Глава 23
Чонгук: «Ужинаем сегодня у моих родителей. Заеду за тобой в шесть».
Лиса получила сообщение от мужа вскоре после обеда. Она вздохнула и швырнула телефон на кровать. Ее свекры, должно быть, уже прочли ужасные статьи. Она хотела бы остаться в постели, как и все выходные, но она знала, что ей придется с ними встретиться в ближайшее время, поскольку она игнорировала их звонки всю субботу.
Чтение таблоидов не было любимым занятием Лисы, но это любила Дженни. Она была подписана на многие из них, читая сплетни о богатых и знаменитых. В субботу утром Дженни вместе с детьми прибыла к Лисе, после многочисленных телефонных звонков, оставленных без ответа. Сестра стучала в дверь до тех пор, пока Лиса не открыла, и изложила ей сокрушительную новость за завтраком.
Ее кровь закипала во время чтения статьи, она понимала, что Чонгук просто отомстил ей за то, чему стал свидетелем прошлой ночью. В конце концов она не выдержала и заплакала на плече Дженни, рассказав ей обо всем. Сестра утешила ее, как могла, и связалась через ноутбук Лисы с Джису и Бэмом, которые, к счастью, были доступны на тот момент.
Зная, как Вирот волнуется о детях, особенно о младшей дочери, братья и сестры, все вчетвером, решили не позволить родителям узнать о нескромности Чонгука, не желая, чтобы их отец заболел. Они объединили ресурсы и купили для родителей билеты в Сингапур, под предлогом того, что утреннее недомогание Мины было таким сильным, что Бэму необходима была помощь, чтобы присматривать за ней, пока он на работе.
С тяжелым вздохом Лиса отправилась на кухню, чтобы на скорую руку соорудить брауни, которые потом можно будет отвезти свёкрам.
***
Ужин был торжественным, совершенно не таким, как пару недель назад в квартире Лисы и Чонгука. Выражение Джихуна было серьезным, он не улыбался и не участвовал в светской беседе между Лисой и Гёнхи. Лиса также не упустила озабоченного вида свекрови, несмотря на попытки разрядить атмосферу разговором. Она теряла аппетит и впустую водила вилкой по тарелке.
После ужина все перешли в гостиную, где им подали чай с брауни, привезенными Лисой. Чонгук сидел в кресле, тогда как Гёнхи и Лиса сидели рядом друг с другом на диванчике напротив него. Джихун остался стоять.
Бросив газету, которую Лиса с легкостью узнала, на журнальный столик, Джихун заговорил, глядя на сына:
— Чонгук, объясни это. — И Чонгук, и Лиса молча отвели глаза.
— Это правда? У тебя интрижка с этой женщиной? — снова спросил Джихун.
Чонгук знал, что далее молчать бессмысленно, поэтому ответил отцу:
— Нет, отец. Это вырвано из контекста и чрезвычайно преувеличено. Я связался с редактором и пригрозил подать в суд, если они не опровергнут это и не напечатают официальное извинение. Они сделают это в следующем выпуске, — серьезно сказал он.
— Вырвано из контекста? И как это вырвано из контекста, если ее голова была у тебя на груди, а твои руки — у нее на голове? Чонгук, я очень тобой разочарован, — Джихун не повышал голос, но слова отца заставляли Чонгука чувствовать себя десятилетним ребенком.
— Папа, это было подстроено. Я случайно наткнулся на нее, когда был в баре. Она сказала, что у нее не было шанса нормально попрощаться со мной, когда между нами все закончилось. Она хотела обняться, и все. Я был пьян и отчаянно хотел, чтобы она отвалила. И не осознавал, что поблизости есть фотографы, которые могут за мной следить, — твердо пояснил он, держа зрительный контакт с отцом в доказательство того, что говорит правду.
— То есть, ты решил оставить жену одну дома, а сам выбрался выпить и провел выходные в гостинице? — спросил Джихун.
Гёнхи обняла свою невестку. Лиса осторожно погладила свекровь по спине, убеждая пожилую женщину, что она в порядке.
— Прямо сейчас, возможно, уже пишут опровержение, но ущерб уже нанесен. Наша фамилия, название нашей компании уже несет негативный оттенок! Я не учил своего сына разрушать имя собственной семьи. Ты потерял свой долбаный рассудок? Всего этого можно было бы избежать, если бы ты держался в стороне от этой женщины! — взревел Джихун, становясь все злее и злее.
— Отец, я сожалею, — тихо ответил Чонгук.
— Сожалеешь? Думаешь, все это может быть решено простым извинением? Один глупый поступок с твоей стороны может уничтожить нашу репутацию. Думаешь, легко будет поднять имя нашей компании оттуда, где оно сейчас? — гнев Чона старшего не стихал.
Лиса позволила слезам капать со щек вниз на колени. Она чувствовала себя преданной мужем, но ей также было очень грустно от того, как его ругал отец. Она понимала, что частично несет за это ответственность, потому что, не пригласи она Чимина, всего этого не случилось бы. Лиса знала, как высоко Чонгук ценил отца и как тяжело трудился, чтобы отец гордился им. Она не могла просто молчать и позволить ему взять всю вину на себя.
— Папа... — позвала Лиса. И Джихун, и Гёнхи повернулись в ее сторону.
— Папа... Мама... Это частично и моя вина... — Лиса облизнула губы, пытаясь решить, как объяснить, что с ней случилось.
— Лалиса, о чем ты? — спросил Джихун, нахмурив брови.
— В прошлую пятницу я пригласила друга на обед в нашу квартиру. Мужчину-друга. Он мой близкий приятель со времен Оксфорда. Он хотел о чем-то поговорить... За обедом он сказал, что был влюблен в меня с первого курса... — она продолжила, глядя Чонгуку в глаза: — Я сказала ему, что счастлива в браке. Он ответил, что понимает и просто пытается двигаться дальше. Когда я провожала его к двери, он застиг меня врасплох, поцеловав. Я была слишком потрясена, чтобы хотя бы двигаться. Пыталась оттолкнуть его, и как раз Чонгук пришел домой и все увидел... Он не дал мне шанса объяснить и ушел... — она опустила взгляд, слишком смущенная, чтобы на кого-то смотреть.
Джихун сделал глубокий вдох и повернулся к сыну, его гнев медленно спадал.
— То есть, вот из-за чего все это? Ты взревновал и решил, что она тебе изменяет?
Чонгук сжал губы, не соглашаясь и не споря с отцом. Он начал сожалеть, что не позволил Лисе все объяснить, ведь они могли всего этого избежать. Виновато было его собственное упрямство и глупые мысли, которые помешали ему выслушать жену, и теперь он за это расплачивается.
— Чонгук, брак — улица с двусторонним движением. Связь является ключевым фактором. Если ты так торопишься с выводами, никакая связь не сработает! Ты должен слушать и говорить, а не сбегать от проблем. Теперь тебя оклеветали, и стоило ли оно того? Как твои клиенты будут тебе доверять, если видят, что даже собственная жена не может тебе верить? — ругал Джихун, качая головой.
— Лиса, Чонгук. Ни один брак не идеален. В нем обязательно будут проблемы, люди совершают ошибки. Всегда обсуждайте все между собой, — заговорила Гёнхи.
— Твоя мать права. Я не достиг бы того, что есть сейчас, если бы она не была всегда на моей стороне. У тебя есть такая умная и добрая женщина, как твоя жена, Чонгук. Дорожи ею. — Отец продолжал отчитывать его весь следующий час.
Чонгук не в состоянии был сделать что-либо, кроме как слушать и жевать. Закончив, Джихун отправил сына и невестку домой.
— Уладь это, Чонгук. Я не желаю больше видеть негативные статьи о нашей семье или компании.
Джихун и Гёнхи проводили их на крыльцо. Когда автомобиль Чонгукк отъехал, Гёнхи спросила:
— Как думаешь, они справятся? Я очень беспокоюсь. Надеюсь, они смогут это преодолеть... Дорогой, а что, если не смогут? Что, если Лалиса захочет развод? — Гёнхи почувствовала, как ее живот сводит при мысли о том, что ее любимая невестка, возможно, откажется от ее сына. Желчь поднялась к горлу, когда она представила, что ее возможной невесткой станет распутная модель, если Лиса и Чонгук не смогут через это пройти.
— Не волнуйся, дорогая. Я хорошо знаю своего сына. Он уже глубоко в нее влюблен, вот почему он так действовал... Сейчас он еще эгоист, но вскоре он смягчится. Лалиса действительно хороша для него, — уверенно ответил Джихун.
Гёнхи вздохнула с облегчением от слов мужа. Они вернулись в особняк, чтобы приготовиться ко сну.
***
Поездка домой проходила в неловком молчании. В попытке нарушить тишину, Чонгук включил стерео. И сжал челюсти, услышав в динамиках мягкий голос Чена из EXO.
Мы поклялись друг другу в верности,
Что бы ни случилось.
Не могу поверить, что ты подвела меня.
Но доказательства таковы, что мне больно.
Ты говоришь, что я сумасшедший,
Потому что думаешь,
Что я не знаю, что ты сделала.
Но когда ты зовешь меня «малыш»,
Я знаю, что я у тебя не единственный.
Я любил тебя столько лет.
Может быть, тебе меня не хватило?
Из-за того, что ты лгала и разлучила нас,
Мой глубочайший страх стал реальностью.
Глядя в окно, Лиса чувствовала, что ее слезы текут по щекам, подбородку, падают на колени. Она не могла даже попытаться их вытереть. Столь же сильно, как она хотела верить объяснению мужа, это было чрезвычайно трудно принять; слишком удобным оно выглядело, слишком идеальным. Он когда-то сбежал к своей бывшей, что помешало бы ему сделать это снова, особенно увидев ее с Чимином?
Чонгук посмотрел на нее и понял, что она плачет. Он не знал, что делать. Протянул руку, чтобы взять ее ладонь.
— Лиса... Пожалуйста...
Лиса отпрянула от него.
— Не прикасайся ко мне, — зашипела она.
Чонгук вздохнул и положил руку на руль, продолжив путь домой.
***
Лиса была холодна к мужу всю оставшуюся поездку. Она злилась на себя, на Чонгука, на Чимина, на Цзыюй. На всех, кто был вовлечен. Чувствуя, что ей необходимо успокоиться, она сбросила куртку и сумочку на пол у двери и отправилась прямо на кухню. Выпечка, безусловно, поможет чувствам утихнуть.
Чонгук подобрал ее вещи, повесив на вешалке у двери, затем устроил свои собственные. Он последовал за ней на кухню, остановившись в дверях, пока она рылась в шкафах и что-то взбивала венчиком в большой миске.
— Лиса, — позвал он, но она проигнорировала его. — Лиса, — она сделала вид, что не слышит, потянув вниз муку. — Лалиса! — крикнул Чонгук.
— Что?! Чего ты хочешь?! — она утратила хладнокровие и кричала в ответ.
Сделав глубокий вдох, он ответил спокойно и мягко, как только мог:
— Лиса, давай поговорим.
— Нет.
— Что?
— Я сказала, нет.
— Лиса... послушай, все не так, словно я в этом полностью виноват!
Она перестала сыпать муку в миску, поставила пакет на стол и повернулась к нему, уперев руки в бока.
— Ну, будь у тебя хоть унция доверия ко мне, ты бы остановился и выслушал мои объяснения, и мы бы не вляпались во все это! Да, я виновата в том, что пригласила Чимина. Но он мой друг! Это то, что делают друзья — приглашают друг друга на обед поболтать. Это не моя чертова вина, что этот идиот решил поцеловать меня!
— Что, черт возьми, я должен был думать? Вы двое были здесь одни! Вы могли трахаться здесь — и это все, что я знаю. У меня возникла такая мысль, и я не выдержал этого, потому и ушел! — он так хотел мирной беседы. Чонгук провел пальцами по волосам, расстроившись.
— Ну, ты мог перестать фантазировать и выслушать меня, я никогда не давала тебе повода усомниться во мне. Никогда! Ты сказал, что отдал мне все. Ну, думаю, что тоже все тебе отдала! И следующее, что ты сделал — побежал к своей бывшей и был застукан! Кто знает, она ведь могла провести все выходные в твоем гостиничном номере! — Лиса буквально кричала к концу фразы.
— Я к ней не бежал! Это была чертова подстава! — взревел он.
— И ты полагаешь, что я поверю? Это ведь не в первый раз.
— Что я должен сделать в доказательство своих слов? Я могу отвезти тебя в отель прямо сейчас, чтобы ты поговорила с барменом, который обслуживал меня. Он там был, и достаточно близко, чтобы все слышать. Также я могу договориться, и мы посмотрим записи с камер наблюдения отеля, и ты увидишь, что я зашел в номер один! — он достал из кармана мобильный телефон и швырнул на стол. — Заодно посмотри мой мобильный! Я не связывался с ней, я не звонил ей в ту ночь!
Лиса вдруг почувствовала себя вымотанной всеми и всем. Она взобралась на стул и села, потирая лицо ладонями.
— Я не хочу всего этого делать, Чонгук... — тяжело вздохнула она.
Он шагнул к ней, потянув за руки.
— Лиса, посмотри на меня, — он поднял ее лицо за подбородок и посмотрел в ее красивые, но грустные глаза. Обхватив ее лицо большими ладонями, он заговорил: — Ты права, ты не дала мне никаких оснований тебе не доверять. Я верю тебе, и мне очень жаль. Жаль, что я ушел, что не остановился, чтобы выслушать тебя. И я прошу прощения за то, что произошло в баре с Чжоу. — Лиса открыла рот, чтобы ответить, но он прижал палец к ее губам. — Позволь мне закончить, малыш. Мне она не нужна, Лалис. На самом деле, я задавался вопросом, почему меня вообще к ней влекло поначалу. На протяжении всех выходных ты была единственным, о чем я мог думать. Я был чертовски зол на тебя, да, но я скучал по тебе. Отчасти, причина того, почему я ушел, — то, что думал, что ты хочешь бросить меня ради Чимина. И я не мог этого вынести. Я скучал по тебе, твоей улыбке, твоему смеху, твоему запаху. По тому, как твои волосы светятся под солнцем. Как твой нос слегка морщится, когда ты распыляешь духи. Как ты потягиваешься и тихо стонешь, когда просыпаешься по утрам. Я глубоко и всем сердцем люблю тебя, Чон Лалиса. Ты моя жена и моя лучшая половина. И нет никого более подходящего для меня, чем ты, и я не хочу никого, кроме тебя. Пожалуйста, поверь мне...
Чонгук прижался к ее лбу своим и подтолкнул носом ее нос. Лиса закрыла глаза, слеза потекла по щеке. Она так долго ждала этих слов, что теперь, когда он, наконец, произнес их, все казалось нереальным.
— Скажи это снова, — пробормотала Лиса, обняв его за шею.
— Я... тебя... люблю... — после каждого слова он оставлял поцелуй на ее левой щеке, лбу и правой щеке, прежде чем снова прижался к ней лбом.
Она открыла глаза и уставилась в его темные глаза.
— Я тоже тебя люблю. Очень, очень сильно.
— Да? — спросил он с улыбкой.
— Да. — Она сократила расстояние и поцеловала его. Он ответил, их губы плавно двигались. Лиса тихо застонала, и он скользнул языком в ее рот. Они не боролись за господство; на сей раз они были равны.
Они расстались, задыхаясь.
— Чонни... — выдохнула Лиса.
— Да, милая?..
— Я хочу тебя... — он кивнул, и она снова поцеловала его. Он обернул ее ноги вокруг своей талии и подхватил ее со стула. Она крепче обхватила его за шею, поцеловала линию челюсти и медленно стала спускаться к шее, пока он легко нес ее по лестнице в спальню.
Думаю фф подходит к концу))) Что думаете на счет этого? Закончить на идеальной ноте или подкинуть ещё пару глав с проблемами для главных героев?