Часть 8
— Шайбакова, ты тяжёлая, пиздец, — бормочет Вика, но руками всё-таки приобнимает её за плечи, утыкаясь носом в кудрявую макушку. Адель пахнет сигаретами Саши и дешёвым лаком для волос. Ожидаемо.
— Трахаться я с тобой сейчас всё равно не смогу, у меня руки в бинтах, так что просто не выёбывайся.
Вика хмыкает, уставляясь взглядом в стену.
Комната правды, комната боли — какая, нахуй, разница. Они обе по уши увязли в этом проекте, в этих съёмках, в девчонках, которые за стеной продолжают бухать.
— Если про это Лаурка узнает или психолог — тебе пизда, — тихо говорит Вика, аккуратно поглаживая Адель по спине. — Насчёт выгона не знаю, но на допрос вызовут точно. И Сашку твою притянут за то, что канцелярию раскидывает где попало.
Адель только сильнее сжимает пальцы, сминая чёрную ткань на Викиной толстовке.
— Мне главное, чтобы ты не смотрела на меня так, будто я мерзкая.
— Ты не мерзкая, Адель. Ты просто ебанутая. Такая же, как и я.
Шайбакова вздыхает.
В темноте спальни чёрного факультета слышно, как на соседней кровати ворочается Люда, что-то бормоча во сне. А девочки из розового, походу, и не думают закругляться.
Пальцы Вики медленно проходятся по кудрям Адель. Этот жест настолько не вяжется с её привычным грубым поведением, что Шайбакову передёргивает.
— Зыгарь, наверное, побежит строчить девчонкам, что видела нас вместе. Да и Гастелло твоя... она же ревнивая, Адель.
— Да пошла эта Гастелло в пизду, — зло цедит Адель, приподнимая голову и сталкиваясь с Викой взглядом. — Она думает, если подо мной была, то теперь владеет мной? Хуй ей на рыло. Меня тошнит от её прикосновений.
Вика резко перехватывает Адель за подбородок, вдавливая пальцы в кожу.
— А от моих касаний тебя не тошнит, Шайбакова?
— Нет, — произносит Адель, подаваясь вперёд и почти касаясь её губ своими.
Николаева судорожно выдыхает и, медленно спускаясь к шее Адель, сжимает её сильно. Шайбакова тихо шипит от боли, но глаз не закрывает. Ей пиздец как нравится эта жестокость.
***
Будильник взрывает комнату в семь утра своим мерзким дребезжащим звуком, к которому Вика с утра готова уже кинуть телефон в стену. Она вскакивает с кровати и пересаживается на свою койку. Адель по-прежнему лежит, завернувшись в одеяло с головой. В коридоре ебучая суета уже начинается. Розовые с Ирой Зыгарь мечутся туда сюда, хлопая громко дверями и перешёптываясь.
Стоит Вике выйти из комнаты, как она тут же натыкается на Ирину, которая стоит, облокотившись на косяк, и блаженно лыбится.
— Привет... доброе утро? — произносит хрипло Вика.
— Вик, как спалось? — тянет Зыгарь, преграждая дорогу к умывальнику, — Твоя кудрявая подстилка спит там? Вчера на ней лица не было.
— С дороги съебалась. Меня твой пиздёж ещё с вечера заебал.
Вика с размаху впечатывает Зыгарь плечом в стену и проходит мимо.
На кухне обстановка не лучше. Чёрный факультет сидит за длинным столом. Катя хмуро хлебает остывший чай, Лидка пытается замазать синяки под глазами, оставшиеся после вчерашнего вечера. И Адель заходит последней, натянув поверх бинтов плотную чёрную водолазку. Она садится на край стула, игнорируя Сашу, которая сидит напротив и буквально прожигает её взглядом.
Саша резко ставит кружку на стол, так что недопитый чай выплескивается на клеёнку. Она переводит взгляд с Адель на Вику, которая как раз завязывает свои тёмные волосы в тугой хвост.
— Адель, ты ничего мне объяснить не хочешь? — громко, на всю кухню выдаёт Саша, складывая руки на груди. — Какого хуя ты вчера свалила с тусы, а под утро тебя Ира видит в коридоре с этой? — она пренебрежительно кивает в сторону Вики.
Адель даже бровью не ведёт, продолжая рассматривать свои ногти поверх натянутых рукавов водолазки. Внутри всё сжимается от отвращения к этой ситуации.
— Саш, рот прикрой, — лениво хмыкает Адель. — Я тебе отчёт давать не обязана.
— Ах ты сука... — Саша дёргается вперёд, но Лидия вовремя хватает её за локоть, осаживая назад на стул.
— Ну девчат, вы чего с утра пораньше тут устроили... — говорит Настя, — И так башка раскалывается после вчерашнего.
Вика садится на самый край стола, подальше от всех, и молча наливает себе холодную воду. Она кожей чувствует этот взгляд Гастелло. Заебала. Так сложно признать поражение или как?
В этот момент в коридоре раздаётся стук каблуков. На кухню заходит Лаура Лукина, и все девочки моментально затихают, выпрямляя спины.
— Доброе утро, девушки, — холодно произносит Лаура Альбертовна. — Я вижу, неделя без масок началась у вас слишком бурно. Но если кто-то из вас решит, что правила проекта написаны не для неё, последствия будут незамедлительными. Жду всех в главном зале через десять минут.
Гастелло напоследок шёпотом бросает в сторону Адель:
— Мы ещё не договорили.
Адель лишь устало вздыхает, поднимаясь со стула. Рука под водолазкой начинает нестерпимо зудеть.
Девочки выползают из кухни в гробовом молчании. Вика специально задевает плечом Адель, когда проходит мимо. Зыгарь крутится рядом, что-то шепчет на ухо Кате, косясь на Николаеву, но Вике пиздец как поебать. Пусть хоть захлебнутся своей желчью.
В главном зале уже выставлены камеры, свет бьёт по глазам, заставляя зажмуриться после тёмной спальни. На подиуме стоят три преподавателя. Лаура Лукина осматривает пацанок.
— Вчера на психологии некоторые из вас начали открываться. Но, как я вижу по вашим лицам, ночь у многих прошла в попытках вернуть всё старое. Алкоголь, агрессия, подлые сплетни. Вы думаете, мы этого не видим?
Адель сглатывает сухой ком. Ей кажется, что взгляд Лауры направлен прямо на её забинтованные запястья, скрытые под тканью. Хоть бы не спалили, сука, хоть бы Саша не вякнула лишнего.
— Сегодняшнее испытание покажет, кто из вас умеет держаться без кулаков, — продолжает Мария Третьякова, со своей улыбкой. — Вы будете работать в парах. И пары мы распределили сами, основываясь на ваших скрытых конфликтах.
— Первая пара, — объявляет Лаура, разворачивая планшет. — Александра Гастелло и Анастасия Романюк.
Саша недовольно цыкает, но послушно делает шаг вперёд, как и Настя.
— Вторая пара... — Лукина делает паузу, и её глаза находят Викторию, а затем переключаются на Адель. — Виктория Николаева и Адель Шайбакова.
У Адель на секунду перехватывает дыхание. Она резко поворачивает голову в сторону Вики, сталкиваясь с её холодным лицом.
— Ваша задача — пройти полосу препятствий, но не обычную, — добавляет Татьяна Полякова. — Вы будете связаны друг с другом. И каждые пять минут вам придётся отвечать на неудобные вопросы друг о друге. Если одна врет или отказывается говорить правду — обе получают штрафной круг. Вы должны научиться доверять или хотя бы не ненавидеть партнёра.
— Ашалеть, вот это прикол, — тихо шепчет Лидка где-то сбоку.
— Нам выделили пять минут на сборы, — отчеканивает Лукина. — Ждём всех в подобающем виде на заднем дворе.
На заднем дворе уже вовсю суетятся операторы. К ним подходит администратор с грубой верёвкой.
— Руки давай, — хмуро бросает парень Вике.
— Вяжи к левой, — сухо отвечает Николаева, протягивая руку.
Адель молча делает шаг ближе, подставляя свою правую руку. Администратор туго стягивает их запястья верёвкой. Из-за этого движения рукав Адель слегка задирается, обнажая белый край бинта, но Вика замечает это сразу. Николаева перехватывает руку Адель своей ладонью, закрывая повязку от камер и взгляда парня, пока тот затягивает узел.
— Аккуратнее, — цедит Вика администратору, хотя смотрит прямо в глаза Шайбаковой.
— Всё, готовы. На исходную, — парень уходит, оставляя их стоять вплотную друг к другу.
— Ну что, Шайбакова, — тихо, одними губами говорит Вика, не оборачиваясь к ней. — Готова?
— Готова, главное, под ногами не путайся. И... спасибо за руку.
— Завались. Нас снимают.
— Двинули, Шайбакова, не спи, — сквозь зубы бросает Вика.
Свисток инструктора оглушает задний двор, и первая пара — Саша с Настей — с места срывается, сразу начиная знатно тупить, потому что Гастелло тянет влево, а Романюк орёт и прёт напролом.
— Двинули, Шайбакова, не спи, — бросает Вика.
Теперь и Адель с Викой делают первый шаг одновременно, но верёвка тут же натягивается. Синхронность — полная хуйня.
Первое препятствие — это полоса из автомобильных покрышек, разложенных на грязи, где нужно попадать ногами ровно в центр каждой.
— Правой, теперь левой, сука, Адель, наступай синхронно, — шипит Николаева, удерживая равновесие. Она крепко перехватывает Адель за талию свободной рукой, буквально переставляя её вместе с собой через эти шины.
— Да знаю я, тормози немного, у меня нога поехала! — огрызается Адель, прижимаясь бедром к Вике, чтобы не шмякнуться лицом прямо в лужу.
Ткань спортивных костюмов трётся друг о друга. Как можно сосредоточиться на полосе препятствий, когда Вика так близко, что слышно её дыхание?
Они пролетают покрышки на каком-то чистом упрямстве, и идут прямо на ленту, где их ждёт улыбающаяся Мария Третьякова с секундомером в руках.
— Стоп, девушки. Время первого вопроса, — её мягкий голос на контрасте с матами пацанок звучит почти издевательски. — Виктория, ответьте честно: какой самый большой страх у Адель на этом проекте? Если ответите неправильно или соврёте — штрафной круг по грязи. Адель, ты молчишь.
Вика замирает, не отпуская кудрявую из своей хватки.
— Её самый большой страх — остаться в одиночестве, — без капли сомнения выдаёт Вика, — Оказаться чужой среди всех.
Мария Третьякова внимательно смотрит на Шайбакову, замечая, как та побледнела.
— Адель? Виктория права?
Адель сглатывает.
«Это пиздёж!» — хочет она закричать, но рука Вики, всё ещё сжимающая её талию через серую ткань формы сдерживает Адель.
— Да, — хрипло говорит Адель, отводя глаза. — Она права.
— Отличный ответ. Вы можете продолжать, — кивает Третьякова.