inhale

 Успокоившись и переодевшись к практическому занятию в топ и свободные штаны, она уверенно подходит к полигону. Все свои переживания передумала и спрятала за железобетонным пофигизмом. Даже едкие взгляды и смешки ее не трогают.

Препод по физподготовке был, пожалуй, самым требовательным и самым жёстким. Для него все были равны: спуску не давалось ни дочери обеспеченного крестьянина, ни сыну аристократа.

Девушки пыхтели, стонали, падали на колени с мольбой «Я больше не могу!», но вставали и продолжали проходить полосу препятствий после грозного «Пересдача!».

Для Лисы же занятие стало отдушиной. Задания были похожи на то, чем она занималась по жизни: лазать по стенам к окну третьего этажа, проходить узкий ход подвала, бегать от разъяренной охраны по кишащему людьми рынку. Поэтому она приходит первой, всего лишь чуть-чуть запыхавшись.

— Молодец, Манобан, — сухо хвалит тренер и Лалиса, которой не хватило нагрузки, отпрашивается бегать круг.

Солнце ярко светит прямо в глаза, поэтому она смотрит только вниз и немного вперёд на дорожку, не замечая ничего вокруг. Пробегает меньше половины, оставляя позади стонущих однокурсников, как ее окликают:

— Эй, красотка!

Не останавливаясь, поворачивает голову на голос, замечая группу парней, среди которых мелькала и белая шевелюра. Вглядываться, кто звал, не стала и бежит дальше.

— Кому сказал, козочка, стой! — под дружный хохот ещё раз пытается голос.

На этот раз Лалиса поворачивается полностью, показывает на ходу яркий неприличный жест рукой всей толпе и разворачивается обратно.

— Это она мне, что ли? — слышит наигранно-громкие возмущения, — а ну стой, поговорим!

Лалиса усмехается и правда останавливается. Оборачивается как раз в тот момент, когда от толпы отделяется один — разобранные чёрные волосы, тёмные глаза, надменное выражение лица, с которым ходят только короли своей жизни, мощная фигура. Она ждет, когда между ними остается шагов десять, отмечая его самодовольную улыбку, которая становится все шире.

— Что? Уже разложил меня в своей голове? — кричит ему с усмешкой.

— Де-етка, тебе понравится, — мурлыкает парень.

— Я люблю быстро и жёстко, а ты плетешься, словно вот-вот рассыпешься. Уверен? — смеется Лалиса.

Парень сплевывает и срывается в ее сторону. Девушка тоже бежит от него прямо через поле, понимая, что играть по правилам ей никто не позволит. Впереди на пути стоит высокая, под уклоном к земле, совершенно гладкая стена, куда Лалиса с разбега вбегает, заскользив сапогами уже на самом верху. Хватается за край руками и спрыгивает с высоты, как раз тогда, когда слышится топот вбегаемых по стене ног.

Скачет по торчащим из земли бревнышкам, перепрыгивая один-два сразу и чуть теряется, видя новые, качающиеся, как маятник, препятствия перед собой. Слышит сзади шумный выдох и вовремя уворачивается от загребущих рук.

— А ну иди сюда! — приказывает парень, маня ее пальцем.

— Пф, и что, это всегда работает?

— Ты че-то слишком дерзкая у нас, — делает шаг ей навстречу, но Лалиса даже не дергается, — не помню тебя, первашка что ли?

— Предполо-ожим, — тянет Лалиса, наблюдая, как он приближается.

— Первашка это хорошо, — парень криво улыбается и облизывает губы, как кот в ожидании сметаны, — я тебе все здесь покажу, хочешь? — спрашивает, совершенно недвусмысленно опуская глаза вниз на свое тело, и останавливается в двух шагах от неё.

Лалиса долго смотрит ему глаза, словно обдумывает ответ.

— Мне нравятся мужчины постарше, — отвечает тихо, с издевательской улыбкой и резко отскакивает назад от его броска.

Резинка, сдерживающая гриву волос в пучке, такого движения не выдерживает и лопается, отчего все её косички, прядки, локоны, разноцветные бусины волной летят сначала вперед, закрывая лицо, а потом с тихим звяканьем опускаются на плечи. Парень, кажется, на секунду отвлекается на это зрелище, но Лисе этого хватает, чтобы броситься в сторону к своим, обегая препятствия.

— Сэр, — останавливается около препода.

— Манобан. Сухёк! Вижу, ты готов к занятию. Два круга вольным бегом! — и оглушает подбежавшего парня свистком.

Тот лишь зло зыркает в сторону Лисы, одними губами выговаривает «Ещё встретимся» и уходит на круг.

Следом неспешно подходит остальная толпа старшекурсников. Северянин, не отрываясь, следит за Лиса. И сначала она отводит глаза, как будто не замечает его. Зато остальные девушки тут же принимаются поправлять волосы, кокетливо улыбаться, стрелять глазками и даже хихикать! Лалиса кривится от этого зрелища и уже с вызовом встречается с синими глазами. Ее словно холодной водой окатывает, но взгляда упрямо не отводит. Парень предельно серьезен, а Лиса хочется сделать шаг назад: так он давит.

Чем бы закончилась их игра в гляделки: дракой, бегством или поцелуем — неизвестно, но тренер объявляет об окончании занятия.

— Эй ты, бездомная, — окликает ее наглый голос.

Лалиса не ведётся. Былого спокойствия нет, но держать себя в руках еще может. В спину прямо между лопаток что-то больно ударяет.

Лалиса останавливается и медленно разворачивается. Смотрит на девушку-куклу со вздернутым носом, слегка потрепанную, но все такую же наглую. Переводит взгляд вниз, под ноги, замечая камень с острым краем. Судя по ощущениям, именно им он и прилетел в неё. Медленно его поднимает и не спеша приближается к толпе.

— Ты чего добиваешься, болезная? — говорит тихим, спокойным голосом, полным темной угрозы, как чёрная туча, сверкающая молнией, — я же тебя на полигоне размажу в два счета, — останавливается, отводит руку назад, прицеливается и... камень пролетает прямо над ухом девушки, взбивая волосы. Девушка не дергается, но бледнеет, — так, что родные не узнают. Не боишься, а? — снова начинает неторопливое и пугающие движение в её сторону, — гулять по городу становится опасно в последнее время. Затянут в тёмный угол, и поминай как звали. Наших дорог никто из ваших не знает. Знаешь, сколько моих мальчиков мечтают попробовать такую, как ты, — она подходит вплотную и невесомым движением заправляет за ухо выбившуюся прядь, — чистую, красивую, наглую и высокомерную.

— Ты...ты мне угрожаешь? — девушка боится, но все ещё пытается не показать вида, — ты хоть знаешь, кто я? — не выдерживает тяжёлого взгляда Лисы и взвизгивает на последнем слове.

— На Тёмных улицах все равны, — шепчет ей в ухо, отмечая её сбившееся дыхание и часто пульсирующую венку на шее, — так что, — продолжает весёлым голосом, смахивая грязь с плеча собеседницы, — не советую так больше делать. У меня больше власти, чем у тебя, поверь.

В комнате животом падает на кровать, закрывает глаза, не желая обдумывать произошедшее, и даже ненадолго засыпает. Просыпается от вибрации на руке и, когда она наконец продирает глаза, видит надпись на передатчике «Чимин❤» и входящий от него звонок.

— Чимин и сердечко? Серьёзно? — хриплым со сна голосом отвечает на звонок.

— Лалиса! Черт тебя подери! Ты не ответила ни на одно моё сообщение! Я уж собрался поиски устраивать! Ты где?

— Не кипишуй, — переворачивается на спину и сладко потягивается, поморщившись от боли между лопаток, — я уснула в своей комнате.

Передатчик ругается голосом Чимина.

— Ты на время смотрела?

— Ещё нет, но вижу, что на улице темнеет. Что-то около 7–8?

— Начало восьмого. Приходи, мне нужен твой восторг по поводу столовой.

Лалиса умывается прохладной водой, берет нужные учебники и идет к ректору.

На улице уже чувствуется вечерняя осенняя прохлада и в мыслях скользит жалость о висевшей в шкафу новенькой, ни разу не одетой куртке. Но не возвращается и просто прибавляет шаг, заметив, к тому же, всех северян на скамейке напротив общаги.