Эпилог
* * *
Спустя восемь лет, Небеса.
— Пошли же! — верещала Тити тоненьким, как натянутая струна, голосом, и тянула девушку за подол платья. — Мы не успеем, мама, вовремя. Солнышко уже уходит...
— Ох, дорогая, солнышко никуда не уйдёт, пока ты его не отпустишь.
Не отпустит? Тити нахмурилась — она никогда не понимала маминых фраз.
— Глупости какие! — в конце концов недовольно возразила она, наблюдая, как Ангел складывает бумаги в стопку и поправляет прямую чёрную юбку. — Как же я могу его удержать? Оно ведь такое большое и далёкое... Ты говоришь это специально, чтобы никуда не идти. Я знаю. Эрик рассказывал, что его отец Феникс тоже однажды назвал бутылку с вишнёвым соком бякой, хотя на вкус это действительно было горько.
— Дядя Феникс — не лучший пример для подражания, милая.
— Он смешной. — Он действительно был смешным. А ещё для своих лет слишком маленьким, судя по поведению. — Ты помнишь, как мы с его дочкой в зоопарк играли? Феникс очень правдоподобно показывал гориллу!
— Это он умеет.
— Так поторапливайся же скорее, я так хочу его увидеть! Мы договорились встретиться ровно до захода солнышка. Луреза пообещала принести коробку с куколками барби, и пока противные девчонки Высшие их не разобрали, я должна забрать свою фаворитку Киру. Ты же знаешь, у неё такие светлые, пышные волосы! Когда их расчёсываешь, то будто трогаешь сено. Помнишь, как мы на Земле ездили на лошадках, а потом я свалилась в их еду? Я всё помню. Отчётливо и очень даже хорошо. Помню, что у Киры самые яркие голубые глазки. Самого-самого красивого цвета, как у тебя и у меня. А Эрик, дурак бестолковый, разрисовал её крошечные губки своим громадным фломастером, сказав, что ей не помешает макияж, на что я ответила, что ему бы запастись мозгами, не то будет как инфузория. Так говорил... не помню даже, кто. Это и неважно, нам нужно уже быть там! Ты слушаешь меня вообще? Мама!
Девочка показушно упёрла руки в бок, перекрывая Вики дорогу, когда та намеревалась подойти к своему письменному столу в просторном кабинете директора школы.
— Уф, — едва не простонала от усталости Уокер, смиряя дочь жалостливым взглядом. — Если тебе так не терпится, то можешь идти в сад, я догоню тебя.
— Но как же... — Тити надула губки. Вероятно, в её привычку не входило бродить по школе одной, когда мама работает. Однако она вот-вот будет учиться в этих стенах и, в чём убедила себя девочка, это стоит того, чтобы провести себе небольшую экскурсию. — Ладно, только давай скорее.
Воодушевлённая, она соскочила с места и вприпрыжку принялась перепрыгивать через ступеньки.
— Аккуратней на лестнице!
— Ага.
Правда, Тити маму уже не слышала. Ей было важно лишь одно: её небольшая, по-своему сложная игра. Ведь каждый раз, как она её заводит, в ней щёлкает то, что помогает развеселить себя пуще прежнего. Вики всегда считала, что её гиперактивность до хорошего не доведёт. Тити же просто не знала, что именно означает это взрослое слово.
Напевая себе под нос задорную мелодию, одну из тех, что пихали на изучение в материал учебников священной культуры, она бежала навстречу приключениям, навстречу жизни, которая обещала быть более радужной, чем судьбы всех предыдущих жителей Небес. Тити любила ощущать себя такой: лёгкой, парящей, как мама, которая летала на крыльях, будто они созданы только для неё. Она мечтала владеть своими пернатыми друзьями так же искусно, как Вики.
Сердце девочки запнулось, сделало кульбит. Затем снова начало биться, да так быстро, что она едва поспевала подпевать ему в такт. У неё возникло искушение перепрыгнуть сразу три ступеньки. И что потом? Она представила, как лежит на спине, смеётся от своей неуклюжести, а затем этот смех перерастает в тихие рыдания, и струйка крови с затылка накапливается в лужу. Тити прогнала эту мысль, разумно решив поберечь себя и нервы матери.
Семья Феникса и Лурезы казалась для неё одним из тех подарков, что преподнесли ей родители с Небытия. Однажды, когда глубокой ночью девочка залезла в постель матери, солгав, будто бы боится чудовища под её кроваткой, Тити спросила, правда ли близнецы Феникса и Лурезы соединены одной силой. Ей было в новинку познавать мир, полный сверхспособностей, в то время как она не обладала ничем таким. Помнится, в тот момент Вики слабо улыбнулась, погладила приёмную дочь по макушке и прикрыла глаза, будто что-то очень долго вспоминала. Затем резко очухалась и начала девочку щекотать.
Тити безумно любила свою неродную, но всё же мать. Буквально души в ней не чаяла. И потому ей хотелось, чтобы она была такой же счастливой, как Луреза и другие её друзья, чтобы их семья была хоть капельку похожа на нормальную. Без приёмного отца она этого не ощущала в полной мере. Ей было неудобно спрашивать, почему же такая цветущая и умная, как Вики, не нашла свою любовь. И всё-таки она задавала этот вопрос, вопреки смущению, во имя любопытства.
Вики всегда повторяла одно и то же или не отвечала вообще. «Сердце — это стрела, — говорила она. — Пронзив его однажды, оно уже не заживёт».
Тити не понимала этих слов. Но, думала девочка, когда-нибудь точно поймёт. Возможно, в том случае, если вырастит и найдёт собственную любовь? Ей хотелось в это верить.
Тити бежала слишком быстро и слишком погружённая в свои шальные, полные предвкушения от грядущей встречи мысли. От этого и не заметила, как босые ноги подвели её и, соскользнув со ступеньки, потеряли равновесие и, кажется, повалили на шедшего мимо мальчика. Она хрупкая, совсем как ваза, однако кости у незнакомца... вроде как хрустнули.
— Неуклюжая! — возмутился тот, отталкивая её от себя и резко вставая на ноги. Тити фыркнула, но задержала внимание на том, как он стряхнул с отвращением свою чёрную футболку и провёл тыльной стороной ладони по чёрной, как пепел, шевелюре, убирая прядки чёлки со лба.
— Сам такой! Не видел, куда плёшь, так ещё и на меня наезаешь.
— Сходи к логопеду.
— Сходи к психологу. У тебя руки трясутся с тех пор, как ты толкнул меня.
— Это от отвращения к Непризнанным. Не обольщайся.
Тити закатила глаза. Очередной самовлюблённый, напыщенный мальчишка встал на пути мечтательной принцессы, думала она. Девочку всегда вымораживало построение иерархии и порой излишнее самодовольство от Высших существ. Стоящий же перед ней мальчишка был определённо неприятным типом, которого стоит остерегаться. С прямой осанкой, горящими алым пламенем глазами и не под стать его сути красотой, напоминающей настоящего Дьявола во плоти. Один его взгляд настораживал малышку.
— Как тебя зовут?
Он с вызовом оглядел её.
— Это не должно тебя волновать. Мой статус говорит гораздо больше, чем простое имя. Я будущий правитель Ада.
— А я Белоснежка и ищу седьмого гнома.
— Что?
— Что? Разве ты не в образе? Я тоже играю в спектакле. Только постановка с семьёй Дьявола в расписании отсутствует.
Мальчик нахмурил свои чёрные брови. И откуда только эта девчонка взялась?
— Ты... странная.
— А ты глупый, но ничего, я не жалуюсь.
Она улыбнулась. Он улыбнулся. Ей захотелось растерзать его лицо в клочья. По крайней мере, избавить от самодовольной спеси точно необходимо.
— Асмодей. — протянул в конце концов мальчик ей руку.
— Тити. Но можно просто Ти.
Блондинка не успела пожать ладонь Демона — его окликнул строгий, беспрекословный баритон. Мальчик тотчас вздрогнул и отшатнулся от своей знакомой, будто одно только его присутствие рядом с Непризнанной было равносильно преступлению.
— Я здесь, отец!
На горизонте появилась крупная тень, переходящая в силуэт. Крупная — ещё мягко сказано, подумалось Тити. Она величественна.
Мама никогда прежде не описывала Демонов, настоящих сторонников Тьмы. Не рассказывала об их крыльях, бордовых и чёрных, как сама смерть, пропитанных всевозможными грехами. Но Тити знала образ Дьявола из картинок в книжках, знала, как выглядит настоящий Люцифер, и сейчас, без всяких сомнений, он стоял перед ней. Она могла поклясться в этом. Дать руку на отсечение, но поклясться.
Он был красивее, чем его изображали. Он был не просто обаятельным, а даже идеальнее, чем сам идеал. Но несмотря на все природные качества, он определённо внушал страх. Вики говорила, её мать ведь предупреждала, каковы эти безжалостные существа на самом деле! А теперь она стоит перед двумя потенциальными врагами, беспомощная и испуганная. Глупая, амбициозная Тити...
В книжках поговаривали, что всего существует семь принцев-демонов, но только четырёх из них следует бояться: Гнева, Жадности, Зависти и Гордыни. Первый будет жаждать вашей крови, второй захватит сердце, третий украдёт душу, а четвёртый может отнять саму жизнь. Демоны кажутся людьми, но их чёрные глаза отсвечиваются красным, а кожа тверда, как камень. По словам мамы, она ни за что на свете не должна заговаривать с ними. Если увидишь их, нужно тотчас прятаться. Стоит только попасть в поле зрения Демонов, и они ни перед чем не остановятся. Эти полуночные существа рождены от темноты и лунного света и созданы, чтобы всё разрушать. Ей нужно беречь своё сердце, иначе будет плохо. Если дать принцам хоть один один шанс, они выпьют твою душу и обрекут на вечные страдания. Под предводительством короля — самого Дьявола.
А теперь она собственными глазами видела того, кто мог испить её душу и ничуть об этом не пожалеть, лишь напоследок рассмеяться, захлебываясь от удовольствия. Конечно, ей стало страшно. Вот только страх этот напоминал ей скорее возбуждение перед катанием на американских горках. Ни капельки чего-то ещё.
Мужчина оглянулся в поисках кого-то, хотя, быть может, он просто надеялся увидеть того, кого искал. На нём отобразилась тень разочарования, но Дьявол быстро смахнул её, будто той вовсе и не было. Затем вновь взглянул на Тити, медленно коснулся плеча Асмодея и оттолкнул его от Непризнанной.
— Твои родители, должно быть, слишком бестолковые, раз не могут уследить за единственным отпрыском. Это закрытая территория для таких, как ты.
Тити ранили эти слова. Она знала, прекрасно понимала, что бросать вызов самому Владыки Преисподней — такая себе идея, но ничего с собой не могла поделать. Эмоции захлестнули её, как цунами, и она не успела опомниться и перехватить слова прежде, чем вскинула подбородок и с полной уверенностью выпалила:
— Моя мать — директор этой школы, и у неё вполне хватает времени на моё воспитание. Мне разрешено здесь находиться. Вашего сына же, видимо, даже няньки не избавляют от избалованности и прочих недостатков.
От этих слов Асмодей насупился, но, взглянув на отца, ничего не сказал.
— Значит, твоя мать — Вики Уокер? — Люцифер оскалился. — Дала потомство, оказывается. Кто твой отец?
— У меня нет отца, — уже не так уверенно произнесла девочка. Стоило только Дьяволу осесть на корточки перед ней и взглянуть прямо в глаза, кровавая, манящая воронка её загипнотизировала. — То есть... мои родители погибли на войне. Вики удочерила меня.
— Так ли это на самом деле?
Вот этого вопроса Тити не поняла от слова совсем. Должно быть, она ещё слишком маленькая, чтобы всё в этом мире знать. Но ей безумно, безумно хотелось не выставлять себя глупой девочкой перед этим мужчиной. Она видела, как Люцифер прищурился, и его зрачки превратились в щёлочки. В груди от чего-то отозвалась боль. Точно шрам, ноющий в непогоду. Почему же он так действует на неё?
— Ты похожа на свою приемную матушку. Очень похожа, вы как две капли воды.
Тити действительно была копией юной Вики. И было в ней что-то ещё, что напоминало другого бессмертного, более лишённого доброты. Девочка хотела стать Ангелом, однако не понимала, почему так хочет этого мать. Это было поистине странно: каждый месяц её волосы приходилось перекрашивать в светлый тон, отчего они теряли присущие с рождения чёрные прядки, а глаза Уокер своей магией насыщала более небесным цветом, хоть они и были достаточно голубыми. Крылья же... Боже, Тити всё ещё помнила свои маленькие бордовые крылышки, теребящиеся на ветру. Всего несколько минут она видела их такими, даже рассказывала об этом маме, но та лишь отнекивалась и говорила, что это всего лишь вздорный сон приснился ей, и не более. Тити верила в это. Она не хотела бы иметь кремового оперения крылья, какими они были, но она их имела, и со временем пришлось смириться. Денно и нощно Вики приучила дочь выпивать специальный напиток, толкуя о том, что именно он спасёт девочку от воздействия Высших. Однако Тити чувствовала, что отвар действует вовсе не на её мозг, а скорее на... крылья. Каждый раз, выпивая его, она слышала биение своего сердца, учащение пульса и терпимую боль между лопаток. Будто что-то менялось в ней внешне, а не внутренне, как обещала мать.
Может, со временем она поймёт, что с ней не так, а пока... Пока она глядела на самого Люцифера и желала запомнить каждую черту его лица, абсолютно все детали, чтобы в дальнейшем вспоминать, крутить в своём воображении, заколачивать его образ в своих запретных мыслях. Этот мужчина снился ей много раз, его образ преследовал её в кошмарах. Она чувствовала, что он мог бы вполне дать ей счастливую жизнь, хоть и считала, что обрела своё счастье без родных родителей. Люцифер казался ей чем-то родным и одновременно таким далёким, что ей преступно захотелось обнять его и расплакаться в плечо, сказать, что не понимает, что с ней и почему она не ощущает себя собой, словно её истинную суть, истинную её скрывали от посторонних глаз.
Король Ада тоже чувствовал это притяжение, и ему не нравилось, что в этой высокомерной девчонке он видит не только Вики. Все эти годы он вынашивал коварные планы, становился могущественнее и властнее с каждой пролитой каплей крови, выращивал наследника, достойного престола. Понятие, близкое к радости и чему-то родному, стало далёким для него. Тити же в одно мгновение, точно родственная душа, стала для него маятником в надвигающейся тьме, как Вики когда-то. Её ангельский образ, храбрость и стальной характер. Он видел в ней то, чего не хватало его сыну. Видел в ней целеустремлённость, желание доказать всем, чего она стоит, и неиссякаемую энергию.
Тити оказалась самой подходящей кандидатурой на трон Преисподней. И каково же это, осознавать, что она — дочь Уокер?
Люцифер встряхнул головой. Поднялся с колен, лишь сейчас поняв, что склонился над маленькой Непризнанной. «Она такая же, как и мать, — подумал он. — упёртая». А это значило только одно: Тити ему нравится. Очень, очень даже нравится.
Король Ада всё ещё помнил крайнюю встречу с Вики. Они столкнулись в саду, пару лет назад, когда девушка работала преподавательницей светлых искусств. Тогда она резко остановилась, оценила обстановку и попыталась сохранить безмятежный вид, но отчаянный стук сердца, бьющийся чересчур сильно, сдавал её с потрохами. Дьявол слышал всё, и ему несложно было понять, о чём думал или что чувствовал стоящий перед ним Ангел. Однако Вики всё ещё была слишком доходчивой, чтобы ему не противостоять. Она до сих пор носила оберег.
— Люцифер, — холодно процедила в тот момент она, и от этого тона волей-неволей его кожа покрылась мурашками. Один из самых могущественных существ так реагирует на слова простой земной, какая глупость!
— Уокер. — кивнул он ей. — Поздравляю с повышением. Неудивительно, что ты так быстро поднялась по карьерной лестнице. Ты всегда была слишком хороша для Небес.
Вики посмотрела на него почти бесстрастно. Он помнил этот взгляд. Знал его слишком хорошо, чтобы ненавидеть. Так глядела на него Непризнанная, которая только-только начала обустраиваться на Небесах, которая терпеть его не могла и с удовольствием размозжила бы его мозги по кафелю.
Теперь они оба осознавали, что вернули свои жизни к этому моменту. Когда их знакомство перешло черту неприязни и образовало бездну ненависти, граничащую с чем-то ещё.
А сейчас он вовсе не представлял их встречу. Что же она скажет дочери? Он не удивится, если это будет как-то в стиле Уокер: Больше не заговаривай с этими людьми. Вики бы сразу увела приемную дочь от них с Асмодеем.
Однако Люцифер не был уверен в одном: приёмная ли дочь?
— Тебе не следует бродить по коридорам Небес одной, — проговорил он тоном, каким часто штурмовал сына. — Здесь можно встретить кучу неприятностей. Постарайся избежать ошибок своей матери. И обещай, что не расскажешь ей о том, кого видела. Чтобы не волновалась зря. Это будет нашим маленьким секретом, ладно?
Тити улыбнулась.
— За секреты положено платить. Так мама говорит.
— Что ж, твоя мама определённо права в этом деле, — усмехнулся Люцифер, и тогда-то Тити заметила его белоснежную и опасную, как у волка, улыбку.
«Он похож на хищника, — решает она. — А хищников необходимо опасаться». Но ей так хочется ещё чуть-чуть с ним поговорить! Она сама не до конца осознаёт, почему же, но эта мысль пока ей безразлична. С интересом девочка наблюдает, как Люцифер, делая вид, что смотрит в потолок, вдруг достаёт из кармана что-то и сжимает два кулачка, показывая ей прикрытые ладонью сюрпризы.
— Но для начала ты должна заслужить плату. Если угадаешь, где спрятан подарок, то, так и быть, будет тебе сделка.
Тити аж подпрыгнула от неожиданности. Ей было плевать на то, с какой завистью Асмодей взглянул на отца и на девочку, будто с ним так отец никогда не играл; одно ей точно нравилось — угадывать, где крылся приз. Заслуживать его своим умом.
— Ставлю на левую руку, — быстро заявила она, даже не думая. «Быстрые решения гораздо правильнее тех, что обдумываешь годами». Снова слова мамы.
— Уверена? — загадочно спросил Люцифер, но Тити была убеждена в своём выборе в высшей степени.
— Уверена.
Она даже не догадывалась, что там могло быть и чего она хотела. Но чего-то хотела — определённо какую-нибудь сладость, может? Наряд для её куколки Киры? Тити не знала точно. Ей просто было интересно, чего же такого волшебного он ей покажет.
На раскрытой левой ладошке, помимо серебряных колец на пальцах Люцифера, Тити увидела амулет — невероятной красоты ожерелье, золотое, с подвеской в виде птицы феникс, освещённое неярким огоньком, что исходил от ладоней мужчины. Раньше девочка могла лишь наблюдать за тем, как в антикварной лавке на Земле люди скупают украшения, радуют своих близких. Теперь же, когда эта вещь была у неё, Тити осознала, как остро в ней нуждалась.
— Какой милы-ый! — воскликнула она, подпрыгивая от радости и поглаживая кулон в виде птицы. — Прямо как дядя Феникс. Он может превращаться в такую же.
Тити подняла голову, чтобы обнять этого человека, к которому по необъяснимым причинам так тянулась, и только сейчас осознала, что стоит в коридоре совсем одна.
— Тити! — позвал знакомый, уже забытый Люцифером голос. — Тити, слава Архангелам, ты ещё здесь. Сколько раз я тебе повторяла не выходить на улицу без защиты!
Но Тити уже не слышала мать. Быстро спрятав ожерелье в карман, она повернулась к Вики и навлекла на себя недовольный вид.
— Я ждала тебя! Ждала, между прочим, очень долго.
Дальше дни шли, как обычно они проходили. Лишь однажды, когда июньское солнце почти прогрело маленький сад, ей наконец разрешили там поиграть. Мама вынесла покрывало, где Тити уже разложила свои игрушки и готовилась сыграть в семью с новенькой Барби, Кеном и розовым кукольным домиком.
Куклы лежали ещё в коробках, и она всё никак не могла их раскрыть. Мама говорила, что девочка может порезать руки, и всегда открывала их сама. Но не сегодня, ведь родители ушли на дальний огород. Наверняка попросили соседку присмотреть за Тити, однако та этого не помнила совсем.
Коробка не поддавалась, будто невидимыми нитями завязанная. Девочка расковыряла один угол и заметила каплю крови на пальце. Красную-красную, как розы в палисаднике. Боли не было, только недоумение. Как она успела?
Внезапно подул ветер. Совсем холодный, будто кто-то открыл холодильник. Тити моментально съёжилась. Сухие травинки полетели прямиком в лицо, и ей пришлось зажмуриться. А когда она открыла глаза, в саду бушевал вихрь из сухих веток, пыли и пожухлых от жары листьев.
Тогда-то он и появился. Тёмный силуэт, который наклонился и легко разорвал коробку. Достал куклу и протянул ей.
Было странно брать в руки холодную Барби, но ей показалось, что, если она не возьмет её, случится нечто ужасное.
— Ты ведь маленькое солнышко? — спросил силуэт ласково. Но у него не было улыбки. Мама всегда говорила это с улыбкой, только не он. У силуэта не было лица, рук, ног. Будто клок чёрного тумана, напоминавший человека, разговаривал с ней.
Тити кивнула.
— Ты покажешь мне солнышко? — силуэт сел на траву как раз напротив девочки.
— Но я... — Она не понимала его. Солнце на небе, а у неё не было такой игрушки.
— Ты знаешь, что у тебя в руках есть солнышко?
Девочка посмотрела на свои ладони. В ту же секунду там появилась яркая золотая монета. И она тут же засияла...
Не она. Её руки. Тити готова спорить на что угодно, но её руки засияли. Из каждого пальца лился живой свет. Ветер, что бушевал вокруг, стал утихать. А свет всё продолжал литься. Стало горячо, монета сделалась красной. Девочка должна была отбросить её, но почему-то не делала этого. Только смотрела на золотистые лучи, в свете которых ладони выглядели одетыми в перчатки.
— Тити! — истеричный голос мамы разрезал видение, и всё исчезло. Ни света, ни загадочного силуэта.
Мама подхватила девочку на руки и унесла из сада. Та заметила синие тучи и молнию вдалеке. Кажется, гроза вернула их домой.
— Ты весь день в саду сидела?
— Как она не получила солнечный удар... — сетовала Луреза, укладывая малышку в постель.
Левая ладонь вдруг зачесалась, и она увидела красный полукруг. Ей не привиделось! Чёрный туман и правда говорил с ней. Тити показала ему свет, а он дал монету. Где же теперь она? Осталась в саду? Нужно непременно её найти.
Девочка представила, как завтра найдет монету и покажет маме. Только о тумане говорить не нужно. Мама испугается и увезёт её отсюда в тот же день.
Дождь резво застучал по крыше дома, и Тити поскорей встала у спинки кровати, чтобы выглянуть в окно. Сад мгновенно посерел от ливня, но она заметила чёрный круг на траве в том самом месте, где возле неё присел силуэт. О котором она пообещала не говорить маме ни за что хотя бы до того момента, когда не станет немножечко взрослой.