ГЛАВА 9:НЕЧТО ВНУТРИ
Ночь длилась вечность.
Ты лежала на матрасе из старых тряпок, закутавшись в лохмотья. Ветер за стенами выл, как зверь, и ты дрожала не от холода.
Что-то менялось внутри. Не снаружи. Не в мире. В тебе.
Ты уже не могла есть, как раньше. Мясо вызывало тошноту, особенно свежее. Слишком красное. Слишком живое.
Грудь болела. Низ живота тянуло каждый день. Ты не говорила об этом братьям. Но они чувствовали. Они — всегда чувствовали.
Однажды утром ты проснулась от странного звука.
Шорох. Хлюпанье. Возня.
Открыла глаза — и увидела, как Одноглазый склонился над тобой, почти касаясь лица. Его губы были в крови. Он дышал шумно, будто что-то искал.
Ты отпрянула — но он не шевельнулся. Только приложил ладонь к твоему животу. Резко. Давяще.
Он издал низкий хрип, глядя в глаза, и затем… улыбнулся. Почти по-человечески.
В этот момент ты поняла: они знают. Все трое.
День за днём они менялись.
Не уходили далеко. Постоянно оставались рядом.
Трёхпалый стал молчаливее, серьёзнее. Он не смеялся больше, когда разделывал добычу. Только работал.
Пилозубый начал приносить тебе тёплую одежду — даже если отбирал её у жертв. Старался, по-своему. Иногда ты замечала, как он кидает на тебя взгляд, как животное, охраняющее логово.
Одноглазый вырезал что-то из кости — маленькие, уродливые фигурки с раздутыми животами. Он складывал их у твоего изголовья, как обереги. Или предупреждение.
Ты почти не спала.
Однажды среди ночи ты проснулась — живот дёрнулся. Словно изнутри тебя кто-то толкнул.
Ты сжала рот, чтобы не закричать.
Шаги. Скрип доски.
Трёхпалый встал рядом. Смотрел сверху. Он дотронулся до тебя — не жестоко, осторожно. Сел. И просто… сидел.
До самого рассвета.
Ты начала видеть сны. Странные.
Ты шла по лесу, за тобой — следы, в снегу кровь, но ты не чувствовала страха.
Ты держала за руку ребёнка. Но у него не было лица. Только голова, покрытая кожей, будто не открытая. Он смотрел на тебя — лицом изнутри.
В другом сне ты сидела у костра, а в животе что-то шевелилось так сильно, что почти прорвало кожу. Но братья не пугались — они смеялись. Ласково.
А потом ты просыпалась — вся в поту. И тебе казалось, что он действительно шевелится.
На четвёртую неделю ты начала слышать, как сердце бьётся внутри тебя — не твоё, другое. Иногда ночью. Иногда, когда братья рядом.
Они слушали его тоже. Замирали.
Пилозубый даже однажды начал рычать на тень у двери. Он почувствовал угрозу — будто кто-то хотел приблизиться.
Ты не знала кто.
Но сама тоже… начала защищать.
Ты больше не пряталась за ними.
Ты стояла впереди.
Наступил вечер.
Ты сидела у костра, руки лежали на животе. Он уже был заметен — твёрдый, тяжёлый.
Ты носила нечто другое. Не просто ребёнка. Что-то от них. Частично человек. Частично… нечто дикое, древнее, первобытное.
Трёхпалый пришёл и положил голову тебе на колени. Он тяжело дышал. А потом — издал едва слышный, хриплый стон.
Ты погладила его волосы.
И был — твой.
Старалась чуть побольше написать.