10
На повестке дня от госпожи Ким приходит письмо, в котором она просит Тэхёна поскорее вернуться домой из-за непредвиденных обстоятельств, о которых она ничего толком не написала.
Чонгук, забрав письмо из рук почтальона, набирается смелости и заходит в покои Тэхёна, заставая его торчащую из-под вороха одеял макушку и нагое, но укрытое одеялом, тело.
В комнате стоял тяжелый воздух. Скорее всего причина была в закрытых окнах и перемешавшихся новых запахов. Дышать трудно, поэтому Чонгук незамедлительно расправляет шторы и открывает нараспашку окна, впуская свежий воздух, который пахнет цветками сирени, растущей под окнами комнаты.
Чонгук, решив не будить господина и не тратить время зря, убирает с пола раскиданную одежду, аккуратно разложив вещи на стуле. Замечает разбросанные по столу листы, карандаши и раскрытую книгу и тоже принимается наводить порядок. Листы с рисунками он укладывает в папку, ненамеренно рассматривая творение господина. Пейзажи, архитектурные постройки, портрет Чонгука... стоп! Портрет Чонгука?
Ему кажется, что это мираж, что своё изображение он рисует сам и на самом деле, на бумаге изображён кто-то другой, но, складывая все остальные листы, он вновь и вновь видит там себя.
Чётко прорисованные детали, профиль с разных сторон и эмоции, которые не повторялись ни на одном листе. Господин настолько профессионально владеет карандашом, что рисунок был идентичен реальному облику Чонгука.
Уловив звук чертыхания, Чонгук отходит от стола, сделав вид, что только что вошёл и не видел ничего, что могло бы каким-либо образом смутить его.
— Чонгук, это ты? — уточняет Тэхён, не раскрывая глаз.
— Да, господин. Вы хорошо себя чувствуете? — обеспокоенно отвечает ему.
— Что... произошло вчера? Почему я раздет... — присев на кровати, пытается вспомнить хотя бы что-то, что помогло бы ему понять очевидность увиденного.
— Господин... вы вчера... — Чонгук долго думает, как правильно объяснить Тэхёну о случившемся и не может подобрать слов.
Тэхён проводит ладонью по телу, покрывшемуся мурашками, которое сейчас было ему чуждо. На животе засохшие белые пятна, которых он никак не ожидал увидеть и ему хватило минуты для осознания того, как они там оказались.
— Ты всё видел?
Вопрос, загнавший Чонгука в тупик. Куда не поверни, везде оказывается стена. Если ответит что видел, потому что любопытство брало верх, не сможет смотреть в глаза. Если же скажет, что крепко спал и соответственно ничего не видел, выдаст себя с потрохами, потому что Тэхён знает, что сон у Чонгука чуткий и любой звук, даже самый тихий шёпот, не даёт ему уснуть.
— Вам пришло письмо от госпожи, — переводит тему Чонгук и кладёт его на стол.
— Достань мне чистую одежду из шкафа и дай сюда письмо, — Тэхён был взбешён. Но злился он не на других, а на себя самого. Он ничего не помнил, только то, что вчера вечером лёг в кровать и уже готовился ко сну, а после... а после он ничего не помнит.
Он раскрывает запечатанный конверт, достаёт сложенное письмо и читает содержимое.
<center>***</center>
Тебе семнадцать, Чонгук. Ты молод, проницателен, добр и красив. Но это пожалуй всё, с чем тебе повезло. Ты нищий, ничего не имеющий юноша. У тебя нет никаких знаний, нет денег, чтобы эти знания получить. Ты ешь остатки со стола господина, носишь старую потрепанную одежду. Не умеешь читать, писать, не знаешь как вести себя в обществе.
Неужели этих причин недостаточно, чтобы понять, кто ты и кем являешься? Тебе ничего не позволяет думать, что ты что-то значишь в жизни своего господина. Ты лишь слуга. Он добр к тебе не потому, что испытывает тёплые чувства, а потому, что у него натура такая, он не грубит бедным. Он не обижает тех, кто не может ответить.
И то, что он развлекался с женщиной тебя не касается. Он мужчина, у него есть потребности.
В очередной раз Чонгук прокручивал в голове один и тот же вопрос:
«Как стереть себе память?»
Как забыть увиденное? Как спокойно относиться к господину? Как не чувствовать себя виноватым перед госпожой Ким? Как, черт возьми, после этого спокойно жить?
— Парень, ты меня слышишь? — незнакомый голос вырывает Чонгука из транса и тот, помотав головой, устремляет взор на силуэт возле калитки.
— Вы кто? — интересуется у рыжего юноши, которого кажется где-то видел.
— Я пришёл к госпоже Шарлотте, пропусти меня в дом.
— Как вас зовут? Мне надо для начала сообщить о вашем визите.
— Пак Чимин.
Чонгук оставляет гостя ждать, а сам бежит через сад к усадьбе и, переводя дыхание, замечает госпожу у беседки.
— Госпожа, к вам пришёл гость. Он сказал его имя — Пак Чимин. Мне впустить его?
— Пак Чимин? О, да-да. Приведи его сюда, скорей!
Чонгук несётся обратно, не понимая, зачем он вообще это делает. За время его пробежки он вспоминает, что видел этого юношу тогда, на рынке, когда тот вышел из брички госпожи и задержал взгляд на Чонгуке.
Добежав обратно, Чонгук замечает того сидящим на траве и устало потирающим шею.
— Идите за мной, — открыв калитку говорит ему.
Оставив Шарлотту с прибывшим, Чонгук уходит к грядкам, находившимся недалеко и благодаря небольшому расстоянию, Чонгук улавливает обрывки беседы госпожи и Чимина.
— Ты говорил твой товар действует? Почему тогда Тэхён отключился после первого раза?
— Дело не в наркотике, а в организме. Первое принятие — ознакомительное. Организму нужно привыкнуть и подружиться с действием опиума.
— Если моя свадьба с этим мальцом не состоится, во всем будешь виноват ты — Пак Чимин. Твоя жизнь закончится сразу же, как только весь мой план пойдёт ко дну.
Чонгук от услышанного готов уши себе отрезать. Появилось дикое желание упасть с обрыва. Отдать себя на растерзание волкам. Кинуться в бурлящий котёл. Свариться в нем. Но избавиться от себя любым образом.
Что же это такое? Как это всё понимать? Как выйти из этой ситуации? О какой свадьбе идёт речь? Какой наркотик? Что всё это значит?
Сейчас главное не паниковать и тщательно всё обдумать. Не открывать рот и держаться на расстоянии от Шарлотты.
Скорее бы уехать, скорее бы покинуть пределы этого поместья.
<center>***</center>
— Бабушка, что с вами? — подбежав к высокой кровати, на которой лежала госпожа Ким с больным вином, забеспокоился Тэхён.
— Не переживай, всё хорошо. Просто давление упало, — погладив внука по голове, попыталась успокоить.
— Вы из-за этого попросили приехать? Почему именно сейчас? Надо было сразу сообщить!
— Я со всем справлялась, но сейчас очень нужна твоя помощь, Тэхён. Ты должен взять на себя всё руководство поместьем. Пришло твоё время, дорогой.
— Но... мадам...
— Лучше расскажи, как отдохнул?
— Хорошо отдохнул, но... лучше я в ближайшее время не буду выезжать за пределы нашего имения.
Они уехали в спешке, решив не вдаваться в подробности и оставив удивленную Шарлоту на крыльце. Та просила остаться ещё на некоторое время, в ином случае приехать, когда Тэхёну захочется и смирившись, опустила его.
Чонгук вёл себя тихо, все время молчал, а на вопросы Тэхёна отвечал неоднозначно и как можно короче.
Ему предстоит раскрыть все тайны и выдать их на тарелочке перед госпожой, а после и перед Тэхёном.
Укрытие тайны строго карается, поэтому Чонгук должен как можно скорее осведомить хозяев о ней.
<center>***</center>
На высокой кровати, застеленной белыми одеялами лежит уставшая, больная старушка. Из родных у неё лишь внук-родной и единственный.
— Чонгук, ну что? Тэхён нашёл себе невесту? Может кто-то из сестёр Шарлотты? — прокашлявшись, интересуется у стоявшего Чонгука, глядя на него.
— Госпожа, я не смею скрывать от Вас то, что узнал на днях, когда ненароком подслушал разговор госпожи Шарлотты и торговца, — сглотнув начинает он.
— Божечки, о чем это ты?
— Недавно я ездил в губернию за продуктами с госпожой Шарлоттой. Она оставила меня и уехала по делам. Вернувшись за мной я заметил, как из брички выскочил юноша. Этот юноша потом приходил в поместье и из их разговора я услышал, что госпожа покупала у него какой-то опиум и напоила им моего господина. Он, оказавшись под воздействием этого наркотика...
— Не продолжай, — грубо перебила его госпожа, — Где ты был всё это время?! Как мог допустить такое?
— Я не знал госпожа, я правда не знал.
— Ты хочешь сказать, что из-за твоей невнимательности, Тэхён употребил наркотик?!
— Госпожа...
— Чтобы ноги твоей в этом доме не было! Выметайся отсюда, мерзавец.
— Она затащила его в постель — добивает последней фразой бедную старуху. От услышанного и без того седые волосы стали ещё безжизненнее. Губы задрожали в попытке выдать слово, а сердце готово было вырваться наружу.
Схватившись дрожащей рукой за сердце, госпожа Ким издаёт болезненный стон и, закрыв веки, проваливается в сон.
Чонгук осознав всю глупость сказанного, бежит за помощью, молясь чтобы здоровью женщины ничего не угрожало.