Слэклайн

[Flashback]

Одиннадцать лет назад.

НаЁн трясущимися руками набирает знакомый номер. Она взяла кредит. В голове периодически крутилось «что же ты творишь? Тебе ведь нечем его возвращать», но о последнем в тот момент она не думала. Невнимательно прочитала документы, и как оказалось, проценты были намного выше полученный суммы. А сроки — минимальны.

В то время как раз активно расследовалось «Сентябрьское дело», и Им не знала, что совсем скоро станет его частью.

Мун ТэИль, капитан главного отдела, получившего это дело в то время, мечтал сделать всё возможное, чтобы предотвратить новые смерти. Именно поэтому он и его подчинённый, МинХо, начали искать людей, которые подписали такие же контракты. До них было тяжело добраться, так как все это — подполье, а не официальные банки, поэтому потенциальные жертвы даже не догадывались, что им было бы лучше просто сдаться полиции. Это было последним, чтобы они сделали. Поэтому шансы спасти хотя бы кого-то были очень и очень низки.

НаЁн девятнадцать лет, что она может сделать? Школа не окончена, связь с родителями разорвана, попросить помощи не у кого. Ей уже угрожали множество раз, повторяя, что сроки продолжают сокращаться и давить на ее плечи. Ей было страшно, но и правда нечего сделать.

Судьба решила дать ей шанс. И как уже говорилось, инструменты у Небес могут быть абсолютно разными, но Им НаЁн, видимо, всегда присылают именно людей.

Они с ТэИлем встретились случайно. Очень глупо, на самом деле. Ростовщики угрожали НаЁн, так что ей пришлось отдать все остатки и запасы, которые у неё были.

В тот день она вернулась домой пораньше, решив перекусить. Потому что желудок очень ныл, Им просто быстро заварила рамён. Она не включала свет, потому что знала...То, что она увидит, когда включит его — её не обрадует. И пусть она снимала собственную квартиру, даже та не была безопасной, учитывая, на каких людей напоролась девушка.

Звуки поглощаемой лапши прервал чужой голос.

— Люди говорят, что темноты не стоит бояться. Видимо, ты тоже в это веришь, — и он был мужским.

Она даже не дёрнулась, потому что знала — это край пропасти, в которую она вот-вот упадёт.

— Сегодня ты должна принести тридцать тысяч. Я буду ждать здесь.

А дальше — лучше не вспоминать. Побои, разбитая о собственные тело табуретка, и настолько травмированные конечности, что всё, что успела сделать НаЁн — по воле случая выбежать прочь из квартиры.

Она направлялась в аптеку без копейки в кармане. Закрывая раны своей массивной толстовкой оверсайз, шагала по трамвайным путям, надеясь, что никто её не заметит и не поймает.

В аптеке не было никого, кроме молодого мужчины и пожилого продавца, поэтому она решила, что это — её шанс. И в миг схватила бинт, антисептик и яблочную жвачку, стараясь спустя секунду удрать как можно скорее.

— Сколько стоят бинт, антисептик и жвачка? — спросил молодой мужчина, подойдя к продавцу.

Продавец назвал цену, а затем принял деньги мужчины.

— Простите её. Подростки, — улыбнулся полицейский и покинул магазин.

Девушка бежала изо всех сил, радуясь, что у неё вышло достать необходимое. Но ей было некуда возвращаться, именно поэтому она выбрала случайный дом с известной для себя открытой крышей. Единственным местом, где её, возможно, не достанут так быстро.

Мун ТэИль не следил за ней. Он бы забыл об этом случае, и они бы больше никогда не встречались. Там, в магазине, ему просто стало жаль заблудившегося в жизни подростка. И все бы ничего, но они столкнулись снова — он увидел её хрупкую спину возле собственного подъезда. Случайность? Совпадение? И всё равно их обоих не существует. Потому что так должно было быть.

Из интереса он поднялся на крышу, за ней. Потому, что это место было его любимым, а этой девчушки он прежде нигде не видел.

Закусывая губы и пережёвывая яблочную жвачку, которая настолько сильно действовала, что её кислота доходила аж до желудка, НаЁн старалась обработать ногу. Но это у неё плохо получалось.

Он словно чувствовал, что должен вмешаться, раз встретился с ней в тот же день, на крыше в доме с собственной квартирой. И как только он, все обдумав, показался из-за двери, НаЁн почти что получила инфаркт. Но иногда страдания доходят до той стадии, что становится всё равно.

— Преследовали меня, чтобы вызвать полицию? — спокойно выдаёт она вслух.

— Полиция уже здесь, — иронично отвечает ТэИль.

Она удивленно поднимает голову, чтобы заметить удостоверение в его руках.

— Хочешь, помогу обработать раны?

Слово за слово, и у них развязался разговор. Кто же знал, что НаЁн — именно то, что искал капитан ТэИль? А так и получилось. Позже выяснилось, что она одна из тех, кто взял кредит. И ей пришлось пойти на серьезный шаг — договориться о сотрудничестве с полицией. Она не горела желанием становиться частью всего этого, но другого шанса спастись просто больше не было.

НаЁн пришлось вернуться в квартиру, снова вести переговоры с ростовщиками. И всё это время полиция была у неё за спиной — она работала под прикрытием, делая вид, что все ещё зависима от шантажистов. Ей угрожали всем, чем только могли, а она продолжала опираться на поддержку Муна и делиться с полицией информацией.

Однажды сроки Им истекли. И тогда-то за ней пришли. Чёрная машина с пуленепробиваемыми стёклами, люди, которые не намерены шутить. Десятью минутами ранее — упавший на кафельный пол телефон и испуганное лицо НаЁн, потому что она поняла, что это, скорее всего, её конец. Полиция колесила по всему городу. Её уже везли для того, чтобы разобрать на органы — это были самые страшные минуты, которые она когда-либо испытывала в жизни. Она с ней почти попрощалась в тот момент...

Но ТэИль спас её. Именно он подоспел раньше всех. Именно он, рискуя своей жизнью, специально въехал в эту злосчастную машину. Именно он вытащил оттуда НаЁн, которая чудом осталась в сознании.

И после этого случая, благодаря Им, полиция смогла устранить теней — найти их логово. А это — те самые люди, которые «решают проблемы», особенно это касается проблем в лице должников.

После этого случая ценности НаЁн сильно изменились. После этого случая она решила, что хочет стать частью полиции и бороться с преступностью. Спасти кого-то так же, как её спас ТэИль. Ей даже посчастливилось после выпуска работать именно с ним. Плечом к плечу...

[end of flashback]

НаЁн старается отвести глаза, чтобы перевести дыхание, но в то же время понимает — это бесполезно. И пусть время залечило конкретно те раны, НаЁн никогда не забудет о том, что произошло одиннадцать лет назад.

Тел и органов было найдено ещё очень много, но полицейским удавалось гасить все такие точки без остатка. И до недавнего времени они думали, что «Тени» не возвращались в город. До сегодняшнего дня, когда, перечитав дело, МинХо был точно уверен, что всё стало лишь серьезнее.

— Ты хочешь сказать, что...— и НаЁн, сидящая прямо напротив него сейчас больше напоминала тучу.  

— Тени вернулись в город. Точнее, не так...

— Они...— поняла, к чему клонит МинХо, и они одновременно сказали одно и то же: — Никогда не исчезали.

Их глаза встретились, а брови поползли куда-то вверх, выражая переживания, но не такое удивление. Потому что работая в полиции столько лет, можно было понять, что наивности здесь нет места. Уничтожив очаг мафии десять лет назад, они не поняли, что положили лишь начало ее более сильным последователям.

— Это страшно...— оторвалась от глаз друга НаЁн, опуская свои и надрывисто выдыхая.

— Я хочу, чтобы ты была осторожнее, хорошо? Месть в этих кругах очень сильно любят. И тебе может достаться, если кто-нибудь из последователей поймёт, кто ты на самом деле.

МинХо не хотел, чтобы НаЁн уходила из полиции. Он обожал ее как друга, и был готов прийти на помощь в любой момент жизни. Но, в то же время, он полностью поддерживал её выбор. Они прошли вместе слишком много, чтобы расстаться из-за ссоры по такому жалкому поводу. Вот только всё изменилось, когда МинХо узнал про то, что Тени укрепляют свои позиции в городе с каждым новым днём все сильнее...Снова завоевывая место главных врагов в списке полиции.

А самое интересное то, что полиция так и не узнала, кто был убийцей капитана Мун ТэИля.

Может, это были они?

В любом случае, миссия, на которой он погиб, проводилась из-за подозрений...Подозрений самого Муна по поводу возвращения этих самых Теней. Изначально все начиналось совсем иначе...И только после его смерти это стало очевидным. МинХо не сможет оставить это просто так, но теперь...

Ему не хочется, чтобы НаЁн принимала в этом участие. Потому что они могут отомстить и ей. В таком случае ее решение покинуть полицию оказалось самым правильным.

— Хорошо, — НаЁн слабо улыбнулась, стараясь показаться не такой расстроенной, как пару минут назад, и сказала: — Я буду осторожной.

МинХо с облегчением улыбнулся в ответ. В этот же момент телефон завибрировал, свидетельствуя о пришедшем сообщении.

Младший сослуживец Пак: Капитан Ли, Чон ЧонГук доставлен в участок и ожидает вашего приезда. Пожалуйста, перезвоните, если вы свободны.

— Мне пора, — качает он головой с разочарованием. — Я подвезу тебя домой.

«Не стоит» — хотелось сказать НаЁн, но из-за последних новостей ей было не по себе, так что отказаться от этого предложения она не смогла, да и не правильно это.

— Спасибо. А можем мы...Подъехать к участку?

И все же сегодня — последний день, когда у НаЁн есть шанс вернуться в полицию. Достаточно лишь подойти к кабинету начальства, потому что начальник — отец МинХо. И испытывая тёплые чувства по отношению к этой девушке, он готов дать ей шанс начать заново. Однако не факт, что НаЁн им воспользуется.

***

Когда на тебя смотрит миллион глаз, а ты не можешь спрятаться — это одно. Но совсем другое, когда все передают одно и то же мнение, сильно отличающееся от реальности...Питая надежду, что оно станет правдой. Но легче тебе от этого не становится. Это огромная проблема в нынешнем управлении полиции: они стремятся закрыть дело, а не раскрыть его. И из задачи наказать преступность и восстановить мир получается желание просто поставить галочку в документах, избавившись от лишних переживаний.  И что же должны делать те, чьё дело расследовать не хотят? И просто превращают всё это в странный спектакль с участием человека, чья вина не доказана...?

ЧонГук чувствует, как наручники давят на запястья, но игнорирует их так же, как и мужчину, сидящего перед ним. Когда он впервые зашёл в это помещение — все смотрели на него так, как будто с минуты на минуты прожгли бы дыру.

И люди справляются с этими взглядами по-разному, но рано или поздно их волю переламывает напополам. Просто представьте...Если в этом мире нет никого, кто бы смотрел на вас с глазами, полными осознания правды — выдержали вы бы это? Если бы все протестовали против вас лишь потому, что вы оказались не там и не тогда, где и когда должны были быть? Если бы вы стали преступником лишь потому, что кому-то нужно закрыть дело...

ЧонГук рассматривает свои руки, потому что смотреть больше некуда, в то время, как перед ним в отделе сидит лишь один полицейский. Но вокруг довольно много людей, и все, что нужно сделать — это дождаться капитана команды, которая расследует случившееся.

Радио на деревянном столе, слабо виднеющееся за высокими стопками бумаг и папок с документами, привлекает внимание ЧонГука. Как только шумы начинают превращаться в более разборчивую речь, мужчина полицейский тянет руку к штуковине, чтобы настроить на нормальную волну. На улице 2014 год, а в полицейских участках нет даже нормальных вентиляторов — это как так? Но молодой парень думает не об этом, потому что, пусть он и не помнит, но мышечная память кричит — у него в прошлой забытой жизни все было гораздо хуже.

С неожиданным интересом вслушиваясь в слова, слышные из радио, ЧонГуку удаётся разобрать пару, отчетливо слышных из-за помех:

Сегодня было найдено тело актрисы Ан ДокЁн. Главная подозреваемся в деле — Ким Дженни, так же актриса, конкурентка убитой. Предполагается, что убийство подозреваемая совершила из-за роли, которую получила Госпожа Ан. По словам свидетелей, между девушками постоянно происходили конфликты.

Ким Дженни подозревается в убийстве...

Помехи прерывают вещание, а полицейский чертыхается, пытаясь найти канал, по которому крутят эту же новость, чтобы снова ее послушать.

***

Сырое яйцо пролетает буквально в сантиметре от лица, чудом не попадая в девушку. Она сильнее натягивает маску на лицо и капюшон на голову, пытаясь спрятаться, но она — в многотысячной толпе сейчас. Многие жители Южной Кореи не поленились оставить свои работы и дома лишь для того, чтобы увидеть «звезду». Но не чтобы взять автограф, а чтобы задушить её собственными руками...

— Это правда вы убили Ан ДоКён? — кричат репортеры, и, не дожидаясь ответа, продолжают. — Почему вы это сделали? — как будто это очевидно.

Дженни старательно проходит через толпу — к своей машине, потому что это сейчас единственное укрытие для неё.

Такого скандала индустрия ещё не видела. Такого скандала не просто Корея, но и даже мировая общественность не проглотила. Вчера, тринадцатого сентября, днём в 15:45, нашли тело знаменитой актрисы — Ан ДокЁн. А сегодня утром сделали вывод, что главная подозреваемся — Ким Дженни, ее соперница. Изначально считалось, что Госпожа Ан совершила самоубийство, так как возле неё была найдена предсмертная записка...Однако экспертиза показала, что жертва подверглась насильственной смерти.

— Тысячи людей собрались возле многоэтажного дома с апартаментами Ким Дженни, — вещала телеведущая, глядя на бегущую строку — самые свежие новости.

Почти по каждому каналу телевидения и радио-станций передавали одно и тоже — самый серьезный скандал на памяти волны Халлю. Ким Дженни и правда бьет рекорды, но не те, что планировала.

— А мы напоминаем, что Ан ДокЁн была убита с помощью заострённого каркаса каблука ударом в артерию. Возле неё была найдена предсмертная записка, но как уточняют следователи — это не самоубийство. Расследование в самом разгаре, так что просим телезрителей воздержаться от преждевременных спекуляций.

Её тянут за волосы и бьют руками, но она старательно закрывает голову. Наконец-то добираясь до своей машины, девушка с трудом открывает дверь, резко хлопает ей и нажимает на кнопку блокировки изнутри. Вспышки ослепляют ее снаружи, а по каждому сантиметру машины раздаются хлопки руками, потому что люди недовольны, что Дженни удалось спрятаться. Она нажимает на специальную кнопку, которая позволяет затемнённым окнам подняться и скрыть себя же от журналистов.

Девушка снимает очки, надрывисто выдыхая.

— ХёнСу...— она приставляет к уху трубку, потирая переносицу и вслушиваясь в звуки по ту сторону провода.

Судя по ним, менеджер уже совсем близко, потому что слышны лишь крики разъярённой толпы.

— Где ты? Я прямо в толпе.

— Я закрылась в своей машине. Пожалуйста, поспеши, а...

— Я рядом, потерпи немного.

На мгновение дверь открывается, впуская на водительское сидение запыхавшегося менеджера, и снова зажимается кнопка блокировки.

— Сумасшедшие, — чертыхается себе под нос Ким ХёнСу, вытирая с лица остатки кофе, что, бросая в машину Ким Дженни, попали именно в него.

Ким ХёнСу — это менеджер Джен. Высокий, статный, симпатичный на лицо, да и одним словом прекрасный мужчина. Коллеги всегда сочувствовали ему в том, что он провёл с Дженни почти всю ее карьеру, ведь находиться с этим исчадием в одном помещении дольше минуты было невозможно. Но он умел и прекрасно справлялся. И он был единственным человеком, которого Дженни считала своим близким. Не зря же он был рядом с самого начала ее карьеры. И оставался рядом даже сейчас, когда...Случилось такое.

Он уже знал о новостях. Собственно, все в стране уже знали об этом. Ни одна душа не осталась обделена информацией, потому что у журналистов появился отличный шанс подзаработать.

— Всё не так уж и плохо.

Он пытался подбодрить девушку, но очевидно, что нет слов, которые смогли бы помочь или успокоить в этой ситуации.

И как только огромное количество яиц полетело в лобовое стекло машины, он всё понял:

— Я погорячился. Всё плохо. Нужно уезжать отсюда.

Они должны были поехать в участок сегодня утром. Собственно, поэтому Дженни и позвала ХёнСу, но проблема в том, что ей понадобился целый день, чтобы просто осмелиться выйти из дома. Кто-то слил ее домашний адрес, и сейчас под окнами ее квартиры были толпы журналистов и просто недовольных людей. Ей понадобилось почти пять часов просто для того, чтобы пробраться в собственную машину.

— Главное — спокойствие, — почему-то добавил он.

Дженни не плакала, не кричала, не отличалась учащенным дыханием. Она молчала. Прятала руки в длинных рукавах своей толстовки, потому что похолодало слишком резко. Но если бы хотя бы одна душа в этом мире знала, как сейчас бьется ее сердце...Какие слова оно вырисовывает своим неспокойным ритмом, никто бы и не подумал о спокойствии.

— Давай просто доедем до участка...

ХёнСу был самым терпеливым человеком на Земле. Она обращалась с ним не намного лучше, но, по крайней мере, случались редкие моменты, когда Дженни осознавала свою благодарность. Сейчас — один из таких моментов. Потому что он не бросил её в такой ситуации.

— Хочешь я их задавлю?

— Думаю, сейчас не лучший момент, — потемнело выражение лица Дженни, которая неправильно поняла шутку. — Поехали скорее.

ХёнСу прокрутил ключ зажигания и схватился за руль.

Журналистам и остальным не оставалось ничего, кроме как расступиться. Никто не хотел стать уже «очередной жертвой Ким Дженни».

Уже стемнело, когда они добрались до соседней улицы. Повезло — хвоста за ними не было. Дженни натянула кепку и сменила толстовку на футболку, а сверху накинула бежевое пальто, которое лежало в ее багажнике. Она прошагала вперёд, пока Ким, так же покинув машину, не остановился возле входа, ожидая ее там.

На тебя смотрят миллионы глаз. И все они осуждают тебя ни за что. На тебя смотрят миллионы глаз, и все они хотят от тебя извинений. За то, чего ты не делал. Что ты им скажешь?

ЧонГук смотрит на следователя. Последний радуется, когда находит канал, который не барахлит и останавливается на нем.

«Сегодня актриса по имени Ким Дженни...»

Дверь следственного отдела тихонько распахивается, пропуская девушку в чёрных очках и маске. Ее никто не узнаёт — этого она и добивалась, выбрав подобный прикид. Кеды вместо каблуков, вполне обычный прикид, но маска и очки вечером явно могут привлекать лишнее внимание. Глаза полицейских довольно быстро отвлекаются обратно на документы, а не на неё.

Ирония судьбы или совпадение? В любом случае, Дженни садится прямо возле ЧонГука — за стол с табличкой, на которой написано имя и фамилия следователя, который ей нужен. Но тот, что нужен ЧонГуку — за соседним столом, и ответственный прибудет с минуты на минуту.

Они не обращают друг на друга никакого внимания, но Дженни, стараясь привлечь внимание мужчины напротив, который уставился на неё, аккуратно машет руками.

— Я ищу Господина с фамилией Ян, — говорит она шепотом. — Это вы?

— Да. А вы кто?

— Ким Дженни...— едва ли слышно говорит она, и он не слышит этого.

— Кто? — жмурится, как будто это поможет не глазам, а ушам.

Дженни чертыхается про себя, но повторяет:

— Я — Ким Дженни, — и снимает маску с очками, нагибаясь ближе к следователю, с которым ее разделяет стол.

ЧонГук, что находится в полуметре от неё, поворачивает голову влево. Удивительный жест, учитывая, что все это время он смотрел либо прямо перед собой, либо на радио.

В этот момент мужчина, что сидел перед ЧонГуком, делает радио громче, потому что наконец-то нашёл нормальное вещание.

— Ким Дженни подозревается в убийстве...

— А, Ким Дженни...— одновременно с этим громко повторяет следователь, сидящий напротив девушки.

Джен замирает, как кипятком ошпаренная. В отделении повисает тишина, и она медленно двигает голову вправо, и через секунду встречается со взглядом ЧонГука, который смотрит непростительно прямо — глаза в глаза...

И становится очевидным, что именно та, про которую говорили по радио — это она.

Продолжая поворачивать голову, Дженни пробегается глазами по помещению, чтобы понять, что абсолютно все присутствующие, даже самые занятые — глядят именно на неё. Её зрачки уменьшаются, а в этой тишине, кажется, даже слышно, как она одним рывком сглатывает комок в горле.

— ЫнТак, я же говорил тебе не включать радио так громко! Ты отвлекаешь своих сонбэ! — не растерялся мужчина, который секунду назад случайно привлёк внимание к актрисе.

И все возвращаются к своим делам, подумав, что все это связано с радио, и той самой Дженни в помещении нет.
Ким почти что выдыхает с облегчением, но есть ещё одна вещь, которая ее смущает. Она снова медленно проворачивает голову вправо, и не ошибается, потому что глаза, что смутили её секунду назад — всё ещё пялятся на неё.

Но почему-то не как миллионы других, осуждающих.

ЧонГуку хорошо знакомо это чувство, но его — не сломаешь. Это не кости, а сталь. Это не глаза — а вечное сияние, что ослепляет даже при свете дня и горит в вечной темноте. Это не руки — а скрытые кинжалы. Это не разум, а настоящие шестеренки. Это не человек — а оружие массового поражения. Но никто об этом не знает, а от одной догадки все прячут голову в песок, стараясь поскорее скрыться.

Но Дженни не прячется. В ее голове мелькает лишь один вопрос:

«Почему он так долго на меня смотрит? Узнал меня? Что ему надо? Он нормальный?»

И она готова играть с ним в гляделки, если это поможет.

А у ЧонГука лишь одна строчка перед глазами:

«Ким Дженни».

Потому что он ничего не помнит...Своё имя осталось большой загадкой, в то время как «Дженни», почему-то — чем-то знакомым и...Понятным. Словно бегущая строка, где чёрным по белому написано:

«Ты должен её защитить».