1. Весенняя
Memories - Yoshimata Ryo
— Харуми! — эхом раздался голос Мэй.
Это имя звучало в деревне чаще, чем чьё-либо ещё. Конечно, все в детстве непоседы, но дочь колдуна и кицуне была уж слишком неуловимой. А виной тому — возможность менять обличие. Будучи лисенком возможность убежать выше, чем у обычного ребенка — этим и пользовалась любознательная Харуми.
Свадьба в клане синоби — дело не такое уж и частое, а уж тем более, когда жених — дзенин, а его невеста — наследная принцесса Нойрё. Все знали, что Мэй отказалась от правления, но в ней все ещё продолжала течь кровь Ириса, а этого не отнять одной лишь подписью на
документе, пусть и с императорской печатью.
К бракосочетанию двух возлюбленных готовилась вся деревня Наито — были украшены немногочисленные улочки и дворики, приглашены Масамунэ и Сино-Одори. В назначенный день дедушка Чонган вел, ставшую ему уже родной, Мэй под руку, передавая ее счастливому Такао.
Конечно, этот день состоял из множества моментов, среди счастливых был и момент печали. Так вышло, что у Мэй было два отца, один — кровный, решился пожертвовать своими чувствами ради спасения от кромешной тьмы Нойре; второй — удочерил и спас, отнесясь к ней, как к родной. И ни один из них не мог присутствовать на церемонии по своим причинам. Кин Хаттори уединился в храмe, откуда выходить бывшему императору представлялось небезопасно, а Ичиро Накамуре было бы небезопасно узнать, кто его Мэй на самом деле, и связь с кланом синоби тоже исключалась.
Однако, Такао удалось пообщаться с императором за несколько дней до отъезда из дворца.
— Ваше Императорское Величество, — поклонившись, Такао поприветствовал отца своей возлюбленной.
— Господин Такао, — раздался бесцветный голос Кина Хаттори. Лицо его было бледным и лишенным эмоций. — Как человек, я благодарен вам за спасение жизни. Своей и дочери. Вы прекрасный маг. Надеюсь, ваша поддержка, которую вы оказали при лечении Принцессы, будет и в дальнейшем сопровождать ее. И как ещё действующий император, готов выполнить любую вашу просьбу.
— Ваше Императорское Величество, не сочтите за грубость, — решительно начал колдун. — Принцесса дорога мне. И несмотря на ее решения, я обещаю, что всегда буду на ее стороне.
— Ваши чувства к моей дочери сложно не заметить. Пообещайте о ней позаботиться, дав то, что не удалось её отцу.
Можно ли это рассматривать, как благословение? Видя перед собой Мэй, стоя с ней в свадебных одеяниях рука об руку. Чувствуя, как красной нитью повязали не только их запястья, но и души, объединив воедино, можно сделать заключение о том, что слова Кина Хаттори действительно стали благословением. Теперь Такао предстояло стать заботливым и любящим мужем, а в будущем отцом.
Весенним солнечным утром, когда деревья были усыпаны белыми цветами, а в горном лесу птицы свили себе гнезда, деревню синоби обошла радостная новость:
«У Такао и Мэй родилась дочь!»
«Уже? Ждали же летом…»
«Ничего страшного. Девчушка здоровая, крепкая, с Мэй тоже все хорошо.»
Вот так, на месяц раньше ожидаемого срока, словно проявляя свой нетерпеливый характер, на свет появилась Харуми Наито — дочь дзёнина клана синоби, в чьих жилах, помимо королевской крови матери, текла волшебная энергия, которая в будущем способна сохранить спокойствие и силу не только клана, но и целой империи. Но пока что до великих свершений было далеко, а вот проделками малышка уже прославилась.
— Харуми…
— Чш-ш… Уснула, — тихо пояснил Кадзу, лично продолжая нести девочку к дому дзёнина. — В лесу встретила. Во сне обращается, как ты.
Такое наблюдение смутило бы Мэй, не прошли бы они вместе огонь, воду и медные трубы. А учитывая тот факт, что именно Кадзу был одним из первых, кто видел ее трансформацию в кицуне и отнёсся к этому довольно спокойно, передавая спокойствие бывшей майко — Мэй лишь кивнула, соглашаясь.
— Весь день бегала, только и следи… — уже тихо продолжила она. В отличии от матери, на девочке не было скрывающей печати. Когда хочет, тогда и обращается… — На прошлой неделе у Чонгана все травы и настойки перевернула. Вчера у Сатоши парик утащила.
На лице синоби наметилась улыбка, почему-то картина, ищущего свою маскировку Сатоши, развеяла чувство усталости после задания.
— Лисичка…
В доме они с Такао сначала обсудят дело, а после, уже как со своим старым другом, колдун поделится некоторыми наблюдениями о Харуми. Та даже в своем возрасте, только-только научившись уверенно стоять на своих двух (ведь чаще всего была в облике лисы), пытается подражать отцу, складывая пальчики рук в забавное подобие пассов. А ещё тащит в дом всякие «находки» — всё от небольших глиняных пиал, до соседской обуви.
— Зубки режутся? — предположил Кадзу. Наверное, он был единственным человеком в деревне, который воспринимал совершенно спокойно подобные метаморфозы с обращением и лисьи повадки. Не было в нем страха или презрения, предрассудков или брезгливости. Он воспринимал Харуми, как ребенка, необычного, но все же ребенка. Прямо как когда-то видел в ее матери «неведьму».
***
— А покажи хвост!
Ребятня собралась вокруг Харуми, в руках которой довольно мурлыкал котёнок. Они были недалёко от дома дедушки Чонгана, который частенько баловал детей засахаренной хурмой, а иногда брал с собой на сбор трав и ягод (конечно, сбор ягод пользовался популярностью больше).
— Да, Харуми! Покажи! — не унимался пятилетний Изаму.
— А правда, что ты куриц ешь сырыми? — вдруг спросил Юки, и все скривились.
— Не придумывай! — вступилась его сестра-близняшка Юко.
— А вдруг она и котенка съест?!
— Нет! — не выдержала девчушка, нахмурилась и поджала губы с досады. — Не буду я никого есть!
— А хвост?!
— А ну! — послышался голос Кадзу из-за ворот, а через пару секунд вышел он сам. — Что здесь такое?
Он окинул мальчишек свойственным ему острым взглядом.
— Сейчас такой хвост покажу!
— Кадзу! Кадзу-у-у!
Звонко смеясь и спотыкаясь, они бросились врассыпную, пока не скрылись за углом.
— Кто бы знал, что из Кадзу выйдет неплохая сиделка для детей… — как-то отметил Такао в разговоре с женой.
— Да… — согласилась Мэй и улыбнувшись добавила. — Только ему не говори.
***
— Кадзу!
Он метал сюрикены, в то время как она появилась из ниоткуда. Быстро и неожиданно.
— А рука бы соскользнула?
«В этом ребенке нет ни страха, ни стыда, ни совести» — в сердцах как-то бросила мать близняшек Хэноко, когда Харуми забралась в курятник и распугал там всех птиц.
«У тебя есть совесть?» — спросила тогда женщина.
«Н-нет…» — с глазами полными честности ответила Харуми, осмотрев себя и стоящую напротив тётушку Хэноко, в попытках найти ту самую «совесть». «А что это?»
Теперь в клане есть негласное правило, если речь заходит о совести, синоби спрашивают что это такое и в хорошем настроении расходятся.
— Я принесла тебе кое-что, — она прятала это «кое-что» за спиной и быстро обошла вокруг Кадзу, чтобы тот не подсмотрел.
Он вздохнул, намереваясь провести беседу о том, как опасно подкрадываться к ниндзя, тем более, когда в руках его оружие. Но стоило ему повернуть голову, как маленькие ручки вернули ее в исходное положение.
— Не двигайся, — четко сказала она, после этих слов мужчина почувствовал, что на его голову что-то надели.
Харуми довольно улыбнулась, вновь обойдя Кадзу и рассмотрев свое творение со всех сторон. Венок из ярких васильков красовался на одном из самых опасных синоби.
— Я сорвала их на той стороне гор, — она показала в ту сторону, где во всю строился мост. Тот самый, что до договора с Сино-Одори долгие годы разрушали ёкаи.
Кадзу коснулся нежных лепестков на венке, представляя, как удивились местные горные духи такой наглости. Однако, он понимал, что они Харуми не обидят. Не посмеют.
— Ты научишь меня так же? — теперь она указала на мишень изрезанную стальными звёздочками.
— Когда подрастешь, — начав собирать так приглянувшееся девочке оружие, сказал Кадзу. А про себя отметил, что нужно припрятать подальше и все остальное — ножи, иглы и боевой веер. Веер она точно видеть не должна!
— Но я хочу сейчас, — Харуми топнула ногой и скрестила руки.
— Всему свое время, Харуми.
Обиделась? В доме, кажется, был тофу… Она же его так любит.
— Со мной никто не хочет играть, — она с грустью, тихо. — Это потому что я кицуне?
Кадзу замер. Вот почему она пришла сюда. Дети не любят, когда кто-то выделяется. И не только дети…
— Ты быстрая и ловкая. Не хотят проиграть.
— Но ты тоже. Поэтому ты живёшь один?
Она посмотрела на его дом, который стоял на окраине деревни, подальше от остальных. Окружённый водой и деревьями — это место уединения, спокойствия и одиночества. Другие жители сюда просто так не заходили, дети тоже. Лишь она была здесь частым гостем.
— Смышлёная, — заключил синоби. —Вырастут, сами дружить захотят.
Он-то понимал, что пройдет не так много времени и все эти мальчишки будут счастливы получить хоть чуточку внимания Харуми, а немногочисленные девушки будут завидовать ей.
— А ты? — спросила она. Кадзу задумался.
— А я припомню им их проделки.
_______________
Глава для тех, кому понравился пролог. У автора на душе ещё весна) Пусть весна будет и у вас!🌸
p.s. у меня есть телеграм, где есть чудесный видео трейлер к этой истории и много чего ещё (видео планируется ни одно, кстати😉)
Телега: The Storyteller
https://t.me/the_storyteller62