8.
— НаЁн!
МинХо вылетает из полицейской машины, будто даже на полсекунды раньше, чем она окончательно останавливается. Сирены ещё нескольких продолжало мигать за его спиной синим и красным цветом, пока его подошва стучит о влажный асфальт.
Как только он узнал о том, что случилось — пулей примчался сюда. Да и отследить место удалось лишь благодаря датчикам, установленным в машине, которую угнал паренёк.
Добежав до двух столкнувшихся автомобилей, МинХо замер, глядя на НаЁн. Она стояла с каким-то флером удивления, а на ее лице ещё издалека виднелась дорожка засохшей крови. Мгновенный испуг, и взгляд кардинально меняется, пусть Ли начал волноваться с самого начала.
Скорая приехала вместе с подкреплением, так что Ли, недолго думая, потащил девушку к врачам, чтобы они оказали ей первую помощь. Маленький пластырь оказался на ранке, расположенной на лбу.
— У вас ничего не болит, Госпожа?
НаЁн осторожно замотала головой, давая отрицательный ответ.
— Не желаете поехать в больницу? У вас нет внешних ран или кровотечения, всего лишь царапина. Но есть вероятность сотрясения.
— Всё в порядке, спасибо, — настояла на своём Им. Она не собиралась никуда ехать, ещё и после того, что случилось...Все мысли были только о том, что ЧонГука нигде не было.
НаЁн выдохнула, опуская голову. Иногда из-за адреналина можно потерять ощущение самообладания и вовремя не понять, если что-то идёт не так.
— Что случилось?
На МинХо, на самом деле, всё это время не было лица. Он не успел понять, когда успел сбежать Чон ЧонГук, и не успел понять, когда за ним погналась НаЁн, подвергая свою жизнь опасности. Но одно оставалось ясным, как белый день — Им не растеряла привычек, раз пошла на такое безумие. МинХо сразу понял, что она сделала и зачем она это сделала, но все равно спросил. Это очень в ее стиле. Да и научилась она этому у покойного капитана...Если не можешь догнать сбегающего — останови его собой. Однажды он так же въехал в машину преступников...
— Прости. Я...— отвечает НаЁн не сразу. — Разбила твою машину, — и наконец-то смотрит ему в глаза, — Мне правда очень жаль.
Серьезный взгляд капитана Ли очень быстро становится мягким, а уголки губ растягиваются в смешной улыбке. Мужья не прощают своих жён за такое, а он простил НаЁн, которая ему не жена, причём прежде, чем это случилось.
— Ты пыталась поймать человека, за которым не уследил я. Так что я благодарен. Машину жаль, да...Но её можно починить, — в этот же момент он снова помрачнел. — Чего не скажешь о тебе. А если бы ты не отделалась только этой раной?
— Ох, МинХо-я, — НаЁн нахмурилась, показательно закатывая глаза. — Я задумалась о твоей машине только сейчас и очень переживала, но я смотрю, тебе на неё плевать!
Эти бы споры и шуточки длились бесконечно, но Им первая разочарованно проговорила:
— Я все равно упустила его. И я не знаю, как...После столкновения прошло мало времени, я почти сразу вышла из машины и открыла дверь полицейской, и его там уже не было.
— Он очень странный...Так что не ищи объяснений тому, чему их найти нельзя.
— Я понимаю...
— Зато, благодаря этому случаю, — МинХо отчего-то с облегчением встряхнул плечами. — У нас есть все основания посадить его.
— А до этого не было? — дождь начал моросить, попадая на голову Им, которая сидела на открытом пространстве — небольшой раскладушке возле скорой.
И МинХо отдал ей свой пиджак. А через мгновение протянул руку, остановив над ее головой, чтобы капли не намочили волосы и не попали в глаза, уже успевшие начать жмуриться от неприятных ощущений.
— Из-за амнезии мы не могли доказать реальность всех его серьезных обвинений. У нас буквально не было на него ничего, потому что нам ещё не дали доступ к камерам. Но сломанные руки полицейских уже создают ему хороший такой срок. Уж это мы смогли зафиксировать на камеры наблюдения.
— Но МинХо...— задумалась девушка.
— Что? — поинтересовался брюнет.
— Если он ничего не помнит, то куда он пошёл?
***
— Срочные новости! — слышится женский голос, прервавших прежние вещания. — Молодой человек по имени Чон ЧонГук, которого вы сейчас можете видеть на экране — опасный преступник, сбежавший от полиции сегодня, четырнадцатого сентября. Просьба сразу же доложить в правоохранительные органы, если увидите его. Звоните по номеру 9**2***1. Не пытайтесь контактировать или вступать с ним в драку, так как он классифицируется как преступник максимального уровня. Полицейские устроили погоню, но поймать его не удалось.
НаЁн просто вздохнула, ничего не говоря и бросая сумку на диван, пока слушала свежие новости, в которых упомянули погоню. — И этот паренёк тоже. Международных розыск...
Она остановилась в центре собственной квартиры, и подняла голову, взглядом утыкаясь в белый потолок.
— Я ведь не зря это сделала, да...? — задала она вопрос в пустоту, и кончиками пальцев коснулась своей заклеенной ранки. Родилась в рубашке...Разве после такого столкновения можно так легко отделаться? НаЁн должна быть благодарна случаю и жизни, но на деле только злится на себя за то, что всё же его упустила. — Айщ...— она легко шипит, случайно надавив на лоб. И снова опускает голову, продолжая монолог с собой же:
— Пора успокоиться...Я уже не в полиции, так что это — не мое дело.
Ей никто не ответит. В этой квартире нет никого, кроме неё, и...
— Сагва! — НаЁн запищала, садясь на корточки, пока к ней подбежала собака. Последняя встала на задние лапы, почти обнимая девушку в ответ и радостно виляя хвостом. — Я соскучилась.
Им погладила ее по голове, и, отстраняясь, почесала за ушком. Это так мило...Что единственное существо, способное отвлечь НаЁн от грустных мыслей — это белая пушистая собака, носящая имя...
«Яблочко».
— Как ты тут был без меня, а?
В ответ слабое подобие «гав». Животное очень тихое, вопреки всем предрассудкам. Но НаЁн и не думала о них, когда забирала собаку после смерти ТэИля. Госпожа Мун, его мать, решила избавиться от животного, усыпив его. НаЁн помнит этот день, как вчера.
[Flashback]
МинХо попросил девушку сходить вместе с ним в ветеринарную клинику, куда положил свою кошку. Дори неудачно приземлилась, упав со шкафа...А Ли не терял возможностей хотя бы как-то отвлечь НаЁн, на которой после недавно случившегося не было ни одной по-настоящему живой эмоции.
Сидя в очереди, Им совершенно случайно заметила, как один из врачей поставил клетку на пол, возле одной двери. Какое-то время девушка просто наблюдала.
Из клетки не было слышно никаких звуков, но через пару минут вылез краюшек пушистой лапы. И НаЁн почти сразу поняла, что...
«Не может быть» — пронеслось в её голове. Эта собака очень напоминала собаку ТэИля. Собаку по имени Сагва...
Окончательно убедиться довелось, когда она, увидев Им, высунула свой нос, а затем и язык, а глаза радостно заискрились.
Очередь МинХо подошла.
— Пожелай мне удачи, — и вместе с кошкой он скрылся за поворотом.
Почти в этот же момент к ближайшей к Им двери подошёл мужчина, который поднял клетку.
— Пожалуйста, подождите, — остановила его Им. — Куда вы её несёте?
— А...Госпожа, это отделение для усыпления, — ответил врач.
— Отедление для усыпления...— шёпотом повторила изумившаяся НаЁн. — Собака больна?
— Нет, — отрицательно замотал головой мужчина, — Её хозяйка попросила усыпить её.
Что-то внутри рухнуло одним рывком. НаЁн не знала, что это за странное чувство ровно так же, как и не знала, как ей поступить в этой ситуации.
— Его зовут Сагва?
Мужчина удивленно вздернул бровями, — Да, а откуда вы...
— А можно...Я побуду вместе с ним, пока вы будете...Усыплять его?
Это слишком жестоко. После смерти ТэИля убить и его любимую собаку...Эта женщина, его мать, ненавидит НаЁн, но сама делает такие вещи...Здоровое животное...
Слёзы начали скапливаться в уголках глаз.
Она даже не решилась сдать его в приют, ведь так? Никто не заслуживает такого.
Трясущиеся пальцы стёрли слёзы, когда НаЁн получила неуверенный, но положительный ответ на свою просьбу, готовясь пройти в помещение.
Собаку с горящими от радости глазами посадили на специальный столик. НаЁн села на кресло, глядя на неё. Она была спокойна, как и всегда. Сагва была так рада ее видеть, что слабо виляла хвостом, высунув язык, и не сопротивлялась, не издавала лишних звуков. Сагва не знала, что она здесь, чтобы умереть...
— Я знала хозяина, — почему-то отвечает на оставшийся висеть в воздухе вопрос доктора Им. — Он погиб, и собаке некуда идти.
Врач молча кивал, наполняя шприц препаратом. НаЁн шмыгала носом.
«О, а это что за красивая девочка?»
«Её зовут Сагва, — смеялся ТэИль. — Я подобрал её на улице.
— Ты что, благотворительна компания на ножках? — с неким презрением прищурила один глаз Им.
— Я подобрал её так же...— задумался он на секунду, — Как и тебя. Так что все честно, вы в равных условиях.
— Айщ, — нахмурилась девушка и по-бунтарски закинула в рот яблочную жвачку».
А ведь он был прав...
Разве это не предательство — делать вот так с другом человека? С тем, кого любила дорогая тебе душа. А, мама ТэИля? Ты так не думаешь?
Сагва продолжала смотреть с доверием, которого не сыщешь в глазах ни у одного знакомого, а врач уложил её на мягкое покрытие.
НаЁн не двигалась долго. Слёзы уже градом лились по ее лицу, но она старательно их вытирала, игнорируя.
Она думала, что будет лучше, если собака ТэИля, по крайней мере, не умрет в одиночестве. Но нет, лучше не будет, если она вообще умрет.
Когда шприц поднесли к животному, время замедлилось. И снова эту пластинку заело...НаЁн вспомнила, как играла с ней. Как они с ТэИлем пытались привлечь внимание собаки, как маленького ребёнка, и он жаловался, что собака не побежала ни к кому из них, а села посредине. Все эти картинки замкнулись на заплаканном лице и зудящем месте там, где-то в сердце.
Это неправильно. Это — нечестно.
И в последний момент она выкрикнула:
— Стойте! Не делайте этого, — резко подскочив с места. — Я заберу её...Я заберу её к себе...
[end of flashback]
НаЁн улыбается, вспоминая выражение лица МинХо, когда он вернулся с кошкой от врача и увидел свою подругу с милой собакой на поводке. Тогда он окончательно убедился в том, что у этой девчонки есть одна большая слабость — животные и дорогие сердцу люди. Как же жаль, что жизнь пытается бить именно по этим ее болезненным точкам...
НаЁн падает на диван, раскинув руки, и снова выдыхает все свои переживания. И в этот же момент, виднеющийся за окном её квартиры огромный плакат с Ким Дженни, слетает со здания. Потому что теперь по всей стране уничтожают любые фото и сведения, напоминающие о ее лучших временах. Все думают, что она — убийца.
***
Ресницы дрожат на сомкнутых веках, а маленькие капельки холодного пота катятся вниз по лицу. Пластырь блестит на щеке, прикрывая рану, что только начала заживать. Всё тело болит с такой силой, что разум решает отключаться самостоятельно снова и снова, погружая своего обладателя в длительный сон. Последнему сопутствуют кошмары, вызывающие желание проснуться. Но в реальности боли оказывается намного больше, чем даже в самых смелых фантазиях.
Зубы время от времени непроизвольно стучат от сильного озноба, а блондинистая чёлка то и дело липнет ко лбу.
Феликс с трудом открывает глаза, первым после пробуждения завидев тонкую девичью кисть. Её силуэт размыт в первые мгновения, но с каждой секундой он всё чётче и чётче, пока не становится понятно, что рядом с ним...Ирон. Она выжимает белую ткань, а через мгновение прикладывает ко лбу Ли. И пусть всё это могла сделать прислуга — Ван никому не доверила возможность менять повязки.
— Всё в порядке, — шепчет она, пусть и отчего-то кажется, что это скорее похоже на вопрос.
Парень приподнимает корпус, придерживая белую повязку, от которой появляется легкое ощущение прохлады. Хотя ему и холодно и жарко одновременно, нахождение Ирон рядом может стать настоящим успокоительным. Он забывает о том, что его живот плотно перевязан бинтами из-за риска, что кровотечение может открыться снова. И о нем Феликс забывает тоже, не зря же Ирон успевает удивиться тому, что он попытался встать и запротестовать против постельного режима.
— Ляг, тебе надо отдыхать!
— Мне надо идти...
— Куда это интересно? — смотрит она на него вопросительно и немного строго, потому что предполагала, что так будет.
И Феликс не слушает, пытается встать, однако тут же шипит, ощутив резкую боль внизу живота. Там, где серьезное ранение. Ирон подставляет своё плечо, а Ли кладёт на него голову, всё ещё сидя на кровати. Голый торс и заметные на нем мышцы, словно нарисованные, слегка дрожат. Феликс жмурится, терпя и ожидая, пока пройдёт боль.
— Посижу немного и пойду.
Однако Феликс продолжает упираться. Изо рта вылетает выдох с негромким звуком, и девушке остаётся лишь догадываться, насколько ему плохо сейчас.
Ирон вздыхает и кладёт руку, касаясь мягких белых волос. Начинает осторожно гладить. Ей было так страшно...Что она больше никогда его не увидит. Феликс бродил по городу с открытой раной, а за несколько дней до этого инцидента пару раз просыпался в неизвестных местах. Один раз, когда прямо над ним, на уровне глаза, с бешеной скоростью опускался нож — Ли чудом успел увернуться. А второй раз в чужой машине, уже раненный. И сейчас, впервые за долгое время оказавшись в относительной безопасности — он снова рвётся в бой? Может адреналин и помог ему пару дней назад, но это не может продолжаться вечно. Поэтому сейчас настолько больно...
— Я должен закончить начатое.
Феликс поднимает голову и смотрит прямо в глаза Ирон с сожалением. Только пусть не говорит, что это его вина...
— Мы бы всё равно не получили деньги, — отвечает она ему, понимая, что Феликс хочет сказать. И не отводит свои, но убирает руку с волос. — Так что перестань терзаться этим. Мы знаем, кто именно наши враги...
Ирон отстраняется, чтобы перемешать напиток, который перенесла с собой. Он может помочь Феликсу снять болевые ощущения на время.
— Сколько времени?
— Почти три ночи.
— Я хочу найти людей, которые хотели подставить тебя.
— Ты для этого время спросил? — пытается перевести тему Ирон. — Я и не думала, что у наших врачей есть такие пластыри, — говорит она, замечая эту вещь на лице у Феликса.
И он вспоминает об этом только сейчас, поднося ладонь и прикасаясь пальцами.
— Мы должны отомстить. И у меня уже есть идея, как. У этих ребят не так много лабораторий. Они полезут на стену, как затравленные тараканы, если забрать те, что есть.
Феликс понимающе кивает, подхватывая идею.
— Но сначала ты должен поправиться. Только в таком случае мы начнём действовать.
Ирон протягивает ему лекарство, не заметив, как осторожно Феликс снял пластырь с лица.
***
Три часа ночи.
Как говорят «город засыпает, мафия просыпается». Вот только последняя никогда не спит. ЧонГук сам себе мафия, но по его виду к такому выводу прийти довольно не просто.
Он скитается по городу уже несколько часов, к слову, чувствуя сильный дискомфорт после столкновения с машиной преследователя. Здорово так приложился, не успев затормозить, но, к счастью, скорость мышления не подвела — он довольно быстро вылез из машины, а когда добежал до конца шоссе — скрылся в небольшом овраге. И все равно сейчас ему пришлось шататься по стремненькому району Сеула, и люди, заправляющие здесь, явно были этому не рады.
— Эй, — послышалось грубое за спиной. — Ты кто такой?
Но у ЧонГука не было задачи трогать обыкновенных людей. Скажем так, он даже задачу свою толком не знал. Просто это как что-то на пару уровней выше мышечной памяти — даже если у тебя амнезия, ты помнишь об этом, как о чём-то жизненноважном, как пережевывание пищи или вдох-выдох. Именно этим в данном случае была задача во чтоб это ни стало найти и защитить Дженни, которая была единственным человеком, чьё имя было ему знакомо. Хотя Чон был готов поклясться, что саму девушку не знает или просто не помнит.
ЧонГук ничего не сделал, когда его грубо одернули за плечо и впечатали в стену одного из складов, разрисованных граффити.
— Ты на чью территорию зашёл?! Ты время видел? Или что-то попутал?
Тишина, кажется, только сильнее злила их. А ЧонГук меняться ради каких-то левых не планировал. Молчание — такова основная часть его существования, по крайней мере из той его части, которую он помнит. За пару дней он вряд ли сказал больше ста слов, но явно меньше трёх сложносочиненных предложения. Потому что допросить его не успели.
Кулак приложился к скуле.
— Ты че, язык проглотил?
«Видимо, придётся».
Спустя минут пять в полицейском отделении раздался звонок:
— Алло, что у вас случилось?
— Н...Нас жестоко избили...
— Кто? Где вы сейчас находитесь?
— Молодой парень...Район Ахён...Я...Кажется...Приезжайте быстрее...
ЧонГук не знал, сколько ему ещё придётся идти. Но он будет идти, пока не найдёт то, что ищет.
***
В это же время, где-то с другой стороны города, не погасло одно маленькое окошко в невысоком здании. Dispatch имеет множество усердных работников, но никто из них не сравнится с этой — Шин Суран. Она работала не так давно, но уже принесла издательству множество сенсаций. А следующей её целью стало разгорающееся как пожар ныне скандальное дело Ким Дженни.
— В этой стране всё обставляют, как самоубийство, — девушка опрокидывается на спинку стула, заваливая ноги на стол, и вздыхает, глядя на монитор компьютера.
Полиция и журналисты тесно связаны. И иногда они помогают друг другу. В данном случае Dispatch — профессиональная компания, на деятельность, которая нарушает закон о правах личной жизни, правительство закрывает глаза. Иногда эта желтая пресса правда полезна.
Стрелка часов лениво опускается и поднимается. В офисе нет никого, кроме Шин. И обычно она не думает о том, что быть одной в целом здании в три часа ночи — страшно.
Шин Суран — одна из немногих, кто мыслит намного глубже. И считает, что самоубийств в этой стране в половину меньше, чем говорят. Именно потому, что многие убийства обставляют как первое. То же относится и к Ан ДокЁн. Журналистка уверена, что её убили, и она не совсем уверена, что это была Ким Дженни...
Параллельно с этим она открывает документ с информацией про группировку «Z», что расшифровывается как «Зорро», и именно они сейчас орудуют в городе. Стали самой большой проблемой, потому что никто не знает, кто ими руководит. Да и информации очень мало. Эта журналистка единственная, кто зацепился за маленькую соломинку — нашёл информацию про человека, который может относиться к этим ребятам.
Перекачав все необходимое на флешку, Суран наконец-то выдыхает спокойнее — не потому, что идёт домой, а потому что материал наконец-то у неё на руках, и она может тщательно все проанализировать. А затем, как-нибудь, попытаться обьединить все эти дела. Хотя никто не давал гарантии на то, что они вообще связаны. Она просто догадывается.
Флешка улетает в отдел сумки, синие волосы Суран чудесно подходят освещению — оно в миг тухнет, поглощая уже все здание в темноту. Ключ гремит в замке, становясь заключением перед уходом домой. И закрывая дверь на выходе, Шин шагает вперёд.
Переработка в Южной Корее — это обычное дело, поэтому по городу даже ходят автобусы. Да-да, с трёх ночи и до шести утра, чтобы все труженики смогли добраться домой. Видимо, по их логике, если ты просидел до двух, а не трёх ночи — ты не труженик. Ну да ладно. Единственная проблема, преследуются Шин — это предчувствие. И она никак не может от него отбиться, хотя очень хочет.
В полупустом автобусе всё как обычно, так что прикрывая глаза, она просто успокаивает себя.
— Суран...— гладит себя по плечу, шепча себе же. — Всё хорошо...
Да, хорошо. Возможно, это просто паранойя по поводу того, что у неё в кармане сумки важная флешка, из-за которой могут и прибить где-нибудь в подворотне. Но ведь автобус довезет ее прямо до дома, так чего бояться...?
Спустя минуту автобус останавливается перед посёлком из ханоков.
— Конечная, — кричит водитель. — Впереди полиция перекрыла движение в связи с поиском преступника. Дальше автобусы не ездят. Будте осторожны по дороге домой.
Суран мягко сглатывает сгусток нервов в горле прежде, чем встать и выйти.
«Спокойно...Всё по-прежнему в порядке».
В порядке, конечно, но идти ей и идти по темноте, слабо освещаемой уличными фонарями, которые с каждым ночным часом светят всё слабее и слабее.
Южная Корея не так безопасна, какой кажется. Да, Суран патриот и она признаёт, что Корея — лучшая страна. И даже пытается уговорить себя в том, что она в безопасности. Но нет. Преступность здесь, как и в любом другом месте, дышит почти полной грудью...
Уже почти полчаса Суран шагает по узким улочкам, по бокам от которых расположены коттеджи и корейские домики в традиционном стиле.
И всё бы ничего...Но чувство самого настоящего животного страха пронизывает её слишком поздно. Она начинает ускорять шаг, когда доходит до самого темного и тихого переулка — до дома ещё минут десять. И когда девушка уже не выдерживает и переходит на бег, как она себе говорит «на всякий случай»...Чья-то грубая рука резко отталкивает её к стене, позже прижимая к ней же и заставляя девушку увидеть ни что иное...Как блеск ножа, приставленного к ее шее, и глаза, что глядят на неё из-под опущенной кепки.
— Отдавай флешку.
От Автора: Всех с первым днём лета ❤️ Спасибо за чудесный коллаж Perllllllina :з