Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 15
Свет в спальне Чонина был приглушенным, отбрасывая мягкие тени на их лица. Воздух все еще был густым от признаний и того нежного, почти робкого поцелуя. Чонин, опустившись на колени перед кроватью, смотрел на Сынмина с непривычной для себя уязвимостью.
«Ты не должен никому рассказывать, Сынмин, — его голос был низким и серьезным. — Ни слова. Ни Хёнджину, ни тем более полиции. Если они узнают... мне придется исчезнуть. Или сделать так, чтобы исчезли они».
Его взгляд был мольбой и предупреждением одновременно. В нем читалась многовековая усталость от бегства и готовность на все, чтобы сохранить свою тайну и свою безумную цель.
Сынмин сидел, обхватив свои колени. Его вторая личность, обычно такая дерзкая, притихла, обрабатывая шквал информации. Он кивнул, коротко и резко.
«Хорошо. Твоя тайна в безопасности. Пока».
Но внутри него уже зрел другой план. Хаос в его душе требовал действия. Он не мог доверить это полиции — доказательств нет, его сочтут сумасшедшим. Но он мог рассказать Хёнджину. Тот, с его наивной верой в справедливость и болезненной привязанностью к монстрам, был идеальным конфидентом. И Сынмин, впервые за долгое время, почувствовал острое, ядовитое возбуждение от того, что держит в руках нити такой опасной игры.
---
Вечер застал Джисона и Чанбина в душном оперативном штабе, заваленным бумагами и фотографиями. Джисон, щелкая ручкой, строчил на доске сложные схемы, связывая жертв, места преступлений и странные улики.
«Чешуя, пепел, радиоактивный фон... это не случайные убийства, это система», — бормотал он, а его взгляд горел холодным огнем одержимости.
Чанбин, сидя на столе, смотрел на эти каракули с мрачным выражением лица.
«Система,говоришь? А по-моему, это просто ебанутый маньяк с фетишем на вулканы и ящериц».
«Слишком много совпадений, Чанбин, — Джисон отложил маркер. — Слишком чисто. Это кто-то умный. Очень умный. И он где-то рядом. Возможно, мы даже с ним знакомы».
---
В это время в одном из самых дорогих ресторанов Сеула, в отдельном кабинке с видом на горящий небоскребы, царила другая атмосфера. Минхо заказал всё самое изысканное. Они сидели друг напротив друга, и Минхо, с невозмутимым видом, подносил ко рту Хёнджина кусочки нежнейшего тунца, томленой говядины и другие деликатесы на своих палочках.
«Открой рот», — его команда была мягкой, но не терпящей возражений. Его глаза, казалось, пожирали Хёнджина с большим аппетитом, чем еду.
Хёнджин, пунцовый от смущения и сладкого стыда, повиновался. Каждый кусочек, поданный с рук Минхо, был наполнен не только вкусом, но и унизительным, порочным наслаждением. Он чувствовал себя любимцем, питомцем, который получает милость от своего господина.
«Ты прекрасен, когда покорен», — тихо проговорил Минхо, протягивая ему на палочках очередной кусочек, смазанный тёмным соусом. — «Твои губы так трогательно дрожат, а в глазах — смесь стыда и желания. Это самая восхитительная амброзия, которую я когда-либо пробовал».
Он наклонился через стол, стирая дистанцию. Его губы коснулись губ Хёнджина, смазанных соусом. Поцелуй был медленным, сладким и солёным одновременно, полным вкуса еды и запретного влечения.
И в этот момент Минхо понял. Это не просто голод. Не просто интерес к загадке. Острая, почти физическая боль в груди, желание не просто поглотить, а защитить, обладать, держать при себе — это было оно. Древнее, забытое, казалось, навсегда утраченное чувство.
«Чёрт», — вырвалось у него, когда он оторвался. Его собственное сердце билось с бешеной силой, с которой не билось столетия. — «Я влюблён в тебя. В это хрупкое, глупое, невероятно смелое человеческое существо».
Хёнджин замер, его глаза расширились от шока. Затем, не в силах вынести тяжести этого признания и нахлынувших чувств, он резко встал, чуть не опрокинув стул.
«Мне...в туалет», — пробормотал он и почти побежал прочь, оставив Минхо одного с его ошеломляющим открытием.
Хёнджин стоял в стерильной кабинке туалета, опершись лбом о прохладную стенку, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Влюблён. Монстр. Влюблён. В него.
Дверь открылась беззвучно. В отражении в зеркале он увидел, как в кабинку вошел Минхо и закрыл ее на замок. Пространство стало тесным, интимным, наполненным его запахом.
«Ты убежал», — констатировал Минхо, его голос был низким и густым, как мед.
«Я не знаю, что делать... что чувствовать...» — Хёнджин обернулся к нему, его глаза были полны паники и мольбы.
Минхо подошел вплотную, прижимая его к стене. Его руки уперлись в стену по обе стороны от головы Хёнджина, заключая его в клетку из плоти и желания.
«Ты ничего не должен делать. Просто позволь мне. Позволь мне показать тебе, как я могу любить. Как я хочу тебя. Не как монстр свою добычу. А как мужчина — другого мужчину».
Его пальцы медленно прошли по линии живота Хёнджина вниз, к пряжке ремня. Звук расстегивающейся молнии прозвучал оглушительно громко в тишине.
«Разреши мне», — прошептал Минхо, опускаясь на колени перед ним. Его взгляд, полный обожания, голода и нежности, был обращен вверх, к лицу Хёнджина. — «Я хочу почувствовать твой вкус на самом глубоком уровне. Хочу, чтобы твое удовольствие стало моим дыханием. Доверься мне в этом, как доверился моей тьме».
И прежде чем Хёнджин успел что-то сказать, протестовать или согласиться, его мир сузился до прикосновения опытных, влажных губ и языка, до волны невыносимого, ослепляющего наслаждения, смывающего весь страх, все сомнения и оставляющего лишь животный, всепоглощающий восторг. Он вскрикнул, вцепившись пальцами в идеально уложенные волосы Минхо, понимая, что точка невозврата осталась далеко позади.
Комментарии