Глава 22
— Блять! К черту! — проклинал и ругался Чонгук себе под нос, пока спускался в лифте в паркинг, оставив Лису в одиночестве. Он сел в машину и ударил по рулю, матерясь, не в силах поверить в то, чему только что стал свидетелем. Скрестив руки на рулевом колесе, он уперся в них лбом и закрыл глаза.
День начинался идеально. Он проснулся рядом со своей красивой женой, съел вкусный завтрак, что она приготовила ему, поцеловал на прощание ее пухлые губы, прежде чем уехал в офис. Утренние встречи прошли гораздо быстрее, чем ожидалось, и его команда уже подготовила отчет, которого он ждал.
Он понял, что впервые за долгое время свободен во второй половине дня в пятницу. И сразу же подумал об отдыхе на выходных с женой. Так как он был в разгаре переговоров по заключению нескольких важных контрактов, он не мог взять большой отпуск, чтобы устроить Лисе настоящий медовый месяц, так что он надеялся, что короткой поездки в Тайланд, на родину Лисы, хватит, пока он не сможет завершить дела. Просто удивительно, как чудесно начавшийся день может превратиться в полное дерьмо всего за несколько часов.
Со вздохом подняв голову с руля, Чонгук выехал с автостоянки, сам не зная, куда направляется. Во время долгой езды он пытался очистить свой разум, но тот продолжал возвращаться к одному и только одному — к Лисе.
Его глаза буквально застелила красная пелена, когда он вошел в квартиру и застал Чимина и Лису целующимися. Его мысли сразу подкинули возможность того, что у них мог быть секс в их квартире, в их кровати, и этой картины было достаточно, чтобы он впал в ярость. Чонгук решил, что его подозрения более или менее подтверждены, когда увидел вину и слезы в глазах жены.
Он больше не мог смотреть на нее после этого. Все, что он видел — это Чимин и Лиса, голые, катающиеся по его постели. Чонгук не знал, на кого он злится больше — на жену, на трусливого ублюдка Пака или на самого себя, за то, что позволил себе в нее влюбиться. И его злила собственная слабость и пролитая слеза, капнувшая на руку жены, когда она обняла его за талию.
Сам того не сознавая, он катался по городу уже добрых три часа, и уже наступал закат. Взглянув на часы на приборной панели автомобиля, он развернулся к центру города. Сейчас было самое время провести час в баре, где он мог бы залить свое горе.
***
Сидя в лобби-баре на Хондэ, Чонгук не чувствовал себя лучше, и боль в груди не стихала. Устроившись на высоком стуле и оперевшись локтями на барную стойку, он допивал третий стакан бурбона. Он неоднократно постукивал обручальным кольцом по стеклу, прислушиваясь к тихому звону.
Столь же сильно, сколь он ненавидел это признавать, он скучал по ней. И он ничего сильнее не хотел, чем вернуться домой и накрыть ее своим телом, чувствуя ее мягкую упругую кожу, вдыхая ее нежный запах. Но он не мог этого сделать; он не знал, как сможет смотреть ей в лицо.
Чонгук издевался над собой, думая, что он, вероятно, это заслужил. Лиса была идеальной женой с тех пор, как он на ней женился. Она мирилась с его грубостью и нахальством, ни разу ни на что не пожаловалась, отдала ему все свое сердце и свое тело. Лиса была искренней во всем, что делала для него. И хотя сейчас он обходился с ней гораздо лучше, для него не было бы сюрпризом, если бы Лиса действительно ушла от него к Чимину. К Чимину, который не разбивал ей сердце, который был рядом все их студенческие годы, который заботился о ней, пока она была больна, который возил ее по Лондону, чтобы помочь с делами. Возможно, это и заставило его сбежать и отказаться выслушать ее объяснения: он не был готов услышать, что его жена, которую он любил всем сердцем, бросает его ради другого мужчины.
Он в сотый раз проверил телефон, втайне надеясь, что она звонила или писала ему. По-прежнему ничего. Вздохнув, он нажал на кнопку «power» и выключил его.
Чонгук почувствовал ее запах раньше, чем увидел ее. Запах был слишком сильным, покалывающим ноздри, совсем не таким, как аромат его жены. Мысленно застонав, он напрягся в ожидании того, что сейчас произойдет. Он возблагодарил Бога за то, что был лишь слегка захмелевшим и не выпил столько, чтобы не контролировать свои действия.
— Привет, малыш, — промурлыкала Цзыюй в ухо, проведя пальцами по его позвоночнику.
Он слегка отодвинулся от нее и сделал глоток из своего стакана.
— Цзыюй, — коротко ответил он.
Девушка улыбнулась ему и села на пустой стул справа, но прежде приподняла юбку, позволяя полюбоваться на стройные бедра, и скрестила ноги.
— Ужасно выглядишь, Чонгук. Дай угадаю: проблемы в раю? — она засмеялась, словно радовалась тому, что его брак переживает трудные времена, несмотря на то, что они все еще молодожены. Она позвала бармена и заказала «космополитэн».
— Ничего такого, что бы тебя касалось. Что ты здесь делаешь? Разве у тебя нет какого-нибудь миллионера-холостяка на крючке? — он усмехнулся, подумав, что алкоголь делает его язык слабее, чем он бы того хотел.
Цзыюй посмотрела на него.
— Смешно. Ну, друг пригласил меня выпить, и так получилось, что я тебя здесь увидела. Чисто случайно, клянусь.
Чонгук сделал еще глоток.
— Разумеется.
— Милы... в смысле, Чонгук, мы закончили на плохой ноте. Я понимаю, что ты не хочешь остаться друзьями, но можем ли мы, по крайней мере, быть милы друг с другом? — невинно спросила Цзыюй.
Чонгук огрызнулся:
— О, да брось. Думаешь, я в это поверю? Серьезно?
— От тебя зависит, верить мне или нет. Но у меня есть одна просьба. Могу я хотя бы обнять тебя на прощание? Ты мне должен. Обещаю, что после этого оставлю тебя в покое, — она захлопала ресницами. Она привыкла это делать, чтобы уговаривать его, когда они встречались.
Он знал, что она, безусловно, что-то скрывает, но он слишком устал, чтобы сейчас об этом задумываться. Если объятие заставит ее отвалить и оставить его наедине с выпивкой, позволив ему купаться в жалости к себе, то так тому и быть.
— Обнять и все? И тогда ты оставишь меня в покое? На всю оставшуюся жизнь? — осторожно спросил он.
— Если это то, чего ты хочешь, — пожала плечами Цзыюй.
Чонгук допил свой стакан.
— Хорошо.
Цзыюй соскользнула со стула и встала между его ног. Она обвила руками его талию и на мгновение уткнулась лицом ему в грудь, прежде чем прижалась к нему щекой. Чонгук поднял голову выше, стараясь вдыхать поменьше ее запаха, чтобы не наблевать на нее.
— Можешь запустить пальцы в волосы, как ты привык делать? Пожалуйста?
Он вздохнул, желая, чтобы это поскорее закончилось. Сделал то, о чем она просила, хоть и грубее, чем намеревался. Чонгуку показалось, что он заметил вспышку краем глаза, но не был уверен, потому что бар был ярко освещен.
Цзыюй сняла с него руки и отошла, встав рядом. Она допила свой коктейль.
— Ну, это было весело. До свидания и увидимся, дорогой. — Она подмигнула ему и пошла прочь, обольстительно покачивая бедрами.
Чонгук недоуменно покачал головой, не зная, что его так очаровало в этой девушке всего год назад. Она даже не близка к той сильной, независимой женщине, каковой была его жена.
Он запросил счет и оплатил его картой. Сняв номер и войдя в него, он бросил куртку, рубашку и галстук. Понимая, что он все еще не может заснуть, он заказал бутылку «Джек Дэниэлс» прямо в комнату.
Он провел выходные, валяясь на кровати; он пил, чтобы забыть.
***
Чонгук вернулся домой только в ночь воскресенья, почти в полночь, все еще снедаемый страшным похмельем. В квартире было темно, его жена, должно быть, уже легла спать. Собравшись подняться по лестнице в спальню, он остановился и вместо этого решил спать на диване.
Включив, наконец, свой телефон, он увидел несколько пропущенных вызовов от матери, секретарши и отца. И ни одного от Лисы. Положив телефон на журнальный столик, он улегся на диван и закрыл глаза.
***
Он проснулся от громкого лязга кастрюль и сковородок в кухне, такого, словно кто-то нарочно пытался пробудить его от беспокойного сна. Со стоном он сел и потер виски, пытаясь облегчить головную боль.
Встав, он потянулся и поскорее пробрался наверх ради быстрого душа; он переоделся в костюм в рекордно короткие сроки. Обезболивающее, которое он взял в ванной, очень помогло усмирить боль. Он украдкой спустился по лестнице, надеясь, что сможет выйти из квартиры, не встречаясь с женой.
Удача была не на его стороне. Как только он собрался открыть дверь, он услышал жену, которая ледяным тоном интересовалась, хочет ли он позавтракать. Эта интонация была для него новой, он никогда не слышал, чтобы Лиса так говорила с ним, даже тогда, когда он был полным придурком. Я должен быть тем, кто расстроен, так почему же она так холодна со мной?
— Нет, спасибо, — коротко ответил он и открыл входную дверь.
— Чонгук. — он остановился, как вкопанный, на пороге квартиры.
Лиса подошла к нему с пустым выражением лица, но глаза горели от ярости. Она швырнула ему в грудь бульварную газету.
— Идеально для начала, не так ли? — и, поднимаясь по лестнице, она пробормотала «Kirainahito» себе под нос. Чонгук достаточно знал японский, чтобы понять, что она только что назвала его мудаком.
Взглянув на газету, он выругался. На первой странице была его фотография с Цзыюй в баре, она обнимала его за талию, его пальцы были в ее волосах. Заголовок гласил: «У наследника крупнейшей корпорации в Корее роман с международной супермоделью?». В большое изображение была врезана фотография его и Лисы в день свадьбы, в которой он узнал одну из фотографий, опубликованных его матерью в СМИ.
— Ебать эту сучку! — пробормотал он себе под нос и посмотрел на часы, понимая, что уже опаздывает на работу. Хлопнув дверью, он пожалел, что не остался в гостиничном номере подольше. Глупые статьи задели не только Лису, ему еще придется ответить перед своими и ее родителями. Это будет чертовски длинный день.