8
Запах жжёной резины, смешанный с машинным маслом и новыми шинами разной жестокости(резина, иначе будет тавтология).
Механики, готовые менять запчасти на пит-стопе, а также Энрико и другие люди нашей команды, профессии которых я не запоминала или не успела узнать, сидящие за монитором и яро наблюдающие за временем, маршрутом и состоянием болида.
— Нужно заменить резину, — раздался голос. Сначала я огляделась, пытаясь понять, кто и откуда что-то говорил, и не показалось ли мне, но потом я подошла чуть ближе к компьютерам и осознала, что команда была на связи с пилотами.
— Шарль, осталось пару кругов, ты уверен, что её нужно менять? — переспросил Энрико Гвалтьери, делая какие-то заметки в блокноте карандашом, не отвлекаясь от своего дела. Он главный механик и наверняка сам знает, когда и что лучше менять, но сейчас спрашивает у пилота по его ощущениям, сможет ли он протянуть ещё пару километров.
— Я же сказал, нужно поменять резину, — повторил мужской голос строже, и похоже, этот тон говорил о легком раздражении, а возможно, и о самом настоящем, только разгорающемся.
— В Бокс, — кротко отрезал, пожав плечами и кинув карандаш на столешницу, механик. На его лице читалось явное огорчение и усталость, будто он не спал днями, и его выматывала не замена резины и тон пилота, а что-то гораздо большее и трудное.
— Кто это? — одними губами спросила я, кивая на экран головой одной из сидящих. Та посмотрела на меня по-доброму, ухмыльнувшись одним уголком губ, а после ответила, приспустив наушники:
— О, это Шарль.
Снова послышался мужской голос, болид был явно недалеко от бокса.
— А? Да, я здесь.
Когда послышался смешок главного механика, мы с девушкой обернулись, пытаясь понять причину смеха. Пожали плечами.
— Видишь, написано "Леклер", — блондинка указала мне на линию, которая была очертанием трассы, и сейчас я видела, как флажок красного цвета с надписью LEC двигался стремительно по маршруту.
Вскоре я услышала отчетливый рев и повернулась. Механики уже доделали свою работу и отскочили, давая гонщику ехать далее. И это произошло так быстро, что я не успела разглядеть ни машину, ни то, как она приехала.
— А где Льюис? — вдруг поняла я, что не видела старшего пилота за сегодня ни разу и на экране его имя не высвечивалось. Те люди, что меняли шины и доливали масло, пожали плечами, а после продолжили свою дискуссию.
— Он подойдет позже, как раз Шарль закончит к тому моменту, — продолжила все та же блондинка, делая свои пометки на бумаге. Похоже, всех предупредили, к какому времени я приду, чтобы подготовиться заранее для работы.
Все занимаются чем-то до жути важным и серьезным, одним словом, то, что я не могу понять. Но понятное дело, проблемы, которые они пытаются устранить сейчас, крайне остры и требуют незамедлительного решения. В моей голове начал складываться пазл. Да, пусть я и не разбираюсь в гонках и машинах, и мне как раз придется разобраться с этой темой на досуге.
«Как сократить количество пит-стопов, входить быстро и уверенно в повороты, выигрывая при этом пусть долю, но секунды, и не тратя резину так часто вместе со временем».
И когда до меня наконец дошло:
— Болид? — прошептала я так, что никто не услышал. Все эти пометки, наброски и «тренировка Шарля». Похоже, они разрабатывают новый болид. Или пытаются понять причину того, почему со старым такие проблемы.
Я потрясла головой, откидывая мысли в сторону. Энрико в этот момент встал из-за стола и пошел к месту остановки болида Леклера. Похоже, спортсмен уже заканчивал, и ему оставалось всего доля секунд доехать до нужного места.
Я видела, когда время остановилось, он пересек черту финиша. И...:
— Сколько? — когда машина полностью остановилась, Шарль спросил это, не вылезая из тесного пространства болида; единственное, что его волновало, — это результат.
— Лучше, но все еще плохо для тебя. Мне нужно время, чтобы подумать и понять, где можно выиграть еще пару секунд, — потер переносицу Гвалтьери. В это время болид был припаркован в бокс, а парень выбирался из своего места.
Как только его ноги ступили на землю, я смогла увидеть его форму.
Красная, с логотипами главных спонсоров. Литый комбинезон и самая главная гордость — фирменный номер "16" и нашивка команды.
Я рассматривала его, скрестив руки на груди. Первый человек, кого я вижу так близко в такой форме, а тем более рядом с болидом.
Кто-то из механиков говорил с ним и посмеялся, а я же задумалась, смотря в одну точку, не моргая. Когда голубоглазый снял шлем, с его лба капал пот.
— Надо же, Señorita torpeza, — хмыкнул тот, не скрывая ухмылки. И только в этот момент я отозвалась:
— А?
Он цокнул, кто-то из коллег посмеялся, похоже, разобрав перевод слов, сказанных им. А я же нахмурила брови, пытаясь припомнить, что же парень произнёс.
— Через 10 минут можем начинать, — поставил Леклер мне условие. А я же фыркнула и, закатив глаза, вышла из бокса, направляясь наверх в свой новый кабинет.
Я зашла в помещение и закрыла за собой дверь.
— Можем начинать через 10 минут, — передразнила я сказанную фразу Шарлем. Я подошла к панорамному окну на стену, смотря за пределы трассы и трибун куда-то вдаль, в город.
Почему-то меня выбесил тон парня. А возможно, просто его вчерашнее поведение, когда он назвал меня «мисс неуклюжесть» и намекнул на то, что я девушка, которая хочет подобраться к его брату и отжать у него деньги.
Блин, нет, вот серьезно? Я похожа на человека, который сможет отобрать у взрослого 25-мальчика ростом 180 кошелек или сказать ему «деньги или жизнь»? Ну да, конечно. Я же единственное, что могу сделать, — это упасть ему под ноги как бревно, к примеру, со своими 165 сантиметрами, и только после того, как он упадет, отобрать у него деньги.
Я скорчила гримасу в голове, представляя себе эту картину, и фыркнула, а после потрясла головой, желая вернуться в реальность.
Подошла к рабочему месту и проверила состояние аккумулятора фотоаппарата. Пока заряжается. Ладно. Заряжу до конца своего рабочего дня, посмотрим, сколько по времени это займет, а пока буду снимать на телефон.
Я вспомнила про свой завтрак, который уже давно перетек в обед, и наконец потянулась за круассаном.
— Bon appétit! — сказала я себе, пробуя кусочек на вкус. Боже, вы бы знали, как это шедеврально на вкус и сладко, все, как я люблю. Но самое главное, что я наконец-то могу поесть.
И только я положила круассан обратно в крафт-пакет и потянулась за своим кофе, делая глоток, как вдруг: дверь резко открывается, и внутрь помещения заходит гонщик, а я в это время вздрагиваю от неожиданности и проливаю кофе...
— Salope, — шепчу я раздраженно. Благо, кофе попало на кожу живота, и, печально, но капли попали и на юбку, а вот белый топ не пострадал. Я тянусь за салфетками, которые лежали в том же пакете, и вытираю, что могу.
В это же время Шарль, бесцеремонно рассевшийся на диване возле журнального столика, внимательно смотрел на эту картину, и на его лице играла подозрительная улыбка.
В это же время оборачиваюсь и недовольно гляжу на него. "Salope", — давая понять, что если он не прекратит так откровенно пялиться, я и его кофе оболью.
— Ты все равно не ототрешь сейчас пятно с юбки, — спокойно отозвался тот и подался вперёд на диване, оперев локти о колени и сплетая пальцы в замок, на который оперся локтем. — Не трать время зря.
— Я вообще-то пытаюсь минимизировать ситуацию, чтобы я точно смогла отстирать ее дома, — я кинула грязные салфетки на стол и прорычала, прикрывая рот рукой. — Ты не мог бы стучаться, когда заходишь?!
— Только в твой кабинет или вообще? — усмехнулся тот, и его этот инцидент явно забавлял, а вот меня не очень, ибо сейчас на данный момент времени лохушка тут только я, а не он.
— Леклер! — я не хотела рявкать, правда. Каюсь, из-за острого раздражения так получилось. Шарль закусил щеки, чтобы скрыть улыбку, и это было заметно, а после он ответил:
— Понял. Не злись, таким способом ты точно не избавишься от пятна на юбке, — видимо, он умолчал о том, что на самом деле делал, произнести, сглаживая моё раздражение и агрессию.
Я бросила попытки оттереть ткань, ибо клякса расплывалась и выглядела ещё хуже, что меня вовсе не устраивало. Собрала испачканные салфетки и кинула их в урну, скрестила руки и посмотрела на гонщика, который наконец отвернулся и рассматривал что-то в окне.
— Итак. У нас немного времени, потому что вечером мне нужно уже загрузить видео в сети. Рассказываю, что делаем и снимаем, ты делаешь и не задаешь лишних вопросов, — выдохнула я, присаживаясь в кресло напротив диванчика. В голове была куча мыслей и идей о том, что нужно снять и как это хорошо, качественно и зрелищно смонтировать.
— Вау. Я понял, что ты командуешь, но вопросы я все-таки буду задавать, — поправляя рукой волосы, парень наклонился вперёд, и его взгляд встретился с моим. Сейчас мне показалось, что кресло и диван стоят слишком близко друг другу, ибо расстояние между нами меня совсем не устраивало.
— Только по делу, не больше, — отрезала я.
Пока он продолжил смотреть в мои глаза своими завораживающими зелено-голубыми, которые манили смотреть и не отрываться, как от самого захватывающего остросюжетного фильма, я отдалилась, упав спиной на спинку сидения и положив руки на подлокотник.
В этот момент дверь открылась, и в проходе появился Хэмилтон. Мужчина снял кепку и зашёл в помещение, устало улыбаясь, будто что-то зная или предвидя, и прикрывая дверь.
— Ну вот. Все в сборе, можем начинать, — выдохнула я, вставая с кресла и подходя к рабочему месту, где на стуле лежала моя сумка. Я вытащила из шопера портативный свет для телефона и переносных съемок.
Перед съемками я рассказала свою идею и концепцию для ролика.
---
Провозились за съемками мы несколько часов. Сняли пару совместных видео, пару индивидуальных, в том числе и на трассе, также в паддоке.
Я вернулась в кабинет и плюхнулась в рабочее кресло у стола. Плечи ныли и вместе с ними ноги.
Руками обхватив себя за шею, я размяла её, чувствуя напряжение.
За окном уже стемнело, а я открыла ноут и перекинула туда видео, принялась за работу, ретуширую и монтирую, иногда приходится поправлять косяки в фотошопе.
Время летит незаметно быстро.
— Сколько? — удивилась я, глядя на время в телефоне. Уже восемь вечера, а я до сих пор сижу и тусуюсь здесь.
Я быстро начала собирать свои вещи и проверила кабинет, чтобы не оставлять здесь еду или что-то включенное в розетки. Нацепив сумку на плечо, я вспомнила про пакет с недоеденным круассаном, вытащила хлебобулочное изделие и, скомкав пакет, закинула его четко в урну. И...:
— Какого черта?! — выругалась я, держа в одной руке круассан, но на этот раз не пачкаясь. На выходе за дверью стоял Леклер. — Ты что тут делаешь? Время видел? —
— Видел, — пожал голубоглазый плечами и убрал вытянутую руку от двери, отступая на пару шагов назад.
— Ты караулил меня? — с подозрением я посмотрела на него и, будто ни в чем не бывало, хотела надкусить круассан, но Шарль забрал у меня его и стал есть.
Вы бы видели шок на моем лице. Я стою с круглыми глазами от удивления и с приоткрытым ртом.
— Скажи честно... — начала я, прочищая горло и сжимая губы от напряжения в полосу. — Ты совсем офигел?! —
Я потянулась было отобрать у него мой наивкуснейший малиновый круассан, который мне сегодня дала Мери, а он вместо этого нагло вытянул руку вверх, так что даже при всем своем желании я не дотянусь до него.
— Эй, отдай! Это мой круассан, — подпрыгнула я, пытаясь выхватить из жадных лап гонщика свою еду и чувствуя, как предательски урчит живот.
— Не так просто, — сейчас мы выглядели как кот и мышка, играющие в игру: как долго мышка будет пытаться биться до конца, пока не попадет в лапы коту. — Это будет тебе уроком. К тому же девушки же вроде не едят после шести вечера.
— Что? Каким ещё уроком? Не ходить перед тобой с едой и тщательно проверять перед тем, как наконец поесть, не выскочишь ты из-за угла? — я прыгнула в очередной раз, и вот только не рассчитала сил и, схватившись за его плечо, упала на него. Парень в свою очередь не удержался на ногах и интуитивно обхватил меня свободной рукой за талию и упал на стену спиной. Слава богу, не на пол.
И здесь под грустную музыку в замедленной съемке можно смотреть на этот злосчастный момент. Мой круассан... он вылетел из руки пилота и феерично приземлился на пол.
— Ну нет, — закрыла я глаза и устало выдохнула. Единственное, что сегодня мне удалось бы поесть, исчезло и кануло в небытие. — Я куплю тебе новый круассан, — смотря на мою реакцию и, похоже, прокручивая в голове моменты моих попыток отвоевать «булку», произнёс он. — Да хоть десять. —
Я приподняла бровь и резко обернулась, смотря на него.
— Где подвох? И что за урок? — спросила я, внимательно рассматривая его лицо.
— Просто перестань строить из себя главную. Если смотреть и сравнивать тебя и меня, то ты явно будешь не на первом месте. Извини, но такова реальность, — я фыркнула на его слова и только поняла, что мы стоим все ещё также: он, оперевшись о стену, держа меня одной рукой прижав к себе. В этот момент я сразу оттолкнулась от его грудной клетки руками.
Наконец мы встали ровно и смотрели прямо и при нейтральных обстоятельствах.
— Окей. Ты главный. Но только по части гонки. А я по части медиа и распространения. Так что не сравнивай две разные стороны медали, ты не сможешь заняться моим делом, а я твоим, — пояснила я и в последний раз жалобно глянула на круассан. — И к тому же теперь из-за тебя я не смогу поужинать.
— В смысле поужинать? По-моему, это один и тот же круассан, что ты ела перед моим приходом для съемок, — я пошла по коридору, пока он непонимающе и немного хмуро смотрел на мой силуэт.
— Да! Из-за тебя я за сегодня успела испачкать хорошую юбку кофе и испортить еду, — буркнула я, когда Шарль оказался рядом и шел со мной в сторону выхода.
— Ты за сегодня съела только половину круассана и стакан кофе? — уточнил как бы невзначай тот.
— У меня не было времени. Поэтому да, — выдохнула я, решая, что нужно ответить спокойно. — Это не в первый раз. Так что я уже привыкла.
— Эй, это же не норма. Удивительно, что ты ещё в обмороки не падаешь, — будто лучший друг вдруг начал говорить он. Этот тон меня насторожил.
— А почему ты стал общаться со мной так по-доброму и будто мы знакомы пару лет? — спросила я, выходя за пределы здания, когда Шарль открыл дверь.
— Скажем так, я провинился перед тобой два раза сегодня, должен искупить вину, — он потрепал свои волосы, выходя за мной следом. И спустя пару минут продолжил: — Тебя подвезти до дома? —
— Да нет, наверное, дойду пешком, прогуляюсь, — пожала плечами, прикладывая пропуск к стойке.
— Уже темно и мало ли кто по улицам ходит, а ты, не обижайся, но открыто одета. В плане юбка и эта блузка, — он махнул рукой на мою одежду. А я внимательно смотрела на его телодвижения.
— Ладно. Поехали, — спорить не хотелось, было лень. Я пошла с ним до авто. В этот раз перед нами стоял Ferrari черного цвета с низкой посадкой. Я села в салон и поправила юбку, прикрывая сумкой колени.
Мы ехали молча и довольно быстро.
Как только машина остановилась у моего дома, послышался его голос:
— Переоденься во что-нибудь и спускайся, — будто обыденность произнёс он, не смотря на меня, а куда-то на другое здание напротив парковки.
— С чего бы это? —
— Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? — будто сердясь, спросил он, резко выкинув незамысловатый жест рукой в воздухе. А после спокойнее продолжил: — Пойдем ужинать.