vi. "do something"
Жизнь всегда была для Мэредит загадкой, на разгадку которой, видимо, нужно потратить все запасенное у тебя время, и только по истечению срока своего ты понимаешь всю ту истину, о которой думал все это время, истину, которую искал долгие годы. В данный же момент единственная загадка для девушки — люди. Эти странные мужчины из бара, готовые пожертвовать всем на суше ради подчинения какому-то идиоту Калуму, при этом не получив никакой выгоды от этого "приключения всей жизни". Или только у Миранди настолько извращенное нутро, отчего думается ей, что во всем нужно искать плюсы для себя?
Когда зал "Кабаньей головы" пустеет — пьяницы лежат в отключке у входа, а постояльцы, спокойно выдохнув, нежатся на жестких кроватях — девушка облокачивается о стойку, потягивая из жестяной кружки напиток цвета ржавчины, пахнущий ни то сладким навозом, ни то чем-то другим. Она думает, что это, вероятнее всего, облепиха, но если нет — даже значит не хочет состав этого пойла.
Мэредит в упор смотрит на пиратов, столпившихся вокруг двух сдвинутых вместе деревянных столов и бурно что-то обсуждающих. Они резко жестикулируют, что-то кричат, а Калум просто стоит в стороне, потягивая, кажется, пиво из большой кружки, и наблюдает за ними, выслушивает предложения. Затем он ставит напиток на стол, складывает сильные, покрытые татуировками и бронзовым загаром от карибского солнца руки на груди, сводит густые черные брови к переносице и прищуривает глаза, внимательно вслушиваясь во все, что говорят, и осмысливая каждое сказанное мужчинами слово. И Миранди вдруг думает, что настолько очаровательно этот пират не выглядел еще ни разу за все время их ужаснейшего общения: сальные кудри разбросаны по широким плечам, на щеках смольная щетина, а на губах заинтересованная полуулыбка. Но затем она переводит взгляд на еле стоящего на ногах мужчину, Джошуа, который, облокотившись на спинку стула, смотрит на остальных почти с таким же серьезным видом, что и Калум, только глаза Дана застланы алкогольной пеленой. И только сейчас она замечает знакомое обмундирование в сине-золотых и белых тонах — служащий королевского флота.
«Он может все испортить!» — прокрадывается, нет, резко врывается мысль в кудрявую девичью голову, — «И почему этот глупый пират не понял подвоха?».
И надо бы что-то решать, потому что из-за какого-то королевского пса бездушной оставаться не хочется, но и не хочется тревожить Калума, который слишком очарователен в эту секунду. Очарователен настолько, что девушка не может оторвать взгляда, а на уголках губ скапливается слюна. Но во славу всем существующим богам на плечо Мэредит ложится едва ли тяжелая мужская рука — девушка вздрагивает, мысли в голове разбегаются в разные стороны, словно крысы по свалке.
— Извини, — молодой парень поднимает две руки в воздух, как бы говоря, что пришел с миром, — Не хотел тебя напугать.
Он улыбается. По-доброму, с теплом в сердце, совсем не как Калум, ведь у того улыбка хищная — дьявольский оскал, а его улыбка — печенье с молоком и материнский поцелуй перед сном.
— Я Остин.
— Мэредит, — как-то сухо бросает девушка, а затем в очередной раз пригубив плохо пахнущий напиток, отворачивается. И вдруг будто что-то бьет ее по кудрявой голове: она внезапно понимает, что ведет себя настолько отвратительно, что даже отсутствие души не может стать оправданием ее поведению. Сгорая от стыда, она дружелюбно выдает одну лишь фразу "приятно познакомиться" в попытке исправить ситуацию. С сердца падает увесистый груз — мешочек, наполненный теплым молоком с маслом — растекается по всему телу приятным обволакивающим теплом.
— Ты местный? — спрашивает девушка, ставя кружку на стойку рядом с собой, а в глазах еще совсем юного паренька (на вид ему лет семнадцать, не более) загораются огоньки радости от того, что впервые в жизни девушка не закатила в недовольстве глаза и даже не сбежала прочь от него, а наоборот проявила хоть какой-то, но все же интерес к его персоне.
— Я родился и вырос в небольшом городке подле Англии, — в голосе проскакивают нотки гордости, — Моя мать была прислугой в доме у местного богача, а отец простым сапожником.
— Занимательно, — отвечает Мэредит со скукой в голосе, которую всеми силами пытается скрыть, и как только она собирается расспросить Остина о том, как он попал на Ямайку, как тут же замечает тяжелый взгляд карих глаз на себе и своем собеседнике.
Калум смотрит пристально, будто бы даже не моргая. Он не смущается, не отводит взгляда: настоящий, всамделишный хищник, наблюдающий за своей жертвой, не упускающий ни единой детали. Девушке кажется, что пират видит ее насквозь. Под таким его взглядом она чувствует себя неуютно, небезопасно, совершенно ногой, а еще ей кажется, что он смотрит на них целую вечность, прежде чем слышит его низкий голос с веселыми нотками алкогольного опьянения:
— Парень, нечего болтаться без дела! Подойди сюда!
— Мое имя Остин, сэр, — без тени смущения произносит паренек, бодро вышагивая между массивными стульями в сторону пирата.
— Мне не нужно повторять дважды, я помню. Уж поверь, память у меня отменная.
Громкий стук в тяжелую деревянную дверь вырывает девушку из сна так, будто кто-то схватил ее за тонкое запястье и резко вытащил из под бушующей морской воды. Резко, быстро, не давая опомниться. Задыхается она, к слову, будто действительно все так и есть: легкие жжет от недостатка кислорода, отчего грудь хаотично вздымается, а конечности затвердевают от страха. И страх этот холодом рассеивается по всему телу, беря свое начало где-то слева в области сердца... Но страх ли это?
Мэредит кажется, что сквозь щели в деревянном потолке с улицы просачиваются маленькие льдинки — снег, который холодными каплями оседает на когда-то румяных щеках. Она, конечно, никогда снег и не видела, читала о нем только в книгах, пылящихся в небольшой городской библиотеке, но уверена, что это именно он.
Затем стук повторился, а за ним последовал раздраженный голос пирата:
— Если ты сейчас же не откроешь дверь, я войду, несмотря на то, что ты можешь быть в неглиже. Считаю до трех. Раз...
Мэредит встает с относительно мягкой постели (хозяйка оказалась милой женщиной — приютила, не взяв с девушки ни песо, и даже выдала потрепанное, но стираное постельное и небольшой кусочек душистого мыла), поправляет измятый подол уже явно ни на что негодного бежевого платья, в котором она и заснула, и плетется к двери под счет пирата, который явно демонстративно тянет "два".
— Три!
Дверь распахивает перед лицом ошарашенного Калума, совершенно не ожидавшего такого поворота событий. Девушка вымученно натягивает улыбку (а в глазах даже дурак может узреть огоньки раздражения) и пальцами пытается прочесать кудри, сбившиеся в колтуны на затылке.
— Ты отвратительный! — буквально выплевывает Мэредит ему в лице, прежде чем развернуться и пойти обратно в сторону постели.
— И я тоже рад тебя видеть, милочка, — фыркает пират, захлопывая за собой дверь.
Девушка с грохотом падает на кровать, игнорируя присутствие мужчины в комнате. Голова болезненно ноет и ощущается такой тяжелой, что удержать ее на тонкой девичьей шейке не представляется возможным. Все тело ломит, будто всю ночь девушка спала не на хорошей постели, а на деревянных скрипучих половицах. Если так ощущается отсутсвие души, то Мэредит даже боится представить каковы будут ее дальнейшие страдания.
— Надеюсь, тебе хорошо спалось этой ночью, потому что теперь ты нескоро окажешься в подобных условиях, — как-то неуверенно говорит Калум, будто пытается найти подходящие слова для начала разговора.
В ответ девушка лишь молчит, массирует тонкими пальчиками ноющие виски и не хочет даже слушать что там говорит этот пират.
— И тишина? — Густые черные брови изгибаются в удивлении, — Почему проблема общая, а решение ищу только я?
— Потому что ты эту проблему сотворил! — Мэредит вскакивает с кровати и в одно мгновение оказывается напротив мужчины, с ненавистью смотря в его карие глаза, — Нет корабля? Так найди! Не знаешь где искать того самого торговца? Так узнай! Не бездействуй!
Она заводит руку, чтобы с силой ткнуть пирата в грудь, но тот ловко перехватывает ее налету и притягивает девушку к себе, свободной рукой хватая ее за локоть. Мужская ладонь болезненно сжимает бархатистую кожу, оставляя на ней красные следы, которые затем станут небольшими кровоподтеками. Мэредит шипит от боли, но тот игнорирует и не ослабляет хватку. Калум склоняется на ухом девушки, одновременно заправляя курчавую прядь с бусинкой на конце на ушко. И затем он шепчет, дыханием обжигая румяную девичью щеку:
— Я-то эти самые проблемы и решил, но что сделала ты? — Он разжимает ладонь, и, делая шаг назад, с усмешкой произносит почти одними губами, — Не бездействуй.
Мэредит поглаживает руку, которая теперь ноет тупой болью, ей хочется заплакать из-за такой глупости, но она держится из всех сил.
— Уверен, что ты решил все проблемы? А как же тот мужчина? Джошуа, верно? Что ты скажешь по-поводу его обмундирования?
— Я знаю, что он из флота. И что теперь?
— А то, что если он сдаст тебя, доложит о твоих планах губернатору, то тебя прилюдно повесят, а затем озлобленная толпа закидает твое мертвое тело камнями. Лицо превратится в кровяную кашу, а в теле останутся выемки от камней.
Калум в ужасе и отвращении кривит лицо, а еще он в явном шоке от того, с каким же энтузиазмом говорит девушка о подобных вещах. Он не оставляет без внимания нотки жестокости в характере этой юной особы, что выглядит словно ангел, но стоит ей только открыть рот, как тут же становится понятно, что она далеко не святая.
— Этот самый Джошуа стал инициатором плана кражи губернаторского корабля из гавани, пока ты, к слову, спала и бездействовала.
— И что же это за план такой? — скептично спрашивает Мэредит, присаживаясь на кровать, — Я вся во внимании.
И пират начинает рассказывать: он бродит из стороны в сторону, от угла к углу, размахивает руками, что увешаны массивными украшениями, старается не упустить ни единой детали, потому что в таком тонком деле важна каждая мелочь. А девушка слушает, улавливает каждое слово Калума, записывает куда-то в подкорку головного мозга, чтобы ничего не забыть и переодически отвечает "понятно" или безмолвно кивает, хлопая густыми ресницами. Ему требуется около часа, чтобы посветить Мэредит в дело, а затем заканчивает все одной лишь фразой:
— ... нужно лишь дождаться ночи.
—
𝐍𝐎𝐓𝐄
ой, смотрите, а кто это вернулся?
глава, наверное, то еще говно, НО МНЕ ВСЕ РАВНО
я вернулась и я готова продолжать