Озвучивание не поддерживается в этом браузере
8
Сразу лечь спать у меня ожидаемо не получилось. Облачившись в ночную сорочку до пят – лучшее средство от внезапных кавалеров, возжелавших романтики, – я окинула придирчивым взглядом выделенную мне спальню.
Вероятно, раньше на ее месте существовала полноценная гардеробная, таких миниатюрных размеров она оказалась. Комната включала в себя и скромную гостиную, и кабинет, и спальню. Единственным ответвлением являлась личная уборная, чьи габариты также радовали скромностью.
Впрочем, мне вообще не требовалась анфилада комнат. На небольшой площади было куда удобнее наводить порядок. Да и я здесь планировала исключительно спать и переодеваться, потому что с моим расписанием иного не оставалось.
Я даже уже заранее знала, на что буду тратить свой единственный в неделю выходной. В него я планировала отсыпаться.
Наскоро разобрав вещи – их у меня было немного, а потому в скромный шкаф поместились все, – я сходила умыться. Вела себя исключительно как мышка, боясь неосторожным жестом или громким шагом разбудить малышку. Да и себя в порядок приводила быстро, чтобы не пропустить возможное пробуждение девочки.
Насколько я знала, дети в таком возрасте иногда просыпались по ночам, а потому и спать следовало чутко.
Покончив с гигиеническими процедурами, я заняла место за письменным столом. Написать подругам мне следовало еще утром. Они наверняка сильно волновались обо мне. Но за целый день у меня так и не выдалось свободной минутки.
Зато нашлась у них.
Открыв резную деревянную шкатулку-артефакт, я обнаружила внутри сразу четыре записки. Две из них датировались вчерашним числом, а еще две были отправлены сегодня.
Девушки очень сильно переживали за меня. Они писали о своем беспокойстве во всех письмах и настоятельно интересовались тем, куда же я пропала.
О том, что мне выделили место во дворце рядом с королевскими отпрысками, они уже знали. И даже умудрились пострадать из-за этого.
Оказалось, их и правда назначили гувернантками во дворце, но, в отличие от меня, пристроили к королевским воспитанникам. К их числу приписывали всех, кто остался без родственников и вместе со всем имуществом был взят под опеку короля.
Четыре года назад я тоже могла оказаться среди них.
"Директриса сказала, что к нашему назначению приложил руку сам Его Величество. Смекаешь?" – писала Дженни в своем последнем письме.
Это ужасное слово крайне не нравилось нашим преподавателям в академии. Они всеми силами пытались выкорчевать его из словарного запаса Розанны, но все закончилось тем, что мы непублично объявили учителям протест и стали пользоваться им направо и налево. Так и прижилось.
Я смекала. Понимала гораздо больше, чем девочки могли предположить. Рассказывала им не обо всем, зная их деятельные натуры, а потому последние новости не радовали. Его Величество и правда взялся за меня всерьез. Теперь ему не мешали ни мой юный возраст, ни мой статус студентки Академии благородных девиц.
"Но пока тебя нет, именно мы присматриваем за дочерями короля. И вот хорошо, что тебя нет. Они настолько избалованы, что любого со свету сживут. Не представляю, как бы ты с ними одна обходилась", – жаловалась Розанна.
Не знала подруга, что статус гувернантки для королевских особ являлся всего лишь статусом на бумаге. Тем более что девушки были ровесницами той же Ханни и давно имели учителей по каждому из необходимых предметов. С остальными их требованиями легко справлялись многочисленные служанки.
Коротко поведав о том, где нахожусь и как сюда попала, я посоветовалась с подругами насчет работы на генерала. До сих пор сомневалась, правильно ли поступила, но и иного подходящего варианта у меня не имелось. Либо мне пришлось бы остаться во дворце, о чем я даже думать не могла, либо податься в бега.
Конечно, последний вариант был ничем не лучше. В этом случае, если бы поймали, меня арестовали бы и осудили, потому что после завершения обучения я еще целый год фактически являлась собственностью академии. Побег и арест умножили бы этот срок на четыре, а в случае невозможности исполнять свои обязанности надлежащим образом меня бы обязали отработать накопившийся долг иным путем.
И вот тогда, я была уверена, с меня вытрясли бы все потраченное на меня до единой монетки. А возможно, и даже больше.
Подписав имена подруг на каждом из листов – текст посланий был идентичен, – я вложила их в маг-шкатулку. Бумага для нее использовалась самая обычная.
По захлопнувшейся крышке тут же прокатились четыре световые волны. Магические заряды подходили к концу. В ближайший же выходной мне следовало отыскать в городе мастера-артефактора, если я не хотела остаться без связи. Эти маги умели восполнять утраченные артефактами чары, а еще самые обыкновенные вещи превращали в магические.
Убрав шкатулку в выемку в столе, я наконец отправилась спать. Выделенная мне кровать не была слишком большой, но и маленькой ее тоже назвать не получалось. Самое главное, что матрас оказался удобным. Натруженная за день спина требовала отдыха, а ноги – пощады.
Сегодня я целый день провела в крепкой уличной обуви вместо мягких домашних туфель. Отпроситься у леди Чон, чтобы переобуться, показалось мне неуместным. Да и бытовое заклинание, встроенное в холл поместья, очистило обувь, едва я ступила на мраморный пол, так что решение терпеть было принято осознанно.
Именно за свое упрямство я сейчас и расплачивалась.
Но я знала, почему так поступила. Мне во что бы то ни стало требовалось закрепиться в семье герцога Трудо. Даже если для этого мне придется терпеть неудобства.
Не спалось. Повернувшись на спину, я смотрела в белоснежный потолок и думала о подругах. Представляла, как бесились и плевались ядом Августа и ее подружки, когда узнали, что всех нас распределили во дворец. Эти три дамы являлись леди по рождению, в то время как в нашей компании леди по праву, по рождению и по воспитанию могла называться только я.
Леди Розанна Трутс-Агайская и леди Дженни Трутс – именно эти имена я вывела на обратной стороне посланий в качестве получателей. Приставка Трутс означала, что леди не имела реального титула или родовитых родителей, а получила право так называться лишь потому, что окончила Академию благородных девиц.
Так в нашем учебном заведении отделяли шелуху от семечек.
Я бы тоже могла получить эту приставку в качестве имени рода или в дополнение к нему, если бы уже не имела титула маркизы. Причем на данный момент он являлся спорным, потому что маркизат вроде как имелся, но при этом принадлежал мне лишь условно.
За четыре года вообще многое изменилось. Земли, некогда процветавшие под руководством моего отца, на сегодняшний день оказались полностью разорены. Да они фактически были стерты, вытопчены, а я ничего не могла с этим сделать.
Потому что до сих пор не имела на них никаких прав, а точнее официальных документов. Сама подписала бумаги о временной передаче всего имущества под опеку короны, но тогда – в шестнадцать – меня практически заставили это сделать.
Обычно в ситуации, когда высокопоставленные родители погибали, а близких родственников не оказывалось, Его Величество забирал под опеку короны не только имущество, но и самих родовитых отпрысков. Причем любые материальные блага отписывались короне безвозвратно, так сказать, в счет дальнейшего содержания во дворце, а на имеющиеся земли назначался наместник.
В моем случае все именно так и произошло. Временный наместник земли получил, прочно обосновался на них и уничтожил. Леса подверглись тщательной вырубке. За ними пришли в негодность поля, пострадавшие от нашествия лесных жителей и насекомых. Не стало и лугов для выпаса скота. Две крупные реки загрязнились из-за магических отходов, а единственное озеро, ранее прозванное "Хрустальным" из-за своей чистоты, обрело в своих недрах никому не известного монстра.
Сначала опустели города, а за ними оказались заброшены и деревни. Все быстро пришло в негодность. Люди оставляли все нажитое и просто уходили в желании спасти хотя бы свои жизни и жизни своих детей.
Не понимала: как? Как можно было все настолько испортить и уничтожить всего за четыре года?
Однако ответ на этот вопрос все равно мне ничем не помог бы. Подобное происходило с имуществом королевских воспитанников и раньше. Просто по достижении восемнадцати лет они получали постоянное, хорошо оплачиваемое место при дворе Его Величества и небольшой домик в столице королевства. На этом любые возражения заканчивались.
Потому что король мог не дать и этого.
То, что я, как другие, не попала под опеку Его Величества, везением назвать было попросту невозможно. На тот момент, когда мои родители погибли, мне уже исполнилось шестнадцать. Я узнала об их смерти прямо в день гибели: раненый кучер вернулся в дом, а уже вечером на пороге нашего особняка стоял поверенный короля по делам его воспитанников.
С его слов я узнала, что Его Величество с нетерпением ждал меня во дворце к обеду следующего дня, щедро выделив мне время на сборы. Вероятно, торопился утешить бедное дитя.
Мне не дали и нескольких дней на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что я осталась в этом мире совершенно одна. Чтобы оценить пристальное внимание монарха к моей персоне, мне хватило бала дебютанток, который ежегодно проводили во дворце, а потому действовать пришлось стремительно. Я сама написала письмо в Академию благородных девиц от имени своего несуществующего дядюшки, не забыв приложить миниатюру портрета.
От своего дракона-защитника знала, что дочери крупных наместников там не учились. Их родителям подобное просто не требовалось.
Будь мои родители живы, я бы тоже там не оказалась, но увы.
Что примечательно, те, кто был победнее, обучение в этой академии для своих девочек оплачивали с удовольствием. Вероятно, в надежде на выгодный брак и на недурственное образование.
Из этих стен леди выходили исключительными. Именно так говорил мой дракон-защитник, восхищенно прицокивая языком.
На момент гибели моих родителей ему уже было двадцать. Поверенный короля первым делом выставил из особняка именно его.
Оплатить себе обучение в академии мне было попросту нечем. Едва королевский поверенный появился в наших стенах, сразу вручил мне документы на передачу всего имущества в пользу короля. Мне обещали непременно обо всем позаботиться.
Печальный итог этой заботы красовался выжженной землей.
Да, оплатить обучение мне оказалось нечем, но при мне все еще имелись миловидная внешность и титул. Они-то меня и спасли. Ответное письмо из академии вместе с копиями документов о зачислении пришло на следующий день в тот самый момент, когда я, подгоняемая королевским посланником, уже садилась в экипаж, чтобы отправиться во дворец вместе со своими пожитками.
Что удивительно, маминых украшений я к этому моменту среди своих вещей уже недосчиталась. Они вместе с деньгами пропали за ту ночь, что поверенный гостил в особняке.
Но мне уже было откровенно все равно. Просто знала: теперь за меня некому вступиться. На красивых благородных девушек всегда имелся спрос, а потому мою судьбу завидной назвать не получалось. Обучением в академии я лишь оттягивала неизбежное, потому что в конце концов тех, кто обучался бесплатно, все равно выгодно продавали нанимателям.
Собственно, по окончании обучения и со мной, и с Розанной, и с Дженни так и получилось. Директриса продала всех, получив за свою работу щедрые откупные.
Их всегда платил первый наниматель. За возможность быть первым.
Не знала, сколько король заплатил за меня, но была уверена, что не поскупился. Четыре года назад он уже пытался выкупить меня у директрисы, едва поверенный вернулся во дворец один и сообщил ему о моем новом статусе. Но тогда она сумела настоять на своем, принимая высокого гостя в своем кабинете.
Вероятно, потому, что заранее предполагала, насколько сильно увеличится ее выгода – прямо пропорционально моему возросшему образованию и возрасту.
Когда монарх покинул ее кабинет ни с чем, я была вынуждена встретиться с ним прямо в секретарской – лицом к лицу. Смотреть Его Величеству в глаза не позволялось до тех пор, пока он не вынуждал это делать.
Меня вынудил. Схватив двумя пальцами за подбородок, заставил выпрямиться из реверанса и поднять взгляд.
– Я подожду, – произнес он, опаляя мои губы дыханием.
В тот день я не верила, что мне когда-нибудь удастся от него спастись. Но сегодня посредством лжи и обмана я это сделать сумела.
Не без участия Чонгука Чона.
Но не я одна попала в Академию благородных девиц при странных обстоятельствах. В учебном заведении было полно тех, кто поступил туда за красивые глаза.
Розанна, например, так и вовсе оказалась там по чистой случайности. Директриса ехала через их деревню, чтобы навестить какую-то из своих выпускниц, которой удалось хорошо устроиться, а рыжая выбежала на дорогу, спасая из-под копыт погнавшей лошади завозившегося младшего брата.
Брата спасла, а в награду получила шанс на лучшую жизнь.
Правда, учиться ей было куда сложнее, чем нам с Дженни. Рыжая вообще не знала правил этикета и поведения в обществе аристократов. Первое время это привносило в ее жизнь многочисленные проблемы в виде насмешек и издевательств от других студенток, но потом каждая уяснила, насколько тяжелая у Розанны рука.
Да и мы с чернявой не отставали. За тумаки отвечали перед преподавателями все вместе.
Зато сейчас рыжую было не отличить от истинной леди. Она умела включаться в процесс, как включаются актеры в роль в театре. Только наивной местами оставалась до сих пор. За эти доброту, широту души и простоту мы ее и любили.
И даже место у окна в общей комнате предоставили. Впоследствии она на подоконнике хранила всякие вкусности, которые ей тайно передавали родители. Нас она этими вкусностями активно подкармливала. Именно на ней работала поговорка, что леди не рождались. Ими становились.
С Дженни тоже все было не так однозначно. Как и нам, ей предложили учиться бесплатно из-за внешности. Но если я имела черты "белой кости" или, как еще говорили, "истинно королевские", а рыжая – девушки простой, дородной и фигуристой, то черноволосую быстро прозвали в академии экзотикой.
Таких, как она, необычных горячо любили. Спрос на них имелся всегда. Особенно на смуглую кожу, лисий разрез глаз и темную радужку. Черные вьющиеся волосы шли в комплекте бонусом, но от их длины подруга быстро избавилась.
Однако директриса простила ей этот шаг по нанесению вреда собственной внешности. Знала, что и такую оторвут с руками.
Этим двум изначально не сулили место в королевском дворце.
В отличие от нас, Дженни о себе вообще ничего не знала. В наши земли она попала случайно. Как ей потом сказали, корабль, на котором она плыла, разбился о скалы. Ее из воды вытащил целитель, по счастью прогуливающийся в то утро по берегу.
Он-то ее к жизни и вернул.
Кем являлась, с кем плыла, куда и зачем. Девушка не могла ответить на эти вопросы тогда, не смогла бы и сейчас. Ее память будто обнулилась. Она даже имени собственного не знала. Это имя придумала ей директриса, сказав, что та похожа на виолончель.
Такая же гибкая, страстная и яркая. Дженни быстро вспыхивала и медленно гасла. Но эмоциональность не мешала ей в учебе – она была прилежной студенткой.
Кроме нее у берега в тот день больше никого из живых не нашли. Что примечательно, обломков корабля было мало, но их размеры намекали на крупное судно. Однако о трагедии никто не заявлял.
На следующий день к берегу примкнули тела нескольких мертвецов, но опознать их девушка не смогла. Это и определило ее дальнейшую судьбу.
Услышав за окном какой-то неясный шелест, я резко распахнула веки. Кажется, судя по звуку, это сломалась ветка дерева, но точнее сказать не могла. Не поняла, когда успела задремать. Пришлось спешно приходить в себя.
Взметнувшись с кровати, я вооружилась пустой вазой, одиноко стоящей на чайном столике рядом с креслом. К открытому окну подходила медленно, стараясь вообще не издать ни единого звука. Сжав фарфор крепче, мельком выглянула наружу.
И едва не выругалась вслух.
Прямо по стене под моим окном вверх карабкался сегодняшний стражник. Он лез с объемным букетом цветов в зубах, то и дело рассматривая, в какую выемку удобнее вставить ногу. Кажется, это была его вторая попытка взобраться, так как внизу на траве посрамленной уже валялась сломанная ветка соседнего дерева.
Погасив магический огонек, в компании которого так и задремала, я вернулась обратно в кровать и притворилась спящей. Видела сквозь слегка приоткрытые ресницы, как дракон повисает на подоконнике. Как укладывает на него букет и с надеждой смотрит на то место, где я должна спать.
То есть прямо на меня.
– Леди Лалиса! – прошептал он еле слышно, окликая. – Леди Лалиса.
Повисев еще некоторое время, но так и не получив от меня никакой реакции, герой не моего романа все-таки удалился тем же путем, каким появился, оставив на подоконнике после себя букет. Я же так и продолжала сжимать вазу под подушкой.
Горький опыт отбивания от чужих посягательств у меня уже имелся.
Только очередного поклонника мне для полного счастья и не хватало.
***
Комментарии