыстно – просто потому, что мы есть.

Корысть в них мы взращиваем сами.

Мы только и успели, что умыться и переодеться, подготавливаясь к полднику, как в покои потянулась вереница посетителей.

Сначала прибежала с кухни Ханни. Я отпускала девушку перекусить и заодно захватить полдник для малышки. Затем в гостиной появилась леди Чон в сопровождении своей служанки. Вулия изо всех сил делала вид, что это не она следила за мной в тихий час. Но ей это вот вообще не удавалось.

Из нее отчего-то так и лезли наглость и высокомерие.

Я восхищалась ее целеустремленностью? Забыли! Восхищаться здесь определенно было нечем.

Прежде чем прыгнуть с высоты, нужно точно знать, что твои крылья задуманы не красоты ради.

Однако помочь с трапезой малышке я не успела. Вручив ей стакан молока и мягкую свежую булочку с изюмом, разделенную на большие куски, я хотела уже и сама откусить от сладкой ароматной выпечки, как в покои постучали.

– Да-да? – отозвалась леди Чон недовольно.

Она вообще не любила, когда ее отвлекали от чтения. И выпечку тоже не любила, потому что она неизменно откладывалась в бока в ее-то почтенном возрасте. Впрочем, если мягкий кусочек леди протягивала Сабира, той с мученическим выражением лица приходилось есть и улыбаться.

– Леди Чон, разрешите зайти? У меня приказ Его Светлейшества, – раздалось приглушенное из-за двери.

Раздалось голосом вредного управляющего, и, как только он получил позволение войти в гостиную, я по его ехидному выражению лица сразу поняла, что он явился по мою душу.

"Хорошо для вас, маркиза, уже не будет!" – так и читался приговор в его глазах.

Неужели директриса все же связалась с генералом? Но этот шаг был даже ожидаем. Я понимала, что долго скрывать свою подмену не получится. Только не знала, когда раскроется моя уловка, которая наверняка тянула на небольшое преступление.

Подлог – кажется, это называли именно так.

– Его Светлейшество велел леди Манобан срочно явиться в его кабинет, – припечатал управляющий ударом молотка о шляпку гвоздя.

Однажды в детстве я стащила этот тяжелый инструмент у плотника, чтобы помочь ему с ремонтом беседки, и как следует врезала себе по пальцу. С тех пор форма ногтя у основания на большом пальце моей правой руки отличалась от той, что имелась на том же пальце левой.

– Раз велел, так идите, – величественно позволила леди.

Но в уголках ее глаз так и царило любопытство.

Присев в очередном реверансе, я шмыгнула за дверь вслед за управляющим. Вообще-то это он должен был идти позади меня, потому что именно там находилось его место в обществе, но пожилой мужчина делал все, чтобы указать мне мое место. В его представлении оно находилось ниже положенного в этой странной карьерной лестнице.

"И что же ты приготовил мне, жук?" – мысленно вопрошала я, глядя в чужую прямую спину, обтянутую черным сюртуком.

В том, что подарочек заготовлен именно этим отправителем, я больше не сомневалась. Слишком самодовольная, даже злорадная улыбка порывалась на узкие губы. Да он едва ли не вприпрыжку шел от радости, что скоро избавится от меня.

Однако вместе со мной в кабинет не вошел. Коротко постучался, открыл для меня дверь, без капли учтивости пропуская вперед, и закрыл. За мной.

А генерал Чон меня уже ждал. Когда я вошла, он стоял у окна и разглядывал солнечный день. Но стоило створке захлопнуться, как мужчина неторопливо повернулся и прислонился к подоконнику, складывая при этом руки на груди.

– Итак, вместо вас в мое поместье была распределена другая девушка. Кажется, вы попытались назваться именно ее именем, не так ли? Августа Африль?

– У вас феноменальная память, Ваше Светлейшество, – сделала я сомнительный комплимент.

Левая бровь мужчины медленно вздернулась, замерев выразительной дугой.

– И это все, что вы можете мне сказать?

– А что еще вы хотите услышать? – спросила я, ничуть не играя, намереваясь говорить чистую правду. – Да, я приехала сюда вместо девушки, которая не явилась на распределение. Но мне нужна была именно эта работа, и я ухватилась за подвернувшийся мне шанс. Вы считаете, что это плохо? Судьба явно стояла у меня за спиной. Точнее, сидела в кресле напротив.

Вторая бровь генерала поползла вверх на тот же уровень, но мой намек не имел ни грамма романтики. Я лишь напоминала о наших общих уступках, на которые мы осознанно пошли, подписывая договор. Причем заверяли своими настоящими именами, а то, что было сказано на словах, как известно, веса не имело.

Генерал смотрел на меня пристально. Молчал, будто о чем-то раздумывая, и я занервничала, распереживалась. А если он правда захочет расторгнуть договор? Непременно стоило напомнить ему о последствиях!

– Захотите уволить меня – пожалуйста, – легко пожала я плечами, оставаясь предельно спокойной внешне. – Но, во-первых, в этом случае мне положена огромная компенсация, а во-вторых... Назначенную няню для вашей семьи я бы не подпустила к Сабире даже на расстояние пушечного выстрела.

Проговаривая все это великосветским тоном, я скользила взглядом по кабинету. Все что угодно, лишь бы не смотреть мужчине в глаза.

Его пристальный взгляд начисто разъедал как сердце, так и душу.

Однако было то, на чем я акцентировала свое внимание дольше положенного. На рабочем столе герцога обнаружилась та самая чайная пара, которую я использовала для подачи настойки бодрости. Высокая чашка оказалась пуста, а по стенкам уже присыхали остатки зеленой жижи.

Да, пить ее было крайне неприятно. Но максимально эффективно.

– Откуда я могу знать, что имя Лалиса Манобан – ваше?

Вопрос оказался неожиданным. Он прозвучал тихо, но разрезал тишину словно гром среди ясного неба. Я задохнулась от возмущения!

– Мы с вами подписали магический договор! В него нельзя вписать не свое имя! – отчеканила я, не понимая, в чем меня пытаются обвинить.

– Да, – согласился дракон как-то уж слишком просто. – Но вы сами сказали, что специально писали неразборчиво. Быть может, там указаны иные имя и род? Если это так, я даю вам последний шанс назваться.

Кровь вскипела в жилах. Оказалось, что это неприятно, когда тебя пытаются уличить во лжи.

– Я вам не соврала, – повторила настойчиво. – Я леди Лалиса Манобан, последняя маркиза Манобан.

Демонстративно приподняв одну руку, дракон разжал пальцы, показывая мне драгоценный камень. Его цена примерно соответствовала стоимости этого поместья и герцогских угодий. Невероятный по силе и мощности артефакт. Драгоценный камень, чьи природные свойства указывали на ложь или правду.

Если кто-то лгал в присутствии этого камня, он вспыхивал красным сиянием. Если вранья не случилось, оставался девственно чистым, как искрящаяся слеза.

– Не стоит обижаться, маркиза. Моя семья – то единственное, что действительно дорого для меня. Если им угрожает даже потенциальная опасность, методы для меня значения не имеют, – сухо объяснил герцог Чон.

Но мог и ничего не говорить. Тем более что я не обижалась. Была возмущена – это да, но об обиде речи не шло. Я бы для своей семьи сделала ровно то же самое. Если бы она у меня имелась.

– Теперь я могу идти? – спросила я, держась подчеркнуто отстраненно.

– Пока нет, – удивил генерал.

Отпружинив от подоконника, он подошел к своему столу и вложил драгоценный камень в синий бархатный футляр. Заняв свое кресло, указал мне ладонью на то, что стояло по эту сторону стола.

Я села. Герцог не морщась отхлебнул моей жижи, словно это был обыкновенный чай. Та же Дженни, например, могла пить эту настойку, исключительно зажав прежде нос и закрыв глаза.

Я молчала. Перекладывая документы по столу, дракон собирался с мыслями. Его вопрос стал столь же неожиданным, сколь и неотвратимым:

– Вы знаете, что стало с маркизатом?

Я медленно кивнула. На данный момент он фактически больше не существовал. Выжженная земля на месте некогда плодородных угодий. Пустыня в сердце буйствующей зелени.

– С некоторых пор маркизат входит в мои земли. Вот почему ваше имя рода показалось мне знакомым. Прежний владелец, наместник, – исправился дракон, выплюнув это слово как нечто, заслуживающее презрения, – загубил все, до чего дотянулись его руки. И раз уж имеется истинная хозяйка, полагаю, что делать с землями дальше, решать именно вам. До тех пор, пока у вас не появятся муж или наследник. Вы уже думали, что будете делать с этими землями?

– Пока не думала, – ответила я пораженно.

Справиться с эмоциями получилось с трудом, но не до конца. Я была ошеломлена. Даже не надеялась, что когда-нибудь маркизат ко мне вернется.

– Полагаю, что могу дать вам несколько дней на размышление, но не буду ходить вокруг да около. Я могу купить у вас земли, но это будет не та цена, которую вы сможете выручить лет через двадцать, когда территория восстановится естественным путем хотя бы частично, – честно признался мужчина.

– Понимаю. И подумаю, – кивнула я слегка заторможенно.

– Если надумаете оставить земли себе, я готов выдать вам кредит на первое время, но только в случае вашего замужества. Маркизату нужна сильная мужская рука.

Я снова кивнула. Сказать мне было по-прежнему нечего. Слишком неожиданными оказались как тема разговора, так и сопутствующие ей предложения.

– Сабира уже проснулась? – спросил Его Светлейшество как ни в чем не бывало.

– Да, – вымолвила я.

– Хорошо. Идите, – отозвался он кратко, а я...

А я вышла за дверь, как и было велено, и в кабинет мне на замену тут же впорхнул управляющий. Судя по ехидному выражению на его лице, подслушать наш разговор у него не получилось.

Однако отойти от двери далеко, то есть вот так сразу вернуться в покои малышки, я оказалась не в состоянии. По всему выходило, что меня пронесло, но пронесло ли?

Возвращаться в кабинет и переспрашивать я поостереглась.