MORTEM, или Право на новую жизнь

В спальне мальчиков Гриффиндора царила сонная тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием Рона. Гарри сидел на кровати, поджав ноги и положив на колено плотный пергамент. Холодное покалывание на лбу давно прошло, но липкое предчувствие на задворках сознания никуда не делось. Поттер помнил слова Драко: Беллатриса Блэк очень хорошо знает изнанку тёмной магии, она может помочь.

Поттер обмакнул перо в чернила, тщательно подбирая слова. Рассказывать о шраме на бумаге было слишком опасно.

«С, привет. Мне очень нужно срочно поговорить с Б. Лично. Появились вопросы, которые мы не можем обсудить в письме, и это касается её кое-каких старых... связей. Спроси у неё, сможет ли она встретиться со мной. Но тайно. Это очень важно и срочно. Надеюсь на быстрый ответ.

Г.»

Гарри аккуратно свернул пергамент, запечатал его каплей воска и подошел к окну спальни. Полярная сова тихо, ласково ухнула, подставляя лапку.

— К Сириусу, Букля. Пожалуйста, побыстрее, — прошептал Гарри, гладя её по белоснежным перьям.

Сова взмахнула крыльями и растворилась в ночной темноте. Гарри проводил её взглядом, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел.

В то же самое время в заброшенной хижине, где горела единственная оплывшая свеча, собрались 10 человек. Сегодня не пришли пятеро, но ничего, значит на следующем собрании они расскажут больше. Ядовито-синий свет ломаных рун, выхватывал из темноты фигуры в глухих черных мантиях и серебряных масках.

Барти Крауч-младший стоял во главе стола. Капюшон его куртки был сброшен, а лихорадочный, безумный взгляд скользил по скрытым лицам сообщников.

— Нам нужна неделя, — хрипло начал Крауч, и его сухие губы дернулись в оскале. — Ритуал освобождения сложный, но фундамент заложен. Уолден, что с ингредиентами?

— Всё здесь, — раздался из-под одной из масок грубый, низкий мужской голос. Крупный, плечистый маг в заляпанной грязью мантии опустил на стол тяжелую сумку, от которой отчетливо пахло сырой медью. — Кровь лесного существа и чешуя. Министерство уверено, что я утилизировал конфискат. Ранкорн вовремя подменил отчетные свитки в Департаменте.

— Отлично, Макнейр. Руквуд, что у тебя? — Барти кивнул, переводя взгляд на женскую фигуру в маске целителя. Из-под капюшона выбилась прядь темных волос, а молодой женский голос прозвучал подчеркнуто ровно:

— Мы с Элизабет вынесли высшие стимуляторы и яды из закрытого сектора Мунго. Ранкорн, ты уже затер следы в архивах?

Высокий, дотошный мужчина в мантии чиновника, стоявший у стены, коротко и сухо кивнул:

— Да, Алекто. В отчетах Министерства всё чисто. Толстоватый под моим Империусом заблокировал слежку за портальными коридорами в этом радиусе леса. Авроры Яксли прочесывают Лютный, думая, что заговор зреет там.

— А что насчет нашего дорогого Люциуса? — раздался голос из угла комнаты. Там сидела дряхлая, но сохранившая стальную осанку старуха. Оливия Кэрроу презирала маскировку перед теми, кого считала ниже себя. Её древний, скрипучий голос прозвучал зловеще. Рядом с ней, словно тени, замерли её взрослые дети — высокая, затянутая в корсет Ариадна и хмурый, массивный Верлигиус. — Малфой полезен, но он скользкий тип. До меня доходили слухи, что он слишком активно заигрывает с Министерством после того, как Лорд исчез.

— Люциус — союзник, но ненадежный, — отрезал мужчина в мантии, из-под которой виднелся краплёный воротник зелёной рубашки — Он боится за свою шкуру и за свое поместье. Мы привлечем его и Нарциссу, когда почва будет полностью готова, но сейчас Малфой не должен знать деталей. Он не имеет права рисковать нашим общим делом ради своей трусости. К тому же... сейчас у Министерства есть проблема покрупнее нас.

Барти оперся ладонями о стол, всматриваясь в пульсирующие синие руны.

— Эта надпись в небе над Лондоном. MORTEM. Что это за фигня? — Барти нахмурился, и в его голосе прорезалась ярость. — Кто-то посмел заявить о себе, используя темную магию высшего порядка, пока наш Лорд в небытии. Кафф!

Мужчина среднего телосложения в дорогом сюртуке, чей взгляд под Империусом был слегка стеклянным, дернулся.

— Да, Барти?

— Твой «Ежедневный пророк» должен кричать об этой метке на каждой странице, — приказал Крауч-младший, прищурившись. — Фабрикуй панику. Раздувай ужас вокруг этой организации MORTEM. Пусть Дамблдор, Фадж и весь Аврорат бегают за этими призраками, пока мы заканчиваем ритуал. И разузнайте мне всё про эту надпись. Кто её создал? Чего они хотят? Кафф, Яксли — задействуйте все свои связи. Мне нужны имена тех, кто устроил этот хаос в Лондоне

Мужчина с зелёной рубашкой кивнул. Следом за ним кивнул и тот что под Империусом.

Раздался тихий, ленивый смешок со стороны еще одного мужчины в маске, чья мантия пахла дорогим парфюмом Лютого переулка:

— Боргин считает, что это могут быть иностранные наемники. Гоблин Брагвуд, которого мы недавно переманили, тайно проверял движение золота в Гринготтсе — никаких крупных утечек из старых сейфов Пожирателей не было. Эти люди работают автономно.

— Плевать, — Барти Крауч снова выпрямился, и на его губах появилась безумная улыбка. — Пусть Министерство ловит тени. Гораций под моим давлением уже доваривает основу для зелья освобождения — старик трясется за свою жизнь, но его мастерство безупречно. Нам остался последний рывок. И когда Лорд вернется... все эти министерские крысы и чистокровные предатели пожалеют, что забыли его имя.

– А что там на счёт Лестрейндж? – спросила ещё одна девушка, стоящая рядом с женщиной в маске целителя – Беллатриса спасла тебя, к тому она одна из вернейших Лорду. Мы с Алекто думаем...

– Я не могу выйти с ней на связь – грубо перебил её Барти. Что Оливия, что её дочь Ариадна, ему не нравились. А тем более, приемная дочь Руквуда, Алекто. А теперь ещё и эта, Элизабет Эйвери, регулярно ставит Барти под сомнение, и считает, что всем должна руководить Лестрейндж – Она тогда сломала стену, и с тех пор о ней никто не слышал.

– Если хотите, мы с Алекто... – продолжила девушка.

– Не стоит – вновь перебил её Крауч – я сам найду её. Собрание закончено. Всем быть здесь завтра в восемь. Через три дня начнём ритуал.

Синий свет рун резко вспыхнул, озаряя серебряные маски заговорщиков, а затем медленно погас, оставляя заброшенную хижину в глухой, зловещей темноте предгрозового леса.