Райтобер 10. Айзава Шота
Тема - Черное золото
Способность Т/и - оживление неодушевленных вещей.
Русал!Айзава
В подобных озерах таким только русалам и водиться. Вода, еще несколько недель назад блиставшая кристальной чистотой, заволоклась темной пеленой, непроницаемой и мрачной. Черное, мать его, золото. Дохлые рыбы всплывали, обратившись бледными брюхами к небу, камыши вяли, а Шота выглядел мертвее, чем обычно. Не тронутая солнцем кожа посерела, синяки под глазами потемнели пуще вороного крыла, глаза покрылись тонкой сеткой лопнувших капилляров, а растрепанные и спутанные волосы напоминали слипшиеся и разбухшие водоросли. Выбравшись на мель, Шота лежал, наполовину скрытый черными водами, и молча наблюдал за Т/и, вяло помахивая рыбьим хвостом.
- Быстро же в этот раз озеро запачкалось, - поджала губы Т/и, садясь у самой кромки воды и осторожно касаясь ее кончиками пальцев. – Побыстрее надо бы тебя вытаскивать отсюда.
- Расщелина, из которой льется эта мерзость, стала шире. Мы пытались заделать ее ветками и камнями, но напор слишком сильный, Айзава задумчиво поднял руку, и пленка нефти потянулась следом, стекая между перепонками и сверкая темными отблесками на солнце. Тягучая и густая гадость. – Оставь уже попытки найти мои кости. Я привык к этому озеру, мне здесь хорошо.
- Хочешь, чтобы я постоянно ходила очищать здешнюю воду? Да меня каждый раз потом несколько дней рубит. Или предпочтешь задохнуться в этом и второй раз умереть? – прошипела Т/и. Шота в ответ лишь молча отвел взгляд, в который раз соглашаясь с ее доводами. Вздохнув, Т/и погрузила руки в воду и сконцентрировалась на своей способности.
- Если таково твое желание, я ему подчинюсь, - Шота равнодушно смотрел на то, как сырая нефть со всего озера стекалась в концентрированное пятно. Несколько бесконечно тягучих минут ушло на то, чтобы сжать всю пленку в единую кляксу, и когда кожу на ладонях начало колоть от напряжения, ожившая мерзость ощупала толстыми текучими щупальцами дно. – Но ты вряд ли найдешь мои останки, - добавил Шота, когда новоявленное существо поплыло вглубь.
- Я буду пытаться, пока это озеро не сгниет, - тяжело дышала Т/и, едва стоя на коленях над водой и все никак не в силах насытиться влажным воздухом. Смрад от рыбьих тел наполнял легкие, но тут же растворялся в привычных озерных запахах – чистой воды, растений, лета. Сколько раз она уже очищала воду от скопления нефти, и сколько еще предстоит ей это делать – и все ради того, чтобы больше видеться с мертвецом. И пусть лицо у него осунулось, в глазах не было блеска, а бледная кожа была покрыта небрежной щетиной, не было для нее никого лучше. Не удержавшись, она наклонилась вперед, едва не упав в воду, и поцеловала его. Тонула в его тусклых глазах, ощущая, как мокрые пальцы с перепонками мягко зарываются в волосы на затылке, как он отвечает на поцелуй с привкусом пресной воды и рыбы. И пусть под ее рукой было не живое тело, а мокрая ледяная кожа с чешуйками тут и там – променять его не готова была ни на что.
Оторваться казалось невозможным, и еще несколько долгих секунд после она любовалась его лицом, впитывая каждую деталь, надеясь насытиться на те дни, что придется провести дома, восстанавливаясь после использования причуды. Мягко огладив большими пальцами впавшие щеки, поцеловала его в лоб и нехотя отодвинулась. Шота смотрел из-под полуприкрытых век, и пусть мертвые глаза не способны были ничего выражать, достаточно было его прикосновений – вот он нежно выводит спирали у нее на руках, а вот прильнул ближе, опасно вытянувшись на песок, уткнулся лицом ей в плечо, прильнул и замер, будто надеясь впитать хоть немного живительного тепла.
И когда оживший сгусток нефти доволок наконец к берегу до белизны отмытые кости, Т/и оторвалась с горьким разочарованием от Шоты.
- Твои? – спросила она, заранее зная ответ – больно мелкими были останки.
- Нет, мои! На место положь! – вздрогнув, только сейчас Т/и заметила Мисс Шутку на ветви дерева неподалеку. Свесив длинный хвост, она расчесывала короткие волосы и усмехнулась, заметив, как зарделись щеки Т/и от вида ее обнаженных грудей. – Что, мало тебе одного русала было приручить? На меня уже покушаешься? А я так просто не дамся, так что давай, возвращай украденное!
- Как ты поняла, что это именно твои кости? – уточнила Т/и, послушно закапывая останки на самой мели. Яму пришлось вырыть поглубже, чтобы кости не вымыло обратно. Остальные находки она похоронила на берегу, и могилок таких набралось уже с десяток. Кладбище, что ли, раньше на месте озера было?
- Ну, свои же кости ты как-то ощущаешь. Пока их никто не трогает, вроде и не чувствуешь ничего особого, а стоит их сломать, и сразу больно. А без них и вовсе развалишься. Так же и я – пока никто их не трогает, понятия не имею, где лежат. Полапает кто – сразу чувство, будто избивают, - русалка, отказывающая называть свое имя, насмешливо фыркнула. Но быстро вернула на место дружелюбную улыбку – Т/и была единственной поставщицей бус, колец и браслетов, и терять ее покойнице явно не хотелось. И сейчас на ней был последний подарок – ожерелье из искусственного жемчуга, столь соблазнительно ниспадавшее меж ее грудей – ну какой странник сумеет отказать подобной обольстительнице? – Хочешь, шутку расскажу, утешу немного?
- Давай, - улыбнулась Т/и, устало отправляя нефть в стоящий рядом бочонок.
- Сидели как-то на дереве три русалки. Одна вздыхает: «Эх, вот бы мне молодца красного, уж я бы его в озеро заволокла, да до смерти бы защекотала, и любовалась бы на него, пока не сгниет он на дне». Вторая мечтательно отвечает: «Ах, мне бы девицу румяную, уж я бы ее на глубь утащила, и осталась бы она с нами, и зимы с компанией коротать все лучше». А третья расчесывает волосы гребнем из рыбьих костей и ворчит: «С вашими аппетитами у нас трупов уже больше, чем карасей!»
- Так вот откуда столько костей в этом озере? – усмехнулась Т/и, отменяя действие причуды. И был теперь у нее не послушный живой сгусток, а бочонок нефти.
- Можно и так сказать. Ничего поделать с этим не можем – человеческого тепла жуть как хочется, как видишь кого живого – так и тянет прикоснуться, рассмешить, утащить... Но не беспокойся, меня и твои подарочки неплохо согревают, тебе в нашем озере бояться нечего, - захихикала русалка и нырнула обратно в воду.
- Тебя тоже одна из них защекотала? – спросила Т/и, смущенно заделывая крышку бочки. Как-то неловко было у Шоты спрашивать о его прошлом.
- Нет, я сам утопился, - равнодушно ответил он и выжидающе посмотрел на Т/и, махнув хвостом.
- А, - растерянно протянула Т/и, задирая платье. Села на самом краю берега, опустив ноги по колени в воду. – И чем тебе так нравится это озеро? Может, в другом лучше будет?
- Привык уже, - Шота придвинулся и устроился головой у нее на коленях. Погладив его по щеке, Т/и стала осторожно расчесывать гребнем его спутанные волосы. – Да и местные русалки ко мне привыкли. Сначала все кружили вокруг меня, впервые видели именно русала. Переберусь в другое место, опять доставать будут, только уже другие русалки.
- Ну, мы поищем малонаселенное озеро, - улыбнулась Т/и, пальцами помогая разделять мокрые пряди и выбирать из них водоросли и тину. В такие спокойные моменты не хотелось думать о тревожном – о том, что месторождение нефти обнаружит кто еще. Тогда с Шотой и видеться толком не получится, понаедут чужаки, построят насосы, дома, обживутся. С ее-то запасами нефти она могла уже достаточно заработать, чтобы переехать куда угодно, но не могла – пока не найдет кости Шоты, пока не перенесет их в другое озеро, позволив ему переселиться вместе с ней. Лишь пока никто не узнал про черное золото, могла она наслаждаться жизнью и мертвым возлюбленным.