inhale

 — Кассель и Глара! Вы арестованы и будете сопровождены на суд императора! — гремит Чимин, удерживая мужчину и женщину в энергетической петле. Но дергается только женщина, мужчина же стоит спокойно.

— Да пошёл ты к черту, ректор, — выплевывает женщина, — мы уже на него работаем!

— Что? — хмурится Чимин.

— Е**о! Убери эту штуку и сам спроси у Альрика!

— Спрошу, — кивает Чимин и, продолжая удерживать второй конец петли, связывается с нужными людьми.

Чонгук вырывается из рук Сокджина, но старший брат сильнее.

— Да успокойся ты! — встряхивает его в очередной раз.

С каждым словом в наушнике Чимин становится все мрачнее и мрачнее, и, когда отбивает звонок, отпускает петлю.

— Ты какого творишь?! — бьется Чонгук так, что Сокджину приходится прикладывать усилие, чтобы его удержать.

— Успокойся, — говорит Чимин, провожая взглядом Кассель и Глару, в миру известные как Надин и Трит, до комнаты.

Когда дверь хлопает, ловит волчий взгляд парня.

— Мне жаль, Чонгук, но они действительно работают на императора. И если ты им что-то сделаешь — ты фактически объявишь нам войну. Твой отец не для того вас сюда отправлял.

Все ещё тяжело дыша, парень перестает выдираться.

— Нам сейчас нужно найти её, так? Вот давайте этим и займёмся, — Чимин спускается с лестницы вниз, где Джису и старшие девочки успокаивают малышей.

Чонгук идет следом и залпом выпивает стакан крепкого вина. Потом наливает ещё и ещё раз выпивает. Его колотит. Потому что она просила её простить, а это черти что могло значить! Блин! Найдёт и унесёт к себе, и будет долго втолковывать, куда действительно нужно бежать в случае опасности.

— Кто такие эти Кассель и Глара? — спрашивает подошедший Сокджин.

— В прошлом — самые опасные, сильные и неуловимые преступники Доброземья, — ухмыляется Чимин на удивлённо приподнятую бровь старшего северянина, — я пока не знаю, как так случилось, что они служат императору, но выясню это. Феликс! Где может быть Лиса?

Феликс плюхается на стульчик и лениво наливает себе выпить.

— Без понятия, — деляет глоток, кривится и убирает стакан на место, — если Лиса не захочет, чтобы её нашли, её не найдут. Вы не смотрите на все эти финтифлюшки, — крутит руками у волос, — она умеет быть незаметной.

Чонгук бахает стаканом об стол.

— Мы найдём её, брат, — встает рядом Тэхён и кладёт руку тому на плечо.

Поиски начали в этот же день, но далеко пройти не получилось. Темнота и разразившейся ливень сильно мешали на узких улочках. Но той ночью все равно никто не спал.

Продолжили искать на следующий день. Феликс предупредил всех, кто мог бы помочь на тёмных улицах и сам пропадал с утра до ночи. Чонгук наплевал на учёбу и тоже выходил. Иногда ему казалось, что он видит её. Бросался к тому месту, но там уже никого не было. К вечеру второго дня его, пошатывающегося от усталости и с красными глазами, насильно увёл в сон Чимин. Сокджин с Тэхёном подхватили брата и уложили в комнату на кровать.

Джису строчила и вызванивала Лису целыми днями. Всё валилось из рук, дети затихли и перестали улыбаться.

«У меня скоро молоко пропадёт, если ты сейчас же не появишься!»

«Со мной все в порядке. Не нужно так переживать)» — пришёл ответ где-то через час.

— Феликс! Она ответила!!!

Парень появился словно из ниоткуда.

— Дай-ка, — глянул на передатчик, — это номер одного из охраны. Я туда.

Ожидание темной массой залило грудь и... затвердело там, когда Феликс вернулся один.

Все эти дни Надин делала вид, что ничего страшного не происходило.

— Ну побесится девчонка и вернётся, — говорила она.

Трит был безэмоционален, как и всегда. Они иногда выходили из дома, только зачем, никто не знал. Тоже искали? Или занимались своими делами? Но с каждым днем становились все более хмурыми.

Обед четвёртого дня проходит в тишине и напряжении. Чимин оставил вместо себя заместителя и тоже здесь. С аппетитом едят только дети, взрослые делают это чисто механически. Чонгук так вообще просто болтает ложкой в тарелке.

— Нужно уже... — начинает, но его прерывает звон колокола.

Все застывают на месте, вслушиваясь в этот устрашающий звук.

Один удар...

В колокол били только в моменты предельной опасности, когда нужно было быстро предупредить большое количество людей.

Два...

Но ведь никто не объявлял им войну. Природное бедствие? Но передатчики до сих пор молчат.

Три...

Северяне хмурятся и переглядываются — они знакомы с войной и опасностью. Остальные же, кроме Чимина, который участвовал в сражениях, покрываются холодной испариной. Становится очень страшно.

Четыре...

Кто-то отчаянно предупреждает их об опасности.

Сразу же после удара гремит взрыв, что-то гулко трещит, звенит на разрыв и разрывается с жалобным гулом.

На вибрирующий передатчик Джису отвечает автоматически.

— Джису! Это ваша Лиса! Тут кабзда полная! — кричит мужской голос, сопровождаемый криками, просьбами о помощи и плачем.

Чонгук срывается первым, как только слышит имя. Его учили ориентироваться в однообразных белоснежных снегах, поэтому узкие улочки города не стали проблемой. За ним остальные мужчины, а Дженни с Джису поспешно принялись готовить места для пострадавших.

Поворот влево, пропустить, пропустить, резко вправо. Чонгук бежит на шум, который доносится из-за высоких белых стен. Ещё один резкий поворот, потом...

Потом пустота. Там, где раньше стояли стены, ограждавшие очередной двор, теперь — руины. Все разнесено до основания, чуть в стороне валяется тот самый колокол, разломившийся на две части, и воздух наполняют крики, крики, крики. В центре всего этого хаоса стоит крепкий невысокий мужчина с огненно-рыжими волосами и раздает указания.

— Где она? — выкрикивает Чонгук, подбегая к нему.

Тот показывает рукой направление и пытается затормозить его за плечо:

— Э, мужик, там...!

Но Чонгук не слушает и несётся дальше.

Улочки становятся шире, приближаясь к основному городу и Чонгук с ужасом замечает на стенах три глубокие борозды, как от когтей, где-то на уровне его головы. Жуткое предположение взрывает голову, но он очень хочет ошибиться.

Выбегает на главную, обычно многолюдную площадь. Фонтан снесен и вода мощной струёй бьёт из земли, дыры на каменной кладке от огромных тяжелых ног и снова крики, крики, крики.

— Видел? — подбегает Сокджин.

Чонгук кивает, понимая, что брат говорит о царапинах на стене.